И вдруг его осенило. Он понял, что его уход из кабинета — это был не просто уход от дурацкой разборки. Это был куда более важный, стратегический маневр. Он начал покидать свой старый мир. По одному шагу. Сначала — отказался от насилия. Потом — проигнорировал насмешки. Теперь — физически ушел.

Но куда он придет? Примет ли его ее мир? Поймет ли она, какой ценой ему дается каждый шаг? И самое главное — хватит ли у него сил не оглянуться назад, когда его бывшие «друзья», опомнившись, решат, что он сошел с ума окончательно, и попытаются вернуть «братка» в строй силой?

Он посмотрел на ее смеющееся лицо, потом на спины удаляющихся Доктора и компании, и холодная, знакомая тревога сжала его горло. Его старый мир не отпустит его так просто. Он всегда был собственностью банды. А собственность принято возвращать. Особенно если она вдруг возомнила себя свободной и начала читать Булгакова.

Утро понедельника началось для Алика не со скрежета скребницы по боку Цезаря, а с оглушительного звона в собственной голове. Прошлая неделя, завершившаяся побегом от собственной банды и погружением в «Мастера и Маргариту», оставила после себя чувство сюрреалистического похмелья. Он не пил, но голова раскалывалась от переизбытка новой, непосильной для его мозга информации: кони, Булгаков, необходимость быть «нормальным».

Он сидел в своем кабинете, уставившись в страницу книги, где какой-то кот разливал масло и рассуждал о первопричинах, и чувствовал себя полнейшим идиотом. Зачем все это? Чтобы она перестала смотреть на него как на мебель? Она все равно смотрела. Может, уже и не как на мебель, а как на очень навязчивое, кричаще одетое домашнее животное, которое постоянно гадит в тапки, но уже немного привыкло.

Его спасли вибрация телефона и имя на экране. Елена. Не текстом, а звонком. Сердце Алика совершило кульбит, отчаянно пытаясь выпрыгнуть из грудной клетки и приземлиться прямиком в потные ладони.

— Алло? — его голос прозвучал сипло, как будто он и правда всю ночь пил.

— Альберт, доброе утро, — ее голос был ровным, деловым, но без привычной ледяной стали. — У меня к вам небольшой, неформальный вопрос.

— Я слушаю, — Алик выпрямился, отшвырнув книгу так, что она шлепнулась о диван.

— Моя подруга, — начала Елена, и Алик уже мысленно похвалил Гришу — тот нашел актрису получше, чем в прошлый раз, — у нее возникла проблема. Не серьезная, но неприятная. Сосед сверху затопил ее квартиру. Отказывается возмещать ущерб, хамит. Обычная бытовуха. Я, конечно, могла бы ей помочь официально, но это долго, нервно... Вы же, как я понимаю, специалист по... быстрому решению вопросов с неадекватными гражданами.

Алик почувствовал прилив гордости. Да! Наконец-то он нужен! Не как ученик, не как объект для насмешек, а как эксперт. Как профессионал в своем деле. Его стихия.

— Вопрос решаемый, — стараясь придать голосу уверенную, но не грубую интонацию, произнес он. — Без проблем. Адресок киньте.

— Она стесняется, — голос Елены прозвучал чуть мягче. — Но я сказала, что вы человек... влиятельный. Она будет у меня в офисе сегодня около пяти. Может, заедете? Обсудите на месте? Я как бы случайно представлю вас своим знакомым. Не официально, конечно.

Алик чуть не провалился сквозь стул от восторга. Она приглашает его к себе! В офис! И представляет как своего знакомого! Это был не просто шаг, это был гигантский прыжок через пропасть.

— Будет сделано, — брякнул он, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Ровно в пять.

Он положил трубку и замер, глядя в одну точку. План сработал. Идеально. Гриша гений. Он сейчас же поднял трубку и набрал верного оруженосца.

— Гриша! Тот сосед, которого мы наняли для сцены затопления... Пусть сегодня ведет себя особенно буйно. Хамит, матерится, тычет пальцем. Но чтоб никого не бил! Чисто словесный напор. Понял?

— Понял, шеф, — голос Гриши звучал счастливо. — Устроим спектакль. А потом мы его «убедим»?

— Нет! — рявкнул Алик. — Потом я его «убежу» при ней. Красиво. Цивилизованно. Как джентльмен. Иди.

Он положил трубку и принялся метаться по кабинету, выбирая образ. Малиновый пиджак — нет, слишком агрессивно. Новый синий костюм — слишком пафосно, как телохранитель. В итоге он остановился на темных джинсах, черной водолазке и кожаной куртке без кричащих деталей. Золотые часы снял, оставил простые, стальные. Получилось почти что по-человечески.

Ровно в пять он вошел в знакомую приемную юридической фирмы «Вердикт и Партнеры». Воздух по-прежнему пах деньгами и страхом, но сегодня он чувствовал себя чуть менее чужим. Ассистентка с натянутым лбом узнала его и беспомощно заморгала, но он лишь кивнул ей и прошел прямо вглубь офиса, к кабинету Елены.

Дверь была приоткрыта. Он постучал и вошел.

Елена сидела за своим столом, заваленным папками. Рядом, на стуле, сидела немолодая, скромно одетая женщина с красными, заплаканными глазами — «подруга», нанятая Гришей. Алик мысленно поставил ему премию — выглядела она абсолютно правдоподобно.

— Альберт, вовремя, — Елена подняла на него глаза, и в них мелькнуло что-то... сложное. Не то чтобы радость, но некая смесь любопытства и усталой покорности судьбе. — Это Анна Викторовна. Та самая подруга.

— Очень приятно, — Алик кивнул женщине, стараясь сделать свое лицо не угрожающим, а участливым. Получилось, как обычно, довольно зловеще. Анна Викторовна екнула и отодвинулась.

Он выслушал ее заученный, дрожащий рассказ о злобном соседе, о воде, льющейся с потолка, о испорченном антикварном комоде (Гриша явно перестарался с деталями). Алик кивал, делая серьезное лицо.

— Ясно. Хамло редкое, — резюмировал он, когда она закончила. — Не переживайте. Я с ним поговорю. По-соседски.

— Только, пожалуйста, без скандалов, — вмешалась Елена, и в ее глазах Алик прочитал немой вопрос: «Ты же не покалечишь его, правда?»

— Какие скандалы, — отмахнулся он. — Я человек мирный. Словами. Только словами.

В этот момент его телефон, лежавший на столе, завибрировал. На экране всплыло сообщение от Гриши: «Актёр на месте. Орёт про «сама виновата». Можно начинать».

Алик поднялся.

— Щас, я вернусь. Пойду, познакомлюсь с этим... гражданином.

Он вышел в коридор, оставив дверь приоткрытой, и прошелся до кулера с водой, делая вид, что звонит. Через минуту он вернулся. Его лицо было спокойным.

— Все. Решен вопрос.

Анна Викторовна (актриса) смотрела на него с подобострастным страхом. Елена — с плохо скрываемым скепсисом.