— Спасибо тебе, Пегги, — мягко улыбаюсь ей и поднимаюсь на крыльцо.

Из распахнутой двери аппетитно пахнет тушенкой. С наслаждением принюхиваюсь и заглядываю в дом.

— Сара! Спасибо, что за печью проследила в наше отсутствие, — благодарю соседку. Она уже успела снять банки с конфорки и расставить их остужаться под окном. — А мы не с пустыми руками.

Показываю ей курицу. Соседка торопится осмотреть птичку. Подходит, вытирая руки о передник, и изучает ее перья, клюв, лапы проверяет.

— Выглядит здоровой, только худая. Уверена, вы быстро исправите это, — улыбается мне и переводит взгляд за спину.

Тут же ее лицо суровеет, глаза темнеют будто от злости. Что это с ней?

— Простите, госпожа, — чеканит и выскальзывает из дома, спускается с крыльца. — Вечером увидимся.

Поворачиваюсь за ней следом с открытым от удивления ртом и врезаюсь в грудь Стюарта. Меня окутывает ненавязчивым приятным ароматом одеколона с нотками гибискуса и кедра.

Рефлекторно отступаю на шаг назад и упираюсь спиной в стену.

— Зачем подкрадываться-то? — выдаю сердито и обхожу его.

Надо бы курицу разместить. В сарае с сеном можно отгородить ей часть помещения, поставить жердочку, миску с водой и зерном.

Так и сделаем. Как раз Джек еще не ушел, занят постройкой летнего душа. Запираю курицу в сарае и прошу парнишку обустроить ей комфортные условия, а сама бегаю туда-сюда за водой и едой для новой подруги.

Ноги уже зудят и налиты свинцом, но не все запланированные дела решены. Усталая бреду обратно в дом. Пока Стюарт расхаживает с видом хозяина по первому этажу, поднимаюсь к себе и скидываю грязное платье.

Проклятье! Дракона же за матрасы надо поблагодарить, а то некрасиво получается.

Спускаюсь с четкой мыслью перекусить и взяться за подготовку костра к шашлыкам. Сегодня уже не успею посадить семена, откладываю на завтра огородные забавы.

Спускаюсь на первый этаж и застываю у лестницы. От увиденного дар речи пропадает.

Стюарт стоит, облокотившись поясницей об обеденный стол, и вылавливает столовой ложкой персики из банки.

Мои персики!

Во мне поднимается злость, закипает в груди. С силой сжимаю перила лестницы и закусываю губу от досады. Что я ему предъявлю? Слопал мой подарок? Бессовестно открыл и даже не спросил!?

Он, между прочим, матрасы купил и провизию на месяцы вперед передал, а я истерику из-за персиков каких-то закатить хочу?

Неправильно это, неразумно. А что самое ужасное - мне еще за сожженные документы оправдываться. Сцена нисколько не повысит мои шансы выйти сухой из воды. Пусть ест на здоровье! Главное, чтобы не подавился.

Смотрю на него исподлобья и медленно выдыхаю. Нет, он не давится, а, напротив, излучает удовольствие от поедания персиков. Вон как уплетает! И смотрит на меня в упор, будто знает, что делает.

— Ты готова, Белинда? — спрашивает будничным голосом и отправляет в рот очередную ложку с персиком.

На мгновение теряюсь.

— Готова к чему?

Стюарт грациозно пожимает плечами, и этот жест может означать все и ничего одновременно.

— К осмотру целителем Барнсом. Он как раз прогуливается по саду, — небрежно указывает ложкой на дверь и смотрит в горлышко банки. — А я пока водопровод изучу. Инструменты захватил на случай, если магия не поможет его оживить.

В горле застревают слова комом. Водопровод? Мне не послышалось?

Откашливаюсь и неуверенно улыбаюсь, покорно кивая. Осмотр - так осмотр! Как мало для счастья надо, правда? Исправный водопровод. Ради него я готова на многое.

— В таком случае, составлю ему компанию, — бормочу себе под нос и спускаюсь с последней ступени. Направляюсь к выходу, искоса поглядывая на дракона. На дне банки осталось пару персиков. Да его не прокормишь!

Да и какая мне разница?! Не моя забота следить за питанием Стюарта. У него есть повара и Марисса для этого. Уж себе-то я могу признаться, что мне элементарно жалко для него подаренного деликатеса.

Спокойнее, Белинда. Мы свои персики вырастим и закроем в банки, ничуть не хуже!

Сбегаю с крыльца и тороплюсь в сад. В воздухе витают ароматы цветения, ветки яблонь покрылись пушистым кружевом розовых и белых раскрывшихся бутонов. Между деревьями перелетают пчелки и шмели. Под ногами шелестит заметно подросшая трава.

Вдыхаю полной грудью и нагибаюсь, чтобы пройти под клонящимися к земле старыми ветвями. Целителя Барнса нахожу рядом с вспаханным полем под грядки и картофель. Прохаживается вдоль линии сада и осматривается, поправляя дужку очков.

Догоняю его и останавливаюсь в тени яблони. Целитель чувствует мое присутствие и слегка поворачивает голову.

— Добрый день ,Белинда. Ваш сад прекрасен, а скоро станет еще прекраснее. Это настоящее чудо, учитывая, во что он превратился за последние годы. Но почва снова плодородна. Выше всяких похвал. Это же ваших рук дело, верно?

— Не уверена, но полагаю, что лепту свою я внесла, — мягко соглашаюсь и опускаю глаза, шаркаю туфелькой по траве. — Подкормка помогла, даже не верится.

— Подкормка не при чем, — хмурится целитель и разворачивается ко мне лицом. Осматривает с ног до головы. — К вам вернулась магия. Мне не нужно проводить осмотр, я и так вижу, что снадобья вы не принимаете.

— В них нет необходимости, — отвечаю дрогнувшим голосом и поднимаю взгляд, задерживаю невольно дыхание. — Я чудесно себя чувствую, господин Барнс.

После паузы он кивает и снова смотрит на распаханную землю.

— Не буду спорить, нахожу их бессмысленными. Вы созданы для Вороньев Тени, дорогая. То ли деревня вас исцеляет, то ли вы ее - поди разбери теперь. Но есть нюанс.

— Какой же? — спрашиваю с замиранием сердца.

Смотрит на меня испытующе и устало усмехается. Перекладывает трость из одной руки в другую, разглядывает резную рукоять в виде дракона, будто ничего интереснее в жизни не видел. Затянувшаяся пауза меня нервирует, заставляет напрягаться каждой клеточкой тела.

— Ваша магия была подавлена. Полагаю, одним из снадобий, которые вам приходилось принимать. Я разберусь, где оступился. И я ли это был?! Но не могу отрицать, изгнание вам пошло на пользу. Из чего делаю смелый вывод: травили вас в стенах дома господина Доусона. Это недопустимо и карается по закону королевства. В зависимости от тяжести зелий порой доходит до смертной казни. Я выясню, кто и где их достал, можете быть уверены. А пока, — он вздыхает и смотрит на меня в упор пронизывающим насквозь взглядом. — Удовлетворите любопытство старика. Позвольте узнать, как ваше настоящее имя?

Сердце пропускает удар, дыхание перехватывает. Даже моргать перестаю - настолько он застает меня врасплох.

Целитель раскусил меня, заметил подмену? Как и когда? Чем я себя выдала? Думаю, дело в магических штучках и ауре, которые он видит? Я же могу смотреть внутренним взором и чуять магию, так что неудивительно.

Но что ему ответить? Правду?

По спине скользит липкий холодок.

— Поясните? — на удивление ровным голосом спрашиваю я и всматриваюсь в лицо целителя.

Господин Барнс снисходительно улыбается и наклоняет голову к плечу. — Если Стюарт глупец и слепец, и не видел подмены, то я ее весьма тонко ощущаю. Я не выдам вас, Белинда. Но считаю себя обязанным выявить преступника. Видите ли, дорогая, я служу королю и вхожу в совет при его Величестве. Не приемлю подобных нарушений. Они не только на мою репутацию тень отбрасывают, но и людям вредят.

С одной стороны хочется выпалить всю правду и облегчить душу, но полного доверия я к целителю не испытываю. Возьмет и сдаст меня своему королю, а уж как тот отнесется к переселенцу из другого мира - я не представляю. Не стоит рисковать.

После небольшой паузы понимающе киваю.

— Вы правы, я действительно будто переродилась и стала другим человеком, — и пожимаю взволнованно плечами. — Не знаю, что именно так повлияло на меня - снадобья, изгнание или прекрасные люди в Вороньей Тени. Но я полностью согласна с вами, господин Барнс. Меня травили в доме Стюарта и чуть не отправили на тот свет. Я сама себя утратила и жила как в тумане. Теперь моя голова ясна как никогда, и мир вокруг вижу в ином свете. Хочу посмотреть в глаза виновнику, но даже не представляю, чем вам посодействовать в его разоблачении? — виновато улыбаюсь.