— Уберите оружие! — приказывает истерично. Дрожит от холода и от страха, сильнее вжимает пистолет в свою голову.

Артём первый выкидывает пистолет в сторону своих. Его ребята ловят, прячут. Я свой автомат передаю своим, жестом приказываю убрать все пушки.

Теперь оружие есть только у неё, но она его не убирает.

— Рита, отдай пистолет, — мягко просит Артём, медленно двигаясь к ней.

Рита пятится от него, спотыкается.

Чёрт.

Закрываю глаза на секунду. Не слышу звука выстрела — открываю. Она сохранила равновесие. Всё так же готовая вышибить себе мозги, с безумной уверенностью во взгляде, без капли жалости к себе и к нам.

— Ты хотел убить свою сестру! Она беременна! Я всё слышала! — смотрит на меня, как на дьявола во плоти, как на самое мерзкое существо на планете. От этого взгляда готов жрать землю.

— Нет, я не хотел её убивать, — оправдываюсь, лишь бы Рита успокоилась и убрала грёбаный пистолет от своего виска.

— Забирай Аллу, — командует. — Живо! Если с ней что-то случится, я сама тебя убью. Ты понял?

— Понял, — киваю. — Алла, в дом! — рявкаю на сестру.

Та быстро бежит к крыльцу и скрывается за дверью.

— Я поеду с Артёмом. Он отвезёт меня домой, — продолжает командовать, сообразив, что может это делать. — Я больше не хочу тебя видеть! Ты понял?!

— Да, — киваю.

Я её чувствую. Я выучил её, как нотную грамоту. Просто потому, что нравилось изучать.

То, что она ведёт диалог со мной, а не с моим братом, говорит о её чувствах.

Ей страшно, потому что полюбить чудовище — непросто.

А я никогда не изменюсь. Даже ради неё.

— Хорошо, уезжайте, — соглашаюсь.

Банда Артёма рассаживается по машинам. Брат возвращается к своей машине и открывает дверь, предлагая Рите занять место.

— Это останется у меня, в качестве гарантии безопасности, — она наконец-то убирает пистолет от виска и, зажав его двумя руками, отступает за ворота.

Они уезжают. Машины одна за другой покидают территорию.

Горло дерёт зимний мороз и смех.

Лютая. В такую не стыдно влюбиться. Такую, можно взять в жены, один раз и на всю жизнь.

Возвращаюсь в дом. В гостиной у пианино уже сидит Алла.

Наливаю воду в стакан, смачиваю обожжённое морозом горло.

— Ты правда мог меня убить? — тихо всхлипывает.

— Если бы хотел — убил.

— Что теперь со мной будет?

— Пока ничего. Родишь ребёнка — и попрощаемся.

— Что это значит, братик? Ты на мне не женишься?

— Это значит, дорогая, что моему ребёнку не нужна такая мать — помешанная психопатка с наркозависимостью. Ребёнок родится — я его заберу. А ты исчезнешь. Если сама не испаришься, мне придётся тебе помочь.

— Братик, за что ты так со мной? Я же люблю тебя! Я ведь всё для тебя! — плачет.

Слёзы этой шлюхи ни капли не трогают душу. Вызывают только раздражение и отвращение.

— Иди в комнату, Алла. Пока не родишь, будешь жить у меня. Под моим контролем.

Рита

Наверное, я впервые вижу братьев, настолько разных, — схожих лишь в ненависти друг к другу. Я между ними — как посреди перекрёстного огня.

Артём, как и договорились, отвёз меня домой, проводил до двери. Хотел поговорить, но я была не в состоянии.

Неделя в заточении в собственной квартире — в попытках сломать свои чувства. Обзвонила все больницы и морги в городе, чтобы узнать, где Вадим. Оказалось, он в больнице — восстанавливается после операции.

Акмаль сказал правду: он его не убил. Уверенность в том, что бывший муж жив и идёт на поправку, — достаточное топливо для того, чтобы жить дальше.

Как только стало легче в голове и сотрясение улеглось, я собралась на работу. Прячу рану на затылке под волосами, собранными в низкий хвост. На подбородок натягиваю медицинскую маску.

На подстанции в коридоре встречаюсь с Фёдором.

— Пойдём, я тебя осмотрю, — предлагает настойчиво.

— Всё нормально, не нужно, — нервничаю. Неприятно осознавать, что коллега стал свидетелем моей личной жизни и знает некоторые подробности.

— Тебе ещё две недели нужно лежать. Зачем вышла?

— Скучно стало, — улыбаюсь.

— Тебе? — усмехается, коротко хохотнув. — Скучно? Мало приключений, Рит?

— Приключений, Федя, много не бывает, — улыбаюсь в ответ.

Разговор ни о чём — но со смыслом, понятным только нам. Он не задаёт вопросов напрямую, а я не отвечаю конкретными фразами. При этом мы оба понимаем глубину этого общения.

— Хочешь совет? — прижимает познавшим жизнь, мудрым взглядом из-под сдвинутых седых бровей.

— Нет.

— И всё же… Рита, собирай вещи и уезжай. Акмаль и его брат — не те люди, с которыми можно играть. Они тебя не отпустят. Уезжай за пределы города, в другой регион — туда, где их власть заканчивается. Иначе всё может плохо закончиться. Поверь, люди Акмаля ближе, чем ты думаешь.

— Спасибо, Федь. Я справлюсь, — хлопаю его по плечу, выражая благодарность за беспокойство, и спешу на улицу, к машине.

Уехать?

Здесь похоронены мои родители и сын. Здесь, в этом городе, — вся моя жизнь. Я не стану сбегать и прятаться: от своего прошлого всё равно не скрыться. А будущего нет, это только иллюзия. Есть только здесь и сейчас.

Мне приятна забота Фёдора — в этом есть что-то отцовское, то, чего мне так не хватает с тех пор, как папы не стало. Но я справлюсь сама, без его советов.

У машины курят Андрей и Санька. Я рада их видеть, рада этому дню, рада работе, в которой могу забыть о собственной жизни.

Санька, не сдержавшись, обнимает меня за плечи, приветствуя.

— Рита, рад, что ты с нами, — давит искреннюю улыбку.

Тепло от неё становится, как под лучами тёплого солнышка летом.

Андрей тоже улыбается. Окурок выкидывает в снег, открывает дверь кареты:

— Прошу, — руку подаёт, помогает взобраться. И идет за руль, отъезжает от подстанции.

С такими почестями меня ещё не встречали на работе. Приятно!

— Рит, это тебе, — Санька протягивает мою любимую шоколадку. Упаковка помятая — очевидно, носил её в кармане куртки, пока меня не было, ждал встречи.

— Спасибо, Санька! — принимаю презент и тут же открываю. Делю шоколад на нас троих.

Андрей с переднего сиденья, держа руль одной рукой, протягивает в окно небольшой термос с чаем:

— Жена заварила, с чабрецом!

— Ну что за роскошество! У нас сегодня праздник! — смеюсь.

Есть шоколад в машине, пить чай с чабрецом, заваренный заботливой женой Андрея, находиться в кругу таких посторонних — и таких близких по духу людей — кайф, от которого невозможно отказаться.

Рация трещит. Сквозь шипение пробивается голос оператора:

— Четвёртая бригада, ответьте.

— На связи, — зажимаю кнопку, когда говорю, и сразу отпускаю.

— Вы на Ленинском?

— Да.

— На соседней улице женщина рожает. Вызов примите?

— Наташа, я роды не принимала ни разу!

— Рита, остальные бригады далеко, не доедут. Придётся тебе. Как поняли?

— Поняла, жду адрес.

Планшет оповещает о новом вызове.

Свет, музыка — погнали.

Руки не дрожат, но внутри всё трясётся. Надеюсь, удастся довезти роженицу до роддома и сдать в руки профессиональным акушерам. Пока едем вспоминаю все из курса по акушерству, все картинки, видео, лекции.

Внутри — паника, а снаружи — ледяное спокойствие. Проверяю укладку в чемодане, проверяю работу необходимых приборов, которые могут потребоваться.

— Рит, это за тобой? — спрашивает в окно Андрей.

— Кто?

— Позади едут, от самой подстанции. Два чёрных гелика.

Их только не хватало!

Тормозить нельзя — каждая минута на счету.

— Прижимают?

— Да нет, на хвосте сидят.

— Тогда не обращай внимания.

Приехали к жилому комплексу — новому, только построенному. Он состоит из шести высотных домов, ограждённых забором, со своей парковой территорией. А вот к нужному дому не подъехать: весь двор запаркован.