На что готовы матери ради детей?

На всё.

Сдаю назад, разворачиваюсь и давлю на газ.

Колёса джипа спокойно побеждают снег, преодолевают сугробы, проезжают мимо деревьев.

Скрип веток и кустов по автомобилю вызывает мурашки. Подпрыгиваю на кочках и сильнее сжимаю руль, который дёргается в стороны.

Всё время поглядываю на уровень топлива. Вроде бы стрелка не двигается.

Проблема в том, что нет даже компаса. Сбиться с пути легче простого. Стараюсь ехать прямо, в том направлении от дома, в каком на карте проложена дорога. Но то и дело приходится объезжать сугробы и деревья. Стараюсь вернуться в нужное направление и со всей силы надеюсь, что мне это удаётся.

Спустя сорок минут кажется, что дом и Артём остались далеко позади. Даже если он пойдёт по следам шин, не успеет догнать.

Выдыхаю.

Совсем скоро я буду в цивилизации.

Сбежать оказалось куда проще, чем я думала. Нужно было просто решиться.

Кирюша, сынок, мама едет! Потерпи немного. Подожди ещё чуть-чуть. Обещаю, я приеду.

Внезапно из-за кустов на капот прыгает большой зверь.

Резко давлю на тормоз.

Тело трясёт, мысли разбегаются.

Присматриваюсь к существу сквозь стекло и млею от парализующего ужаса.

Артём.

Похоже, я приехала прямо к месту его охоты.

Спрыгивает с капота, решительно обходит его и дёргает дверь за ручку.

Взгляд дикий, бешеный.

Таким, как сейчас, я его ещё не видела.

От страха леденеют пальцы.

Парень открывает дверь, впивается в моё плечо мёртвой хваткой и грубо выдёргивает из машины.

Толкает в сугроб со всей ненавистью.

Смотрит сверху так, как будто я его предала.

Как будто я обещала, что буду с ним до конца наших дней, клялась в покорности и верности, а сама решила сбежать.

— Далеко собралась?! — рычит неразборчиво от злости.

— Мне нужно забрать Кирюшу! Он ждёт! — встаю на ноги, запуская руки в карманы. Нащупываю рукоять пистолета, и немного спокойнее становится.

— Я его привезу, если он так тебе нужен, — отвечает, немного успокоившись, но всё ещё смотрит с болезненным недоверием. Как на предателя.

— Куда? В тайгу? — вспыхиваю гневом. — Ему нужно наблюдение врачей, им нужно заниматься, его нужно развивать! Ему нельзя жить вдали от цивилизации!

— Значит, забудь о нём! — рявкает.

Вижу в его глазах тёмную решимость.

— Садись в машину, мы вернёмся домой, и мне придётся тебя связать. Ты меня вынуждаешь! — психует. Двигается ко мне.

Выдёргиваю пистолет из кармана, решительно направляю в его лицо.

Всё, как Акмаль учил. Твёрдая рука, не дрожит.

Передёргиваю затвор и снова целюсь.

— Дай мне уйти. Я не хочу жить в лесу. Не хочу быть с тобой. Отпусти. По-хорошему. — Голос твёрдый, уверенный.

У меня нет возможности быть слабой. Меня ждёт сын.

— Кого ты обманываешь, Рита? — усмехается Артём, растерявшись всего на минуту. — Ты не убийца. Ты привыкла спасать.

Он уверенно двигается дальше, приближается, с каждым шагом приближая моё заточение в своём доме.

Палец нажимает на спусковой крючок быстрее, чем я успеваю подумать.

Всё произошло так быстро, что я даже не успела сообразить.

Я просто испугалась…

Артём падает на спину.

Дрожащей рукой убираю пистолет в карман.

— Я… убила… человека… — сиплю от ужаса.

Отняла жизнь. Я. Своими руками.

Шок спасает от безумия.

Мне страшно. Меня тошнит.

Отворачиваюсь, хватаюсь за открытую дверь автомобиля, сажусь за руль. Смотрю в окно на Артёма. Он не двигается и, кажется, не дышит.

Страх пронизывает насквозь. Я боюсь подойти к нему, чтобы оказать помощь. Вдруг он притворяется? И схватит меня, как только приближусь. А вдруг он и в самом деле мёртв? Тогда я увижу убитого мной человека.

Нужно помочь.

Привычка спасать огнём опаляет душу, свербит под кожей. Я готова наплевать на страх и броситься ему на помощь.

Но меня ждёт Кирюша.

Выжимаю газ, объезжаю тело бандита, стараюсь не смотреть в его сторону.

Я справлюсь с этим. Справлюсь. Переживу.

Главное — выжить самой. Найти выход из этого леса и вернуться домой.

Спустя полчаса успокаиваюсь. Шок проходит, и тошнота усиливается.

Осознание того, что я убила человека, отняла жизнь, вызывает отвращение к самой себе.

Кажется, что можно было поступить по-другому. Ведь всегда есть выход!

Я подумаю об этом потом. Когда выберусь.

Сворачиваю вправо, чтобы объехать здоровую ель. Вижу впереди довольно большое свободное пространство без кустов и деревьев, прибавляю газ, еду туда, чтобы хоть немного проехать по относительно ровной поверхности.

Проезжаю немного, как что-то взрывается под колёсами. Трещит, хрустит. Машина стремительно проваливается, буквально тонет.

Озеро.

Это грёбаное озеро!

Подтаявшее во время недавнего потепления и присыпанное снегом вчерашним ветром.

Ледяная вода касается ног.

В фильмах машины тонут медленнее, чем на самом деле.

Дёргаю дверь в надежде выбраться.

Она пережата льдом и не открывается.

Машина резко поднимается вверх багажником. Перед автомобиля стремительно уходит под воду, капот уже почти скрылся из вида. Воды всё больше. Она проникает в салон отовсюду, обмораживает кожу, пропитывает одежду…

Я заперта в тонущем автомобиле, салон все быстрее наполняется ледяной водой.

В такой воде тело может пробыть 3 минуты, затем, сердце остановится…

Акмаль

Три дня, блять.

Трое суток.

72 часа и 10 минут с того момента, как её связь прервалась на выезде из города.

Артём перешёл все мыслимые и немыслимые границы.

Брат кинул всех, включая своих людей. Бросил всё и сбежал, прихватив кое-что моё.

Псы его стаи разбежались, как шакалы от выстрела. Кто-то пришёл ко мне с просьбой принять. Кто-то залёг на дно. Кто-то свалил подальше, прячась от полиции.

У меня больше нет соперников.

Со столичными давно разобрался — оставалось только усыпить брата. Но этот сукин сын дал заднюю. Забрал Риту и съебался.

Удалось отследить направление его тачки по дорожным камерам, но недалеко. Есть версия, что он мог залечь на дно в лесу. А лесов в нашем крае — дохуя. Не сосчитать, сколько гектаров. Вертолёты просматривают местность, каждый день вылетают с рассветом и до темноты ищут признаки жизни в тайге. Хоть что-то. Дым. Выстрелы.

Но безуспешно, мать его!

Нервы сдают. Я задыхаюсь от беспомощности, потому что то, что происходит, вне моей власти.

Состояние — пиздец. Готов выйти на улицу и стрелять по прохожим, убивать всех вокруг, пока Рита не найдётся.

Выпил. Впервые за долгое время в руке бутылка не с водой, а с виски. Глушу безо льда — чистый, неразбавленный алкоголь — и не пьянею. Потому что мозг и тело напряжены до предела. Чеку сорвёт в любую минуту — и в живых никто не останется. Убью всех.

Противно. Но я не могу жить без неё.

Я без неё ничей. Сирота. Лютый волк, убийца, дикий зверь без души. А с ней… то же самое, только с тёплой любовью на сердце. С ней я становлюсь чуть лучше. Присваивая её тело, присваиваю себе её доброту, подвиги, спасённые жизни.

Снова прижимаюсь губами к холодному стеклянному горлышку бутылки, глотаю виски.

— Акмаль Игоревич, — в зал врывается Серёга.

— Если её не нашли, то свали нахуй! — встречаю мужика диким ором.

Трясёт от злости и страха потерять её навсегда.

— С вертушки заметили дым. В трёхстах километрах от города, среди тайги, — сообщает быстро.

— Чё встал?! — вскакиваю с дивана. — Собирай всех, поехали! — приказываю.

Убью мразь. Найду и убью. Потом заберу Риту и больше никуда не отпущу. Посажу на цепь, если потребуется. Или буду с ней везде ходить, стану её тенью. Тёмной, страшной тенью.

Дорога до леса проходит быстро и почти безболезненно, если не считать лопающихся сосудов в башке от мыслей о том, что брат делал с ней, пока я, как пёс, скулил и рвал жилы, пытаясь её найти.