Он был абсолютно прозрачен для нее. Как аквариумная рыбка, которая бьется о стекло, думая, что плывет в океан.

Он медленно побрел обратно к своей машине. Его телефон вибрировал. Гриша. Наверное, спрашивать будет как прошло.

Алик выключил телефон. Он не хотел ни с кем говорить. Он хотел забиться в свою берлогу над автомойкой и спрятаться от всего мира. От ее пронзительного взгляда. От ее смертоносного чувства юмора. От ее ужасающей, невыносимой правоты.

Он снова облажался. Снова пытался играть по чужим правилам и снова проиграл вчистую. И теперь он даже не представлял, какие правила были правильными. Кажется, единственным правилом в этой игре была она сама. А ее правила он расшифровать был не в состоянии.

Он подошел к машине, но садиться не стал. Он облокотился на капот, чувствуя холод металла сквозь ткань куртки. В голове звучал ее голос: «Начните с уважения. С умения слушать».

Он закрыл глаза. Как это — слушать? Он привык говорить. Приказывать. Требовать. Слушать было… страшно. Это означало открыться. Показать, что ты чего-то не знаешь. Для Алика это было равносильно капитуляции.

Но другого пути не было. Он это понимал. Либо он научится слушать, либо она так и будет смотреть на него как на обезьяну с гранатой.

Он открыл глаза, завел машину и уехал. Не в свою крепость, а просто ехал по городу, без цели, пытаясь услышать что-то помимо грохота собственных мыслей. Это было самое странное и самое сложное задание в его жизни.

Слова Елены звенели в ушах Алика, как набат. «Обезьяна с гранатой». «Жалкие попытки». «Балаган». Каждое слово было точным, как удар снайпера, и боль от каждого удара была странной, пронзительной, не физической. Его били и раньше — палками, кастетами, ногами. Но это было привычно. Это была боль, которую можно было перетерпеть, от которой можно было очерстветь. Слова же Елены проникали куда-то глубже, в какую-то незащищенную, детскую часть его души, о существовании которой он даже не подозревал.

Он два дня не выходил из своей берлоги над «Хромым конем». Он отменил все встречи, отключил телефоны и лежал на своем потертом кожаном диване, уставившись в потолок, по которому ползла трещина, напоминающая очертаниями карту несуществующей страны.

Гриша, напуганный до полусмерти, приносил ему еду, которую Алик не трогал, и робко спрашивал: «Шеф, может, доктора? Или того пида… того тренера найти, поговорить?» Алик лишь мотал головой, не отрывая взгляда от трещины.

Он анализировал свое поражение с той же дотошностью, с какой обычно анализировал провальную сделку. Где ошибка? Сила — нет. Деньги — нет. Случайность — нет. Готовые заученные фразы — нет. Он перебрал весь свой арсенал и с ужасом понял, что он пуст. У него не было ни одного рабочего инструмента для завоевания этой женщины.

И тогда его взгляд упал на стопку книг, принесенных из библиотеки. Он так и не открыл их толком. Он схватил первую попавшуюся — «Искусство нравиться людям». Пролистал. Советы казались ему наивными и бессмысленными. «Будьте доброжелательны». «Улыбайтесь». Как он может улыбаться, когда внутри все сжалось в один большой, болезненный комок?

Он швырнул книгу в стену. Она ударилась о стену с глухим стуком и упала на пол, безнадежно распахнутая.

«Начните с уважения. С умения слушать».

Ее слова всплыли снова. Слушать. Но кого слушать? Ее? Она уже все сказала. И ее слова его добили. Слушать нужно было кого-то другого. Того, кто знает, как это — слушать. Кто знает эти странные, неписаные правила ее мира.

Внезапно его осенило. Книги! Но не эти, библиотечные, пахнущие чужими руками и тоской. Его собственные. Новые. Купленные им лично. Как он покупал самое дорогое оружие или самый быстрый автомобиль. Он скупит все. Всю полку! Он изучит вопрос так, как изучал схемы работы конкурентов. С карандашом в руках, с пометками, с планом!

Мысль о действии, о конкретном плане, вернула его к жизни. Он вскочил с дивана, снова почувствовав себя собой — человеком, который ставит цель и достигает ее.

— Гриша! — рявкнул он.

Гриша влетел в кабинет, ожидая наконец-то услышать вменяемый приказ.

— Машину! Сейчас же!

Через полчаса его Mercedes стоял у входа в самый большой книжный магазин города. Алик вошел внутрь, и на него снова пахнуло тем самым, библиотечным запахом знаний, но здесь он был перемешан с ароматом свежей полиграфии и кофе из местной кофейни.

Он знал, что ищет. Он прошел мимо отделов с фантастикой и детективами, уверенно направившись к полкам с табличками «Психология», «Саморазвитие», «Отношения».

И тут его взору открылось море. Море обложек всех цветов радуги, с громкими названиями и подзаголовками, обещающими немедленное решение всех проблем.

Алик закатал рукава своей черной водолазки. Его глаза горели тем же азартом, что и перед крупной скупкой акций. Он был в своей стихии — стихии приобретения.

Он начал снимать с полок все подряд. «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей» — берем. «Пять языков любви» — берем. «Мужчины с Марса, женщины с Венеры» — берем, почему нет. «Искусство разговора» — конечно, берем. «Как стать джентльменом за 10 дней» — вот это да! Берем две, одну в подарок Грише.

Он хватал книги стопками, сметая их в тележку, которую ему услужливо подкатил недоумевающий продавец. Тележка заполнялась с угрожающей скоростью.

— Молодой человек, вам помочь? — робко спросила милая девушка-консультант.

— Да, — кивнул Алик, не останавливаясь. — Это у вас все по психологии? А там что? — он ткнул пальцем в соседнюю полку.

— Э… это современная художественная литература…

— Не надо, — отрезал он. — Только нон-фикшн. Только практика.

Через двадцать минут его тележка была завалена под завязку. Он подошел к кассе, вывалив на ленту свою добычу. Кассирша и несколько покупателей смотрели на эту гору книг с открытым ртом.

— Картой, — бросил Алик, не глядя на итоговую сумму. Она его не интересовала.

Он вынес из магазина четыре огромных пакета с книгами. Гриша, помогая загружать их в багажник, с благоговейным ужасом смотрел на это богатство.

— Шеф, вы… э… читать будете?

— Учиться, Гриша, — мрачно ответил Алик. — Грызть гранит науки. Как надо.

Весь остаток дня и весь вечер он просидел в своем кабинете за стеклянным столом. Пакеты с книгами были распакованы, и тома были разложены в строгом порядке. Алик вооружился острым карандашом, горой желтых стикеров и блокнотом с логотипом какой-то нефтяной компании.