Советник примирительно выставляет ладони.

— Но если есть хотя бы мизерный шанс….

Приближаюсь к столу, стискивая челюсти.

— Господин Уиллер, — тщательно контролируя интонацию и проговаривая слова, опускаю ладонь на пергамент со списком новых станций. Быстро пробегаю по строчкам взглядом и снова поднимаю его на советника. — Вы и Его Величество должны отдавать себе отчет в том, что все жители королевства равны и одинаково заслуживают железную дорогу и доступ к лечебницам. Не будет путей - деревня вымрет. И речь не о хвори, а об элементарной связи с внешним миром. Люди там нуждаются в работе, продуктах и целителях, как и мы с вами. Или они по какой-то причине для вас люди третьего сорта, раз живут на отшибе?

— Разумеется, нет, — разводит он руками и заметно мрачнеет. Уголки его рта недовольно опускаются, а темные глазки нервно бегают туда-сюда. — Но безопасность других жителей будет под угрозой.

— Так отправьте туда королевских целителей! Между прочим, господин Барнс недавно посещал деревню и остался в полном восторге. Пригласите его, пусть озвучит свой вердикт.

Уиллер нехотя кивает и отводит взгляд, его горло судорожно дергается.

— Барнс уже навещал Его Величество и замолвил словечко за Воронью Тень. И все же…

— У вас по-прежнему остались сомнения? — хмыкаю и выпрямляюсь. — Или золота на новую ветку не хватает?

Советник застывает, даже не дышит. Шея его начинает багроветь, краска подбирается к лицу. Разволновался, гад.

— Странно, — замечаю уголок исписанного пергамента, спрятанного под стопкой других. Подтягиваю его пальцами. Смета, которую лично я сверял и подписывал. — Если верить моим расчетам, а им следует верить, средств достаточно. Разве что…. — смотрю исподлобья на красного как вареный рак Уиллера. — Их пустили на иные нужды или положили в карман. Новость, достойная внимания Его Величества. Полагаю, я могу с ним утрясти финансовый вопрос сейчас же. Прошу аудиенции….

Глаза советника ползут на лоб. Он почти выбегает из-за стола, щеки его трясутся, когда качает слишком энергично головой.

— Нет, что вы, милорд Доусон! Мы вам безоговорочно доверяем и ни в коем случае не ставим под сомнения профессионализм! Не стоит беспокоить Его Величество по таким пустякам, право! — нервно смеется и складывает руки на животе. — Отправим целителей, как скажете. Нужно провести необходимые замеры? Выполним!

Удовлетворенно киваю. Так бы сразу!

— Еще, помнится, я просил вас разузнать об одном из жителей той деревни, — напоминаю и прочищаю горло. — О неком господне Чарли Хоупсе.

— Да, отлично помню. Деликатный вопрос, — возвращается к деловому тону советник и выдвигает ящик стола.

А минуту назад чуть сердечный приступ не схватил от страха разоблачения! Вот и гнильца неожиданно вскрылась. Ничего, пусть не расслабляется. Его Величество обязательно узнает имена тех, кто подворовывает из казны. Но не сейчас.

Уиллер, тем временем, достает из потайного ящика стопку пожелтевших пергаментов и кладет передо мной. Замечаю на них гербы и восковые печати. Советник подается вперед и начинает пальцами перелистывать их.

— Я посчитал довольно занятным этого господина.

В груди неприятно колет от зловещего предчувствия. Нависаю над столом и всматриваюсь в документы.

— Что же вызвало ваш интерес?

— Дело в том, что о господине Чарли Хоупсе практически нет данных. Полагаю, в Вороньей Тени некому вести какую-либо статистику. Оттого в нашем архиве имеются исключительно документы о переходе родового поместья от деда к отцу, от отца - к сыну. Формально все чисто, но смущает один факт, — он вздыхает и выпрямляется. — В них нет ни единого слова про матерей и жен наследников. Но ведь дети откуда-то же берутся?! Хех. Причем, исключительно мужского пола. Я решил капнуть еще глубже и - увы, ничего не нашел, — разводит разочарованно руками. — Их как будто и не было. Ни свидетельств о рождении, ни о браке, ни прочих сопутствующих документов.

Задумчиво хмыкаю и смотрю на пергамент.

— Странные мысли на ум приходят.

— Да, именно так, — соглашается советник и замолкает со скорбным видом.

В воздухе остаются невысказанными слова:

Как будто один и тот же человек раз в пятьдесят лет переписывает на себя же право собственности. Только имена меняет.

— И нам придется к таинственному Чарли Хоупсу отправить секретаря, — бросает вскользь Уиллер и испускает тяжелый вздох.

— Зачем? С какой целью?

Советник поднимает на меня темные глаза и изгибает бровь.

— Исходя из чертежей, ветка до Вороньей Тени будет пролегать непосредственно рядом с владениями этого господина. Мы могли бы, чисто теоретически, возвести мост через реку и никак не соприкасаться с ним, что повлечет за собой дополнительные расходы. Целесообразнее попробовать с ним договориться, полагаю.

— Безусловно, — соглашаюсь, а сам мысленно уже в Воронье Тени. — Буду ждать результата переговоров с господином Хоупсом. Благодарю вас, господин Уиллер, — отступаю от стола и направляюсь к выходу. — Вы мне очень помогли.

— Не уверен, но рад был стараться, — сухо улыбается и пожимает плечами.

Помог, еще как помог!

И после услышанного мне кажется опасным оставлять Белс одну в этой проклятой деревне.

Стюарт

Выхожу от нотариуса в слегка приподнятом настроении. Для отмены опекунства осталось получить у Барнса заключение о полном выздоровлении Белинды. Загляну к нему позже.

Спускаюсь с крыльца здания нотариальной конторы на успевшую просохнуть брусчатку. Ночью лил дождь, ветер терзал деревья, от души промыл улицы, но к обеду от луж не осталось следа. На небе ни облачка, и солнце припекает.

По мостовой тихо стучат шаги прохожих, слышен цокот копыт, грохот колес и веселый щебет птиц. Воздух наполнен ароматами сирени, булочек с корицей и близкой реки.

Подхожу к экипажу. Тим услужливо открывает передо мной дверь.

— Куда теперь, милорд?

Забираюсь в салон, уютно пахнущий кожей и кедром. Откидываюсь на спинку и с наслаждением выдыхаю.

— На строительный базар, Тим.

— Что-то тяжелое повезем?

Кошусь на него. Неловко переминается с ноги на ногу, комкая в руках кепку.

— В деревню прикупим необходимых материалов. Так, по мелочи. Крупногабаритные покупки отправим заказным экипажем. Главное, чтобы дорога туда не раскисла.

Парень кивает, а у самого глаза светится. Качаю головой и вопросительно склоняю ее к плечу. Неспроста же он спросил? Явно что-то на уме.

— Пегги просила привезти немного продуктов, — когда он говорит о горничной моей жены, у него даже голос звучит иначе. Мягче что ли.

Хмыкаю и изгибаю бровь.

— И список у тебя с собой?

Хлопает себя по нагрудному карману дорожного камзола и улыбается. Все ясно с тобой, Тим. Да чего уж там! Отчасти я сам уже немножко Тим. И влюбляюсь в собственную жену, как сопляк.

— К ехиднам, пора трогаться. Заедем на базар, только поторопись.

— Да, милорд! — стремительно запрыгивает на облучок и погоняет лошадей.

А я задумчиво смотрю в окно на мелькающие дома, выкрашенные в пастельные тона, с изысканными архитектурными деталями и балконами, лавки с яркими вывесками и манящими стеклянными витринами.

На перекрестке останавливаемся, пропускаем вереницу торговых повозок, следующих на базар.

Замечаю знакомую супружескую пару, прогуливающуюся мимо лавки молочника.

Господин Маккензи, владелец сети рестораций, и его сияющая супруга в роскошном лимонном платье и кружевной шляпке в тон.

Воркуют как голубки, ничего и никого вокруг не замечают. Вон, как смотрят друг на друга!

Морщу лоб и силюсь вспомнить недавний скандал в их семье. Если не ошибаюсь, супруга его отличалась скверным характером, изводила прислугу и выкинула номер на пышном светском мероприятии, опозорив муженька. Маккензи упрятал ее в родовом поместье и подал на развод, но в один прекрасный день привез обратно.