Наш отец построил империю в родном городе ещё в 90-х. Задавил конкурентов, подмял власть. Всё, что есть в городе — фабрики, магазины, торговые центры — всё принадлежало ему.

Помимо власти, он любил разных женщин. С моей матерью он познакомился когда мотался по делам в Азербайджан. Она даже русский язык не знала. Он забрал её с собой и поселил в своём доме.

Я был его первым сыном, но на моей матери он так и не женился. Нашёл другую, русскую. Оформил официальный брак. Она родила ему Артёма. Он единственный из всех наследников носит отцовскую фамилию.

Отец всё детство повторял, что мы с Артёмом братья, что должны заботиться друг о друге.

А я его ненавидел. Потому что всё детство видел, как мать рыдала. Как страдала. Как убивалась. Я с ранних лет ненавидел брата и женщину, которая его родила.

В браке с ней он завёл отношения с рыжей танцовщицей. У женщины на тот момент уже была маленькая дочь — Алла. Я радовался, представляя, как страдает его законная жена, зная, что он уезжает к любовнице. Мою душу грели мысли о том, что Артём сходит с ума, когда отец вместо того, чтобы проводить время с ним, покупает подарки совершенно чужой девочке, называя её своей дочкой.

Мать Аллы родила отцу близнецов.

Этих мелких никто из нас всерьёз не воспринимал. У меня по-прежнему был только один брат, только один кровный враг.

Как и у него.

Когда мне было 10, мать умерла.

Причину смерти мне не сообщили, не посчитали нужным. Я винил в этом мать Артёма — она не раз звонила с угрозами, когда напивалась. Обещала порешать нас обоих, если ее муж еще раз к нам наведается.

Тогда отец забрал меня к себе, в свою семью. Заставил жить в одном доме с Артёмом и его шлюхой-мамашей.

Это был ад. Я жил в условиях в которых закаляется сталь.

Законная супруга отца не могла проявлять ко мне неприязнь — боялась. Но каждодневно стравливала нас с братом как бойцовских псов.

Отец учил нас драться, учил стрелять. Учил вести дела, надеясь, что в будущем мы с Артемом плечом к плечу продолжим держать власть в городе.

Как же мы с братом друг друга ненавидели.

Я знал, что наступит момент, когда отца не станет. Я копил силы и злость.

И вот, пару месяцев назад случился теракт в торговом центре. Отец был там. Я уверен, что теракт был прикрытием. Настоящей целью было убрать Игоря Стальнова. Уже давно ходили слухи, что в наш город заявились бандиты из столицы — серьёзные люди, под покровительством государства.

Как только отца не стало, началась бойня. Кровавое месиво, похлеще Куликовской битвы.

Помимо дележа «наследства» с братом, приходится нагибать приезжих, которые вторглись на мою территорию, убив отца.

Артём выпрыгнул, заявил о своём желании бороться за власть, хотя в его положении следовало зарыться в бетон, сохраниться под дорожной пылью и не высовываться.

Меня выбрали. Несмотря на то что он — законный наследник. На моей стороне генеральный прокурор и мэр города. А Артём…

Он всегда был слабохарактерным, жалостливым. Помню, как ныл, что ему жаль убивать оленей на охоте. Отец злился на него, а я с улыбкой на лице доказывал отцу, что я лучше, хладнокровно расстреливая рогатых.

Попадая в глаз с двухсот метров.

После теракта Алла быстро смекнула, что к чему. Эта сука застрелила свою мать и младших братьев, пока те спали, желая помочь мне избавиться от проблемы в их лице.

Больная женская любовь во всём своём проявлении. Она с детства бегала за мной, хотя была мелкой, уже готова была предложить своё тело и делать всё, что я скажу.

Поэтому слова о том, что она приглашала Риту в гости, могли означать всё что угодно.

Я залип на неё, когда искал всю информацию про теракт в сети и случайно наткнулся на её интервью.

Не знаю, что меня впечатлило.

Может, взгляд — глубокий, чарующий. Может, то, что она готова рисковать жизнью ради спасения других.

А может, то, что, когда я учился убивать, она училась спасать.

Нужно наведаться к ней, проверить, всё ли в порядке. У моих людей, включая тех, что пробирают штаны в администрации, есть ориентировки: врача скорой помощи Грачёву Маргариту трогать запрещено. Пока такой замес в городе, хочу быть уверенным, что она в безопасности, что её тело будет тёплым и живым, когда мне захочется снова им воспользоваться.

Я ещё не насытился. Одного раза оказалось мало.

Почему-то после встречи с ней уже второй раз вспоминаю слова отца, сказанные много лет назад на охоте.

Артём в очередной раз ныл, просил стрелять по банкам, не хотел убивать живых созданий. Тормозил всех, готовых выйти в лес из лагеря.

Я тогда спросил отца, чё он с ним няньчится? Не проще ли оставить брата дома играть в куклы? Или еще лучше, сдать в детский дом, избавится от позора.

Отец посмотрел на меня серьёзно, чуть прищурившись, и ответил:

— Когда-нибудь ты вырастешь, женишься, у тебя будут дети. Тогда обязательно поймёшь, почему для меня нет лучших среди вас и худших. Все вы — мои, и каждый дорог по-своему.

Я тогда только усмехнулся про себя. В открытую при отце не решился. Глянул на Артёма, подумав: Если кто из нас и женится, так этот лох. Под каблук забьётся, будет сопли детям вытирать.

Меня такая романтика никогда не привлекала.

Моим алтарём было оружие. Моей молитвой — запах пороха. Моим экстазом — ощущение власти над телом и душой, отдача автомата в грудь. Только это будоражило кровь, заставляло сердце биться чаще.

И сейчас, когда вырос, моё мнение не изменилось.

Да, бандиты могут жениться. Могут даже любить. Отец ведь любил — и не одну, и не два дня. Но я — другой. Я лучше.

Я никогда не заведу семью. Не стану растить детей, которые, едва встав на ноги, начнут грызть друг другу глотки за кусок власти, за наследство.

К своим 33 годам, я чётко уяснил:

1-Семья — это слабость. А слабость в моём мире равносильна смерти. 2-Доброта— это хорошо замаскированная слабость.

3- Всегда стрелять первым.

Рита.

Всё это необычно и странно.

Я пропустила смену, никого не предупредив, а Лев Андреевич на утренней планёрке сделал вид, что ничего не произошло. В графике на стене я и вовсе не обнаружила своего имени.

Иду за ним после планёрки, буквально наступаю на пятки, а он, судя по всему, пытается от меня сбежать.

— Андреевич, а я теперь как работаю? Сутки через похуй?

Он останавливается и прижимает меня взглядом, в котором отчетливо читается желание придушить. Однако при этом не орёт, как обычно.

— Грачёва, ну что ты от меня хочешь? — в фирменной манере вскидывает руки к потолку, прося помощи у высших сил.

— Нормальный график дежурств! Почему меня нет в списках? Меня уволили?

— Грачёва, ты же здесь! Думай головой хоть немного! Никто тебя не увольнял. Иди работай! —

Достаёт из кармана телефон, прижимает к уху, изображая важный звонок подносит указательный палец к губам, советуя помолчать.

Развернувшись, сбегает от меня с выключенным мобильником у уха.

Ничего не понимаю!

— Рита, — Санек уже спешит подойти, — сегодня вместе, — улыбается.

— Да, повезло, — киваю. — С Андреем поедем.

Даже не верится, что всё так удачно складывается. Я бы порадовалась искренне, как Санек, если бы не опыт, который твердит: такие совпадения не случайны.

Мне не влепили выговор, не отправили работать в одиночку. Вместо этого распределили в бригаду с водителем, с которым мне комфортнее всего работать. Меня не внесли в список последующих смен — значит, я могу отдыхать, когда вздумается.

Такой подарок судьбы не может быть безвозмездным. За него придётся расплачиваться. Вопрос только — перед кем?

Выходим с Саньком на улицу и попадаем под плавно опускающиеся на землю хлопья снега. Уже немало насыпало — сапоги проваливаются в рыхлый снег по щиколотку. Волосы и плечи мгновенно покрываются белыми хлопьями. Зима выдалась богатой на осадки, давно такого не было.