Он открыл первую же книгу — «Как стать джентльменом» — и погрузился в чтение с выражением крайней концентрации на лице. Он читал, хмурясь, водил пальцем по строчкам и делал пометки на полях своим корявым, размашистым почерком.

«Джентльмен всегда пропускает даму вперед» — он подчеркнул это и на полях написал: «В дверь? В лифт? КРИТИЧЕСКИ ВАЖНО УТОЧНИТЬ».

«Умейте поддержать светскую беседу о погоде, искусстве, последних новостях» — на полях появилась пометка: «НОВОСТИ: только не криминал. ИСКУССТВО: запомнить имена. Балерины? Художники?».

«Никогда не повышайте голос на женщину» — он обвел это трижды и поставил восклицательный знак.

Он делал выписки в блокнот, составляя нечто вроде плана действий:

Он читал про «пять языков любви» и ломал голову, пытаясь определить, какой из них может быть ее языком. «Слова поощрения»? Вряд ли, его слова она только критиковала. «Подарки»? Тоже мимо. «Время»? «Тактильность»? Он с содроганием представил, как пытается к ней прикоснуться. «Помощь»? Чем он может ей помочь? Он мог помочь «решить вопрос» с надоедливым клиентом, но она, кажется, была против таких методов.

Чем больше он читал, тем больше запутывался. Советы из разных книг противоречили друг другу. Одна советовала быть настойчивым, другая — дать пространство. Одна твердила о важности подарков, другая — о ценности простого общения.

Голова у него шла кругом. Это было сложнее, чем самый запутанный судебный иск. Он чувствовал себя сапером, который пытается разминировать поле, не зная, где мины, и имея на руках десять противоречивых инструкций.

Он откинулся на спинку кресла, закрыв глаза от усталости. На столе перед ним лежали испещренные пометками книги, исписанный блокнот и десяток желтых листочков. Он провел гигантскую работу. Он приобрел знания. Он составил план. Но вместо уверенности он чувствовал только еще большую тревогу.

Он смотрел на эту груду бумаги и понимал, что все это — лишь теория. Красивые картинки из чужой жизни. А ему нужно было спуститься в окопы и применить это на практике. Против самого сильного противника, которого он когда-либо встречал.

Он взял блокнот и на чистой странице крупными буквами вывел:

ОПЕРАЦИЯ «ДЖЕНТЛЬМЕН»

ЦЕЛЬ: ЗАСЛУЖИТЬ УВАЖЕНИЕ.

СПОСОБ: СЛУШАТЬ. ГОВОРИТЬ О ПОГОДЕ. НЕ РУГАТЬСЯ МАТОМ.

Он посмотрел на этот план. Он выглядел смехотворно. Жалко. Никак.

Но другого у него не было. Он потушил свет и ушел спать, оставив книги лежать на столе, как немых свидетелей его отчаянной попытки перестать быть павианом и попробовать стать человеком.

Теория без практики была мертва. Алик знал это как никто другой. Можно было сколько угодно изучать схемы отмывания денег по учебникам, но настоящие знания приходили только тогда, когда ты погружался в темные воды офшоров с головой.

Сейчас его офшорами были книги, разложенные на столе, а темными водами — необходимость применить прочитанное. Операция «Джентльмен» требовала не только ментальной, но и физической трансформации. Он понимал, что его малиновый пиджак и джинсы с заниженной талией — это такой же кричащий сигнал «павиана», как и его манеры. Чтобы слушать и говорить о погоде, нужно выглядеть соответствующим образом.

Он стоял перед своим гардеробом, распахнутым настежь, и чувствовал себя так, будто проводил инвентаризацию на складе контрафактного товара. Было много дорогого, броского, откровенно вульгарного. Бархатные костюмы кислотных цветов, рубашки с пайетками, кожаные пальто с шипами, джинсы, расшитые узорами под змеиную кожу. Все это было его бронёй, его униформой, которая кричала о его статусе, его деньгах и его полном пренебрежении к мнению окружающих.

Теперь эта униформа казалась ему постыдной. Как детские каракули на полях серьезного контракта.

— Гриша! — крикнул он.

Гриша появился на пороге, с опаской глядя на разгром в гардеробной.

— Шеф? Опять того тренера искать?

— Нет. Искать… стилиста. Или как там его. Модника. Который одевает людей. Нормально. — Алик с отвращением отшвырнул ногой пару кроссовок с массивными золотыми пряжками.

Через час в кабинете над автомойкой стоял тот самый молодой человек, который когда-то продал Алику малиновый бархатный пиджак. Звали его Артем, и он был похож на трепетную ламу — высокий, худой, с большими испуганными глазами и идеально уложенными волосами.

— Альберт, дорогой! — защебетал он, озираясь по сторонам с видом человека, случайно попавшего в логово маньяка. — Какая честь! Новый образ? Хотите что-то свежее? У меня как раз поступили потрясающие кожаные штаны с принтом «леопард»! Или, может, пиджак из кожи ската? Очень эксклюзивно!

Алик мрачно указал на груду книг на столе.

— Видишь? Джентльмен. Мне нужно выглядеть как джентльмен.

Артем посмотрел на книги, потом на Алика, потом на его гардероб, и его лицо вытянулось.

— Джент…льмен? — переспросил он, как будто Алик попросил его о полете на Луну. — Альберт, милый, но это же… скучно. Вы же человек-праздник! Вам нужен гламур, шик!

— Мне нужно, — Алик подошел к нему вплотную, и его тень снова накрыла жертву, — чтобы ты сделал из меня скучного джентльмена. Понял? Без праздника. Без гламура. Строго. Солидно. Как… — он замялся, вспоминая образы из книг, — как английский лорд. Или банкир.

Артем сглотнул, поняв, что речь идет о его выживании.

— Понял. Строго. Солидно. Лорд-банкир. Без леопарда. — Он с тоской посмотрел на свои творения в гардеробе. — Ну что ж… Поехали в бутики.

Последующие четыре часа стали для Алика новым видом пытки. Он стоял в примерочных самых пафосных бутиков Москвы, пока Артем навешивал на него вещи, которые казались Алику похоронными саванами.

— Это Hugo Boss, классика! — восхищенно говорил Артем, застегивая на Алике пиджак цвета мокрого асфальта.

Алик смотрел на себя в зеркало. Да, пиджак был строгим. Но на его мощных плечах и широкой груди он сидел как на броневике. Он подчеркивал его силу, но делал это как-то угрожающе. Он выглядел не как банкир, а как киллер, которого банкир нанял для особо важного задания.

— Нет, — мрачно сказал Алик. — Давай другого.

Перебрав с десяток брендов, они нашли-таки костюм, который устроил Алика — темно-синий, из супердорогой ткани, которая на ощупь была мягче лепестка розы. Рубашка — белая, без намека на узор. Галстук — темно-бордовый, шелковый.