Алик стоял перед зеркалом в полный рост и критически себя разглядывал. Да, это был джентльмен. Но что-то было не так. Костюм был безупречен, но сидел он в нем неестественно, как медведь, которого нарядили в смирительную рубашку. Он был слишком новым, слишком идеальным, слишком дорогим. Он не скрывал его сущность, а лишь подчеркивал ее, облачая в другую, чужеродную форму.

— Идеально! — захлопал в ладоши Артем. — Вы выглядите как… как…

— Как телохранитель на свадьбе олигарха, — мрачно закончил за него Алик.

— Ну… да! — обрадовался Артем, не поняв сарказма. — Очень солидно! Очень по-богатому!

Алик вздохнул. Лучшего он, видимо, был не достоин. Он расплатился, не глядя на чек, и вышел из бутика в новом обличье.

На следующий день он снова отправился к ее офису. На сей раз он не прятался в кофейне, а стоял в отдалении, пытаясь выглядеть непринужденно. Его новый костюм буквально кричал о своей стоимости, привлекая взгляды прохожих. Он чувствовал себя глупо и жарко, хотя на улице была прохлада.

И вот она вышла. Елена, как всегда, была погружена в мысли, листая документы в папке. Она уже прошла несколько метров, прежде чем заметила его. Она замедлила шаг, ее взгляд скользнул по его новой форме, и на ее лице появилось… ничего. Ни удивления, ни насмешки. Просто легкая усталость.

Алик, вспомнив свой план, сделал шаг навстречу.

— Елена Сергеевна, добрый день.

Она остановилась, закрыв папку.

— Альберт, — кивнула она. Ее взгляд снова оценивающе пробежался по костюму. — Я вижу, вы сменили имидж. Похороны мафиози или маскарад «Кто хочет стать банкиром»?

Алик почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Она снова видела его насквозь.

— Я… подумал, что нужно соответствовать, — пробормотал он, забыв все заученные фразы о погоде.

— Соответствовать чему? — искренне удивилась она. — Окружающей обстановке? Так вокруг офисные центры, а не съемки «Крестного отца». Или, может, вы решили соответствовать мне? — она улыбнулась своей леденящей улыбкой. — Тогда вы промахнулись. Я ношу костюмы, чтобы на меня обращали внимание на судебных заседаниях, а не чтобы пугать клиентов у входа в офис. Вы же выглядите так, будто пришли кого-то… ну, вы знаете.

Она сделала легкий, едва уловимый жест рукой, имитируя удар.

— Я просто хотел выглядеть… нормально, — сдался он, понимая, что проиграл еще до начала битвы.

— Нормально — это когда человеку удобно в его одежде, — заметила она. — Вам удобно? Вы не выглядите так, будто вам удобно. Вы выглядите так, будто вас заковали в броню из чужих ожиданий. И, если честно, ваш малиновый пиджак хоть и был вопиюще безвкусен, но хоть как-то вам шел. Он был вашим. А это… — она махнула рукой в его сторону, — это просто маскарад. Дорогой, но маскарад.

Она посмотрела на него с легким любопытством.

— Вы что, правда думаете, что дело в пиджаке? Что стоит сменить гардероб, и я упаду в ваши объятия?

Он молчал. Да, он именно так и думал.

— Милый вы мой, — в ее голосе вдруг прозвучала неожиданная нота почти что жалости. — Если бы все было так просто… Носите то, в чем вам комфортно. А лучше всего — перестаньте пытаться произвести впечатление и начните, наконец, быть собой. Как бы ужасно это ни звучало.

Она повернулась и пошла своей дорогой, оставив его стоять в его дорогущем, неудобном, чужом костюме, который вдруг стал казаться ему самым большим идиотским приобретением в жизни.

Он смотрел ей вслед и понимал, что она снова права. Он снова пытался надеть маску. Сначала маску пикапера, потом маску начитанного психолога, теперь маску джентльмена. И все эти маски она срывала с него одним точным движением, как пластырь.

Он медленно побрел к своей машине. Гриша, увидев его новое облачение, вытаращил глаза.

— Шеф, вы… это… на собеседование?

Алик молча сел на пассажирское сиденье, с трудом сгибаясь в новом пиджаке.

— Домой, — хрипло сказал он. — И по дороге заехать в «Хромого коня».

— Зачем, шеф? — удивился Гриша.

— Выбросить этот дурацкий костюм, — мрачно ответил Алик. — И достать мой малиновый пиджак. Он хоть честный.

Возвращение в малиновый пиджак было подобно возвращению домой после долгой и неудачной командировки. Ткань, знакомая до каждой клеточки, лежала на плечах как влитая. Он не пытался ничего скрывать, не пытался казаться другим. Это было его второе, пусть и кричащее, но все же привычное обличие.

Слова Елены «носите то, в чем вам комфортно» он воспринял не как совет, а как единственно верное руководство к действию. Если ей не нравятся его попытки казаться другим, значит, нужно быть собой на все сто. А собой он был человеком размашистым, не признающим полумер. Если уж романтический ужин — то самый лучший. Если уж свидание — то такое, которое она запомнит навсегда.

Мысль пришла ему в голову с громом оркестровой меди: он закажет весь ресторан. Да! Вот оно! Роскошь, но не та, что пытается прикинуться сдержанностью, а настоящая, честная, его роскошь. Пустое помещение, живая музыка, внимание только ей одной. Это будет грандиозно. Это затмит все его предыдущие провалы.

Он поручил Грише найти «самый пафосный ресторан в городе, где можно все выкупить». Гриша, счастливый, что шеф снова говорит внятным ему языком — языком денег, — справился за час. Ресторан «Лебединое озеро» на Патриках, три мишленовские звезды, французская кухня, швейцарцы у входа. Идеально.

Бронирование столика на двоих на вечер пятницы было невозможно. Бронирование всего ресторана на вечер пятницы стоило как небольшой автомобиль. Алик, не моргнув глазом, перевел деньги.

Оставался самый сложный этап — приглашение. Он тщательно готовился, репетировал перед зеркалом. Он не стал звонить — боялся, что она бросит трубку. Он подкараулил ее у выхода из офиса, стараясь выглядеть максимально непринужденно в своем малиновом великолепии.

— Елена Сергеевна, — начал он, блокируя ей путь к метро.

Она вздохнула, увидев его. В ее взгляде читалась усталая покорность судьбе, словно он был неизбежным стихийным бедствием, которое периодически обрушивается на ее жизнь.

— Альберт. Снова что-то разбили? Или кого-то?

— Нет, — он сделал глубокий вдох. — Я хочу пригласить вас на ужин. В ресторан. Завтра. В восемь.

Она смотрела на него, ожидая подвоха.

— Вы хотите обсудить моего бывшего ухажера? Или, может, получить консультацию по поводу порчи имущества в кофейне? В остальном я не вижу повода для наших совместных трапез.