Она держит меня за руку, как за спасательный круг, словно боится, что если выпустит, то попрощается с жизнью. Сижу рядом с ней, жду, когда Санька вернётся или кто-то из спасателей подойдёт.

Держись, миленькая. Только держись.

Пронзительный писк, треск над головой. Поднимаю лицо к крыше и вижу, как на нас летит горящая доска. Искры с пеплом сыплются на голову.

Ну вот и всё, Рита…

В следующую секунду Игорь отбивает огненную доску рукой. Она отлетает в сторону, окатив нас искрами и угольками.

— Рита, блядь! — орёт Игорь, хватает меня за плечи, отрывает от пациентки. — Дура! Ещё тебя спасать! — ругается. Закидывает моё лёгкое тело на плечо и уносит с территории. Отпускает только за воротами.

Успокаиваю себя тем, что успела надеть на женщину кислородную маску.

Наблюдаю, как спасатели укладывают её на носилки и выносят к нам. Тут уже мы с Санькой перехватываем, несемся к Андрею. Водитель помогает загрузить пациентку в машину, включает сирену, давит на газ.

Успели!

Сдаём пациентку в ожоговое отделение, возвращаемся к фабрике.

Машин скорой помощи уже гораздо меньше — все повезли раненых. Подъезжают, грузят, увозят.

В наши с Санькой руки попадает бабушка без сознания. Её спасатели сразу грузят в карету. Ожогов видимых нет, но старушка надышалась дымом.

Обеспечиваю проходимость дыхательных путей, надеваю кислородную маску, контролирую пульс и дыхание. Везём бабушку в больницу.

И так — полдня, почти до вечера. Без ног, без сил, без перекуров. Плечом к плечу со спасателями и пожарными — в отряде по борьбе со смертью.

Затем разгребаем накопившиеся за это время вызовы. Слушаем жалобы о том, что скорая помощь вовсе не скорая, о том, что нас долго ждать приходится. Одна женщина, скривившись, сообщила, что от нас пахнет дымом, а затем ругалась, что мы ей всю квартиру провоняем.

К вечеру от усталости нет сил — ни физических, ни моральных. Но я держусь: на позитиве и любви к своей работе. Подпитываюсь кайфом от быстрого глотка растворимого кофе на бегу, от запаха спиртовых салфеток, от чувства выполненного долга перед человечеством.

Санька тоже устал. Несколько раз просил хотя бы полчаса на обед, но я в бригаде главная, а значит — пообедаем ночью, когда всё стихнет.

Летим на очередной вызов. Внезапно Андрей тормозит посреди вечерней опустевшей улицы.

— Рит, за тобой приехали, — сообщает.

######################

О выходе новых глав, о героях, о моей жизни можно узнать на канале в тг Чат Болтушек

Сама открываю дверь, готовая послать любого из братьев в пешее эротическое — мы едем на вызов и дико торопимся. Но, увидев Вадима, мгновенно теряюсь.

Пульс подскакивает, давление выдавливает глаза, бьёт по вискам.

Сердце колотится, болезненно ударяясь о рёбра.

Он тут откуда?

Как узнал, где я?

Зачем остановил?

Бывший муж галантно подаёт руку, улыбается — как на свидании. От этой улыбки под кожей бегут неприятные мурашки, всколыхнув похороненные воспоминания. С его лица ещё не сошли синяки, шов на голове скрыт под меховой шапкой. Вадим не красавец, но дико обаятельный мужчина: светлые пшеничные волосы, серо-голубые глаза. Он покорил меня не внешностью, а родством душ. С ним моей душе когда-то было тепло и спокойно.

Когда-то.

— Рит, не ходи, — шёпотом предупреждает Санька.

— Что надо? — резко рычу в лицо бывшему.

— У тебя день рождения, а ты на работе. — Он выдавливает приторную улыбку, вызывая отвращение даже к тембру своего голоса. — Поехали со мной. У меня для тебя сюрприз.

— Санька, сам справишься? — оборачиваюсь к фельдшеру и впиваюсь в его наполненные страхом глаза. Вроде уже окреп, самостоятельно на вызовы выезжал неоднократно… чего боится?

— Неа, — мотает головой, так, будто я ухожу навсегда.

— Справишься, Сань, — улыбаюсь, подбадривая парнишку.

Оперевшись на протянутую руку Вадима, выхожу из машины на улицу. Андрей потихоньку трогается. Синий проблесковый маячок всё дальше уносится по заснеженной дороге, постепенно утопая в туманной дымке.

И вместе с ним — моя уверенность.

— Куда мы поедем? — спрашиваю, когда мы подходим к его машине.

— Недалеко, — отвечает слишком быстро. — Просто поговорим.

Я уже открываю рот, чтобы отказаться, но тут слышу знакомый звук.

Тот самый, вызывающий желание немедленно кинуться на помощь.

Сирена.

Только не от нашей машины.

Я оборачиваюсь — и замираю. На перекрёстке стоит скорая. Чужая. Грязная, старая машина с разбитыми фарами, обвитая венами потрескавшейся краски. Двери распахнуты настежь, внутри — хаос: всё перевёрнуто, мигающий свет, вспыхивающий на секунду и исчезающий, освещает человека, лежащего на носилках без движения.

— Вадим… — голос срывается.

— Это и есть твой сюрприз, Рита, — тихо говорит он, стоя в нескольких метрах от меня, но я слышу его голос в своей голове.

Холод медленно расползается по позвоночнику.

— Кто там? — спрашиваю, уже зная, что ответ мне не понравится.

Вадим смотрит мне прямо в глаза.

И впервые за всё время не улыбается.

— Я.

В этот момент человек на носилках вдруг резко втягивает воздух — с хрипом, будто выныривает с самого дна.

— Рита, проснись! За тобой приехали! — трясёт за плечо Санька.

Часто моргаю, делаю глубокий вдох, пытаясь, как тело из сна, вынырнуть в реальность.

Мурашки по коже. Острое напряжение и пронизывающий страх вошли со мной в этот мир и не покидают. Тело в жуткой машине скорой всё ещё стоит перед глазами.

Я задремала всего на пару минут.

Лихорадит от тошноты и неприятного ощущения опустошённости.

Дверь скорой открывается. Выпрыгиваю на улицу быстрее, чем тот, кто открывал её снаружи, успевает сообразить, что происходит.

Глотаю морозный воздух большими глотками, уперев ладони в колени.

Убеждаю себя, что жизнь бывшего меня не касается, что он должен сам справляться со своими проблемами, но жуткая, скользкая, как уж, тень беспокойства поселилась в душе.

— Рита, что с тобой? — голос Артёма падает на голову.

Поднимаю глаза, вижу знакомое лицо, ныряю лицом в его куртку. Обнимаю за талию, пытаясь спрятаться от ужаса кошмара и от собственных скверных, разрывающих череп мыслей.

— Кто тебя напугал? — строго спрашивает Артём, обнимая за плечи одной рукой.

— Я сама, — выдыхаю и немного успокаиваюсь. Вспоминаю о том, что мы ехали на вызов и нас ждёт пациент.

Отлипаю от парня, заглядываю в машину.

— Сань, давай дальше сам, — приказываю, захлопывая дверь.

Получить нагоняй от Льва Андреевича не так страшно, как снова заснуть.

Андрей выглядывает из открывшегося окна, убеждается, что я в порядке, и только после этого уезжает.

Артём протягивает корзину с розами. Вроде улыбается, а взгляд тяжёлый, взволнованный моим состоянием.

— С днём рождения, — поздравляет сухо.

— Спасибо, — пытаюсь улыбнуться.

— Скажи, чего тебе хочется, я исполню твоё желание.

Тоже мне, золотая рыбка.

Усмехаюсь своим мыслям, выпускаю в морозный зимний ночной воздух облако горячего пара. Задумываюсь на несколько минут.

— В детство хочу. В парк — на велике. Сладкую вату есть и чувствовать вкус счастья, а не жжёного сахара.

Артём мысленно уходит в себя, обдумывая варианты исполнения желания.

— Да брось, — смеюсь. — Это невыполнимо! Сейчас зима, даже на велике не покататься: кругом лёд и снег.

— Дай мне пару дней, я всё устрою, — заявляет уверенно, как будто и в самом деле обладает властью ускорить приход весны.

— Хорошо, — соглашаюсь, кивнув головой. Интересно, что он придумает и как далеко может зайти его фантазия, подкреплённая властью.

— А сейчас приглашаю тебя на ужин, — подставляет локоть, чтобы я за него ухватилась.

Провожает к своей машине, галантно открывает дверь, ждёт, когда я займусь место рядом с водительским, ставит корзину с розами на заднее сиденье и садится за руль.