— Нет, не было, — отвечает за мужа.

— Людка, выйди ты! — раздражённо кричит пациент. — Не мешай врачам!

Она и не мешает. Отвечает на вопросы, волнуется, конечно, сильно, но адекватная. Похоже, у них свои внутренние разборки.

Я всё ещё не до конца понимаю, что с пациентом.

Всплывает в памяти случай из работы с Фёдором. Опытный врач, многому у него научилась.

Прошу супругу выйти из комнаты, пациента — повернуться на бок, спиной к нам.

Санька округляет глаза, прижимает планшет к груди, ошарашенно наблюдает, как я провожу пальцевое ректальное исследование— вставляю палец между булок Виктору.

Пациент тоже ошарашен. Даже возмущаться начал — оживился.

Тонус анального сфинктера снижен. Я бы даже сказала, через чур расслаблен.

Вытаскиваю руку.

На перчатке — черные кровянистые массы.

Снимаю перчатки, переворачиваю пациента обратно на спину.

— Активированный уголь принимали? Препараты железа? — строго спрашиваю.

— Нет, — краснея, отвечает.

— Что там? — шёпотом интересуется Санька.

Метод старый, неприятный, но в экстренной ситуации информативный.

— Признаки кишечного кровотечения, вероятно — травма прямой кишки, — отвечаю. — В прямую кишку посторонние предметы вводились? — спокойно, без обвинений. Но в тоже время жёстко, чтобы мужик не думал врать.

— Да за кого вы меня принимаете?! — срывается пациент.

Нельзя врать врачу, адвокату и священнику.

Я же вижу, что обманывает!

Очевидно что засовывал, при чем не сам. Сам бы так кишку не травмировал.

Может, разнообразия захотелось под старость лет? Сходил в баньку с другом, решили поиграть. Мало что ли таких случаев?!

В комнату возвращается супруга.

— Вить, тут Егор пришёл, — говорит. — Сосед наш. — Это уже нам. — Волнуется.

Заходит сосед. Мужик лет пятидесяти. Взгляд виноватый, сочувственный.

— В бане были? — уточняю.

— Были, — кивает супруга. — Вчера топили.

— Понятно, — коротко вздыхаю. — Сань, иди посмотри, где Андрей. Пациента нужно срочно госпитализировать. Если не подъехал — вызывай МЧС.

— Господи! — ахает женщина. — Что с Витенькой?

— Кишечное кровотечение, — ровно, без эмоций. — Нужно в больницу.

— Из-за чего такое бывает?

— Это уже в стационаре разберутся. Моё дело — доставить пациента. Соберите мужу вещи: документы, одежду, тапочки. — Подсказываю.

Женщина причитая, бросается к шкафу, суетливо вещи в пакет складывает.

Контролирую давление, пульс, сатурацию. Стабилен.

В больничке подлатают, будет как новенький. Главное — чтобы инфекция не попала.

— Подъехал, — докладывает Санька врываясь в комнату.

Пациент встал с помощью Саньки, самостоятельно дошёл до машины и лёг на носилки. Жене с нами ехать запретил. С соседом не попрощался. Всю дорогу до больницы молчал.

Сдаём его врачам, заполняем документацию, выходим на улицу.

— Рит, а он чё, из этих? — прилетает вопрос от Саньки.

Кто ж его разберёт?

Не люблю личную жизнь пациентов рассасывать — вкус не нравится. Обычно на обеде врачи делятся интересными случаями, смеются, выстраивают догадки, а я всё при себе держу.

— Санька, поехали лучше чай пить! С шоколадкой! — улыбаюсь, беру парнишку под руку и, задорно вышагивая, веду его к нашей карете.

Едем к кинотеатру, в шаурмечную — за подзарядкой в виде кофе и пирожков. Пока вызов не поступил, есть немного времени.

Андрей тормозит на полпути, прижимает карету к обочине.

— Андрюх, что случилось? — спрашиваю в окошко.

Водитель не успевает ответить.

Дверь резко отъезжает в сторону.

На улице стоит Акмаль. Собственной персоной.

Пугает Саньку и Андрея.

— Что вам нужно? — спрашиваю, метая в парня смелый взгляд.

— Дело есть, — отвечает бандит. Руку подаёт, чтобы я вышла.

— Рит, не ходи, — шепчет испуганно Санька.

— Всё в порядке, — пытаюсь его успокоить. — Подождите немного, не волнуйтесь.

Как только я выхожу, в кабину к водителю и в салон к Саньке врываются головорезы с оружием. Отбирают у них телефоны и рации.

— Ребят отпусти, — строго приказываю. Создаю видимость спокойствия и уверенности, хотя внутри шарашит и сильно потряхивает.

— Посидят немного, погреются, — отвечает Акмаль. Вцепившись пальцами в мой локоть, ведёт к своей машине.

Только сейчас вижу, что произошло. Он и его ребята на «Гелике» прижали машину скорой, чтобы остановить. Перекрыли дорогу.

— Отпусти их! — срываюсь на крик, не выдержав напряжения и переживаний за своих.

— Будешь послушной — с ними ничего не случится, — холодно, спокойно, вполголоса.

Акмаль не привык повышать голос, чтобы его услышали. Он привык говорить тихо, чтобы люди внимали каждому слову. От этого его образ обрастает ещё более зловещими очертаниями. Волосы на затылке шевелятся, когда представляю, что сейчас испытывают мои люди в машине скорой. Особенно жалко Саньку. Переживает за меня вдвойне сильнее, сейчас гнобит себя из-за того, что не может защитить.

Акмаль предлагает мне сесть спереди. Как будто это и не похищение вовсе.

Пытаться сбежать — пустая трата времени и сил. Поэтому послушно занимаю пассажирское сиденье, пристёгиваюсь.

Он садится за руль, давит газ.

Отмечаю, что в его машине никого, кроме нас. Это немного успокаивает.

— Куда мы едем?

— А куда ты хочешь?

Он издевается?

— Обратно, к своим.

— Подождут.

— Твоя сестра настоятельно рекомендовала избегать встреч с тобой. После общения с ней я чудом спаслась. Так что можешь везти меня сразу к ней — на ковёр для казни.

Его щёку дёргает нервный тик. Он слегка кусает нижнюю пухлую губу.

— Она больше тебя не побеспокоит.

— Я бы хотела, чтобы и ты меня не беспокоил. Останови машину! — дёргаю ручку двери, и она открывается.

Холодный воздух бьёт в лицо. Асфальт мелькает под колёсами.

— Дура! Закрой дверь!

Держу дверь обеими руками, не даю ей распахнуться полностью.

— Останови, или я выпрыгну! — угрожаю.

Резкий удар по тормозам.

Меня бросает вперёд, ремень врезается в плечо, лоб едва не встречается с приборной панелью.

Парень тянется через меня, захлопывает дверь обратно, бьёт кулаком по рулю и уничтожает взглядом.

— Еще раз так сделаешь, мне придется тебя связать! — рычит, прибавляя газ.

Акмаль остановил машину у кинотеатра.

С грустью толкаю взгляд в сторону ларька с шаурмой. Сюда мы и ехали, пока он меня не похитил.

Сейчас бы пила чай с шоколадкой, но вместо этого бандит ведёт меня в кино.

В здании словно все вымерли. Ни посетителей, ни сотрудников. Только вооружённые громилы, расставленные по углам, подобно декорациям.

— Что с моими? — не могу успокоиться.

— Всё хорошо с ними, — пониженным тоном, подталкивая меня в открытую дверь VIP-зала. — Кофе пьют. — Бросает так, как будто делает одолжение, чтобы я не нервировала его своими вопросами.

— Где?

— Тут рядом, на парковке у входа. — Чуть спокойнее. — Ты за всех так переживаешь?

— Нет. Только за тех, кого берут в заложники бандиты вроде тебя.

— Они не в заложниках. Просто отдыхают.

— А я?

— Ты тоже.

Подводит меня к мягкому дивану в первом ряду у экрана.

— Любимый фильм? — спрашивает, усаживаясь, и тянет меня за руку за собой на диван.

— «Красотка» с Ричардом Гиром. Про то, как мужик влюбился в проститутку после того, как…

— Я знаю, — резко. — Костюм сними, здесь жарко.

Сам куртку снимает, закидывает на другой диван, что позади нас.

Расстёгиваю молнию синей куртки. В это время на экране появляется заставка фильма «Красотка». Из динамиков орёт музыкальная тема и идёт перечисление актёров в главных ролях.

Серьёзно? Мы будем смотреть кино?

Снимаю куртку и зимние штаны, остаюсь в белой майке на голое тело и тёплых чёрных колготках. Посещение пациентов не подразумевает раздевание, поэтому у меня часто под синим костюмом только термобельё, но сегодня оно в стирке.