— Без повода, — честно сказал Алик. — Просто ужин. Как… два человека.

Она изучала его лицо, ища следы лжи или манипуляции.

— И какой ресторан удостоился такой чести? — спросила она с едва уловимой насмешкой.

— «Лебединое озеро», — с гордостью выпалил он.

Елена подняла брови. Это было дорого. Очень дорого. Слишком дорого для спонтанного ужина «без повода».

— И вы уверены, что там будет свободный столик в пятницу вечером?

— Столик будет, — уверенно сказал Алик, не в силах скрыть самодовольную улыбку.

Она помолчала, явно взвешивая все за и против. Любопытство, похоже, перевесило.

— Хорошо, — неожиданно согласилась она. — Я зайду после работы. Но только на один бокал вина. У меня планы.

Алик едва не подпрыгнул от восторга. Она согласилась! План сработал!

Вечер пятницы. Ресторан «Лебединое озеро» был воплощением изысканной роскоши. Высокие потолки с лепниной, хрустальные люстры, белоснежные скатерти, море пространства и тишины. И абсолютно пусто. Ни одного посетителя, кроме него.

Алик стоял посреди этого великолепия, чувствуя себя не хозяином положения, а экспонатом в музее современного искусства под названием «Китч в своей среде». Он был одет в свой лучший — то есть самый яркий — малиновый бархатный пиджак, черную шелковую рубашку и новые, жутко тесные лакированные туфли. Он пах дорогим парфюмом и нервным потом.

Ровно в восемь дверь открылась, и появилась Елена. Она была в своем рабочем платье-футляре, с сумкой через плечо, явно собираясь после «бокала вина» отправиться по своим делам.

Она переступила порог и замерла. Ее взгляд скользнул по пустым столикам, по замершему в ожидании оркестру из трех человек в смокингах, по смущенному Алику, красующемуся в центре зала как малиновый маяк.

На ее лице не было ни восторга, ни испуга. Было лишь медленное, постепенное понимание абсурдности происходящего. Она медленно вошла внутрь, ее каблуки гулко стучали по паркету в звенящей тишине.

— Добрый вечер, — сказала она. Ее голос прозвучал невероятно громко в этой пустоте.

— Добрый… — попытался парировать Алик, но его голос сорвался на писк. Он прокашлялся. — Прошу. Ваш столик.

Он подвел ее к единственному накрытому столику в центре зала. С неестественной галантностью он отодвинул для нее стул. Елена села, положив сумку на колени, и огляделась.

— Интересно, — произнесла она. — Ресторан объявил банкротство, и я стала счастливой обладательницей его последнего ужина? Или это такой перформанс — «Одиночество в стиле барокко»?

— Я подумал, что будет… романтичнее, — пробормотал Алик, садясь напротив. Его стул противно скрипнул.

— Романтичнее, чем что? Чем общение с другими людьми? — поинтересовалась она. — Я, конечно, ценю уединение, но обычно для него хватает туалетной комнаты. Здесь же масштабы, достойные императора. Или особо опасного преступника, которого изолировали от общества.

Оркестр, получивший от Алика заранее указание «играть что-нибудь романтическое», неуверенно заиграл «Yesterday» The Beatles. Звуки скрипки жалобно поплыли под потолком, многократно усиливая неловкость момента.

Подошел официант с видом человека, участвующего в заложнике. Он преподнес им меню, больше похожее на художественный альбом.

— Шеф-повар рекомендует… — начал он заученную речь.

— Мне, пожалуйста, бокал совиньон блан, — вежливо прервала его Елена. — И карпаччо из тунца. Спасибо.

Алик, растерянно тыча пальцем в меню, пробормотал:

— Мне то же самое. И… вина всего этого. — Он махнул рукой в сторону винной карты.

Официант удалился. Наступила тишина. Музыкальный квартет перешел на «My Heart Will Go On». Звучало это зловеще.

Алик отчаянно пытался вспомнить что-нибудь из книг. «Задавайте открытые вопросы!»

— Как… дела? — выдавил он.

Елена посмотрела на него поверх бокала с водой, который ей только что принесли.

— Неплохо. А у вас? Как успехи в освоении светской беседы? Уже определились, в какую дверь даму пропускать вперед?

Он сглотнул. «Искренний интерес!»

— А вы… часто тут бываете? — спросил он, чувствуя, как по лбу струится пот.

— В опустевшем ресторане под аккомпанемент саундтрека к «Титанику»? Нет, первый раз. Опыт, надо сказать, уникальный.

Он понял, что тонет. Он пытался вести легкую беседу, а она вела его прямиком на айсберг. Он сидел и молчал, сжав в кулаке край скатерти.

Внезапно в тишине раздался резкий, пронзительный звук. Вибрация его телефона в кармане пиджака. Алик вздрогнул, как от выстрела. Он судорожно полез в карман, чтобы отключить его.

Но не успел. Раздался еще один звонок. Потом еще один. Его рабочий телефон, который он по глупости забыл отдать Грише, взрывался сообщениями и вызовами. В тихом зале это звучало как сирена воздушной тревоги.

Елена подняла брови.

— У вас там, в кармане, маленький рой пчел? Или это такой современный аккомпанемент?

Алик, красный от стыда, вытащил телефон и попытался его заглушить. В этот момент раздался звонок от Гриши. Алик машинально ответил, забыв, где находится.

— Да?! — рявкнул он в трубку.

В тишине был слышен испуганный голос Гриши:

— Шеф! Ты где? Тут братва вся собралась, ждет! По поводу того парохода с электроникой! Все нервничают, ругаются! Говорят, без тебя не начнут!

Алик закрыл глаза, молясь, чтобы земля поглотила его.

— Я… я занят, — прошипел он в трубку.

— Чем занят-то?! — не унимался Гриша. — Мы тут все дело застопорили! Мужики волнуются!

— Я… на свидании! — отчаянно прошептал Алик, отвернувшись от Елены.

В трубке наступила мертвая тишина, а затем раздался оглушительный хохот нескольких мужских голосов.

— В натуре?! — завопил Гриша. — Ну ты даешь, шеф! Ладно, не отвлекаем! Удачи! Действуй! — И связь прервалась.

Алик медленно опустил телефон на колени. Он не смел поднять взгляд на Елену. Он сидел, уставившись в свою тарелку с карпаччо, которое вдруг стало напоминать ему окровавленные лоскуты его собственной репутации.

Он услышал легкий звук. Он поднял глаза. Елена сидела, прикрыв рот рукой, но ее плечи мелко дрожали. Она… смеялась. Беззвучно, сдерживаясь из последних сил, но смеялась.