Но тот факт, что эта мразь тронула мою женщину… Он мёртв, а мне хочется избивать его дальше, пока вся злость не угаснет.

Лицо Риты стоит перед глазами. Грязное, в крови. Волосы, слипшиеся от крови на затылке. Испуг в глазах. Слёзы.

И её больная любовь к Грачёву. Всё это делает меня неадекватным, теряющим контроль монстром.

Она не вовремя появилась в моей жизни. Очень не вовремя. Как раз тогда, когда необходимо сохранять спокойствие и холодный рассудок, я просто теряю ход мыслей — из-за того, что в них каждый раз врезается она.

И самое противное даже не это. Не то, что я считаю её своей.

А то, что я, весь, целиком, принадлежу ей.

От этого мерзкого чувства глотку забивает порохом и ненавистью к себе.

— Аллу ко мне. Быстро! — швыряю биту на пол.

Звон металла о бетонный пол в подвале звенит в ушах.

Поднимаюсь сразу в ванную, чтобы смыть с себя запах мозгов и крови. Снимаю штаны, толстовку, рубашку, мою руки под краном. Чувствую, как желание ломает меня изнутри.

Она ведь здесь. Совсем рядом. Доступная и беззащитная.

Срываюсь, даже не приняв душ.

Иду к ней в комнату голый, в трусах.

Рита

Я знала, что он всё равно придёт. Но не знала, каким.

Громкое, нервное лязганье ключа в замке предвещает грозу, подобно раскатам грома, пробивающим свинцовое небо.

Сажусь на край кровати, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

Мягкий, приглушённый свет ночника обнимает его обнажённое тело, выделяя тенями рельеф твёрдых мышц. Его волосы кажутся смоляно-чёрными, как и глаза, а кожа — темнее.

Взгляд в глаза — как выстрел.

Смотрит так, как тюремщик, в последний раз заглянувший в камеру осуждённого на смертную казнь.

Сразу понимаю: никакого последнего желания, никакого священника для отпущения грехов, никакой жалости, никакой апелляции.

Я общалась с Артёмом.

Акмаль наверняка уже всё знает, и он пришёл привести приговор в исполнение.

Он закрывает дверь и приближается. От его горячего, татуированного тела веет холодом и опасностью.

Мне безумно нравится этот холод и это трепещущее ожидание расправы над собственным телом.

Страх никуда не делся — он стал горячим, тягучим.

Вжимаюсь пятой точкой в матрас, понимая, что отступать некуда.

— Всё-таки пришёл…

— Ты знаешь зачем, — в тихом командном голосе слышится надлом.

Он подходит вплотную, давит тяжёлым взглядом сверху вниз. Я чувствую запах его кожи, свежей крови и смерти.

Акмаль запускает пальцы в мои волосы, натыкается на рану и резко отпускает. Дёргает щекой в нервном тике, сжимает челюсти так, что желваки округляются и ходят. Опускает руку на мой подбородок, властными пальцами поднимает голову, заставляя смотреть себе в глаза.

Вот оно — то, почему он так мне нравится. Он не старается выглядеть лучше, чем есть. Не пытается мне понравиться, как Артём.

— У меня сотрясение, мне нужен покой. — Понимаю, что не в состоянии сейчас выдержать жёсткий секс с ним.

— Хорошо, — отпускает моё лицо. — У меня нет прислуги. Если захочешь есть, спустись на кухню, в холодильнике должны быть продукты.

— Ты больше не будешь меня запирать?

— Тебе не дадут покинуть дом. Но если попытаешься сбежать, у моих ребят есть приказ задержать любой ценой.

— Даже ценой моей жизни?

— Не советую проверять.

— Звучит убедительно.

С улицы доносятся крики, визг шин и автомобильные гудки, которые не стихают.

Акмаль бросается к окну, в секунду оценивает обстановку и уносится из комнаты.

Подхожу к окну, вижу множество больших чёрных машин со светящимися фарами за воротами. Из некоторых на улицу вываливаются толпы вооружённых бандитов. Из той, что впереди, выходит Артём — с пистолетом в руке, в длинном чёрном кожаном плаще. Уверенно подходит к воротам.

Акмаль выходит из дома на мороз в одних штанах, спешит, рубашку натягивает на ходу, не застёгивает. Принимает автомат из рук одного из своих псов и приказывает открыть ворота.

Акмаль

Во время зачистки на стройке я отпустил только одного — чтобы он сообщил брату о положении дел. Но не думал, что у Артёма хватит смелости заявиться ко мне домой.

Я был не готов.

Горячая кровь греет обнажённую грудь на морозе.

Адреналин пробивает голову.

Жду, когда ворота откроются, бросаю косой взгляд в окно, за которым Рита.

Это хрупкое тело, состоящее из плоти и крови, так же важно, как власть над городом.

Пока она за моей спиной, я сравняю врагов с землёй, но ни одна псина не проникнет в дом, где моя девушка.

Хотя в данном случае лучше не допустить огня. Иначе поляжет много моих.

Ворота разъезжаются в стороны. Сталкиваюсь взглядом с братом.

Ненависть выжигает глаза, желание убить раздирает грудь, рвёт вены, требуя освобождения.

— Чем обязан? — спрашиваю, держа палец на спусковом крючке.

Артём выглядит уверенным. Он изменился со смерти отца. Стал самостоятельным и тем, кем всегда боялся стать. Жестоким убийцей. Это делает нас одинаковым зверьём, больше, чем одна кровь.

— Я приехал забрать друга. Отдай его — и никто не пострадает.

— Окей, забирай, — хохотнув, мотаю головой в сторону, отдавая приказ своим.

Через пару минут, волоча по снегу, они тащат мёртвое тело с размозжённым черепом и бросают к ногам Артёма.

Его псы хватают мертвечину, уносят и сваливают в багажник.

Брат надеялся застать своего кореша живым, но опоздал. Он зол. Почему ещё не открыл огонь? Из-за Риты?

— Теперь девушку, — командует.

— Ты на моей территории, и решаю здесь я, — процеживаю сухо. — Рита остаётся со мной.

— Зачем она тебе? Проиграешь и убьёшь, как всех предыдущих? Что ты хочешь за неё? Я согласен на любые условия.

— Неужели? Готов отказаться от войны, уйти проигравшим?

— Готов. Я освобожу тебе путь, исчезну. Но только с ней.

Направляю дуло автомата в его лицо.

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия, — усмехаюсь. Мысленно считаю до трёх и стреляю. Оттягиваю момент, как распаковку желанного подарка.

Из одной из его тачек выводят Аллу. Пёс брата держит её за плечо, толкает к Артёму, и тот перехватывает девушку, как игрушку.

— Меняю Риту на Аллу, — улыбаясь, говорит брат.

Спятил?

— Мне плевать на эту рыжую тварь, — хохочу холодным, безразличным смехом.

— Братик, я беременна! — вопит Алла и дёргается ко мне, но тут же возвращается на место рывком Артёма за шиворот.

Ступор.

Недолгий, но заметный.

Эта дура умудрилась залететь!

Артём наслаждается замешательством на моём лице.

— Мне похуй, мочи её, если хочешь, — выдаю вместе с паром, перевожу дуло на рыжую шлюху.

Теперь я наслаждаюсь удивлением на его лице.

Мне правда всё равно на неё. Ребёнка нет, пока он не родился. Убив Аллу, избавлю себя от проблем.

— Струсил? — бросаю брату. — Тогда я сам, — глядя в испуганные глаза Аллы, готовлюсь выстрелить.

— Ты что творишь?! — голос Риты раскатом грома проносится по территории, разом оглушая армию бойцов и нас с Артёмом.

Артём, увидев её за моей спиной, в моменте забывает обо всём, отпускает Аллу, рвётся вперёд, ко мне на учесток, потеряв страх.

Все мои ребята во дворе. Никто за ней не следил.

Разворачиваюсь — и тут же равняюсь с братом в степени испуга.

В руках любимой девушки пистолет. Очевидно, нашла в доме.

Артём, война, толпы вооружённых бандитов, Алла с её беременностью — всё это разом отходит на второй план, когда Рита так уверенно, твёрдой рукой, прижимает дуло к своему виску.

Пушка заряжена — я отсюда вижу. Артём тоже видит и так же понимает, что одно неловкое движение — и полетят умные мозги из красивой головы на снег, вышибая жизнь из любимого тела.

Я, наверное, никогда ещё так сильно не пугался. Готов влепить дуре пощёчину, чтобы одумалась, но даже двигаться боюсь — лишь бы не напугать.