Мой мобильник окончательно сдох и больше не подаёт признаков жизни, как и надежда на спасение.

Дни считаю по рассветам. Сегодня третий.

Сегодня я должна забрать Кирюшу из больницы домой. Сегодня моя жизнь должна была измениться. А я нахожусь в заперти посреди дикого леса — в деревянном доме, без воды и отопления. Артём целыми днями занят: носит воду из реки, рубит дрова, топит печь, ходит на охоту, чтобы добыть мясо и приготовить еду. И кажется, что его такая жизнь вполне устраивает — без людей, без связи, без цивилизации. Радует, что он не пристаёт, не требует интима. Выжидает, когда я смиренно приму своё положение и пойду навстречу.

Мне можно гулять возле дома.

Выхожу, когда бандит на охоте, осматриваюсь. Следы от шин замело в первую ночь нашего пребывания в доме. Теперь непонятно, с какой стороны мы приехали. Дороги нет.

Нет ориентиров, в какой стороне цивилизация, и, если бежать, велик шанс уйти глубже в тайгу. Если бы не морозы, что в глубине леса трещат льдом, угрожая злобными завываниями ветра среди деревьев, я бы уже сбежала.

На слёзы и самобичевание нет сил.

Желание жить и вырваться из плена разгоняет в крови адреналин. Я обязательно выберусь. Пока не знаю как, но верю.

Лучшим моментом в течение дня является уход бандита на охоту.

В такие моменты он уходит далеко и надолго. Я остаюсь одна — со своими планами и надеждой на спасение.

Артём принёс зайца вчера. Мяса хватило на ужин, и больше не осталось. Значит, сегодня он снова возьмёт ружьё и отправится на охоту. Я просто жду, не показывая внешне, как жажду его ухода. Прибираюсь в доме, застилаю кровать, подметаю пол веником, собранным из засохших веток.

В тишине леса лучше слышно свои мысли и желания.

Эмоции острее, легче сфокусироваться на том, что является главным.

Пока машу веником, поднимая с пола пыль, думаю о том, как пройдут похороны Вадима. О том, что я не смогу с ним попрощаться, и вдруг понимаю, что мы с ним давно попрощались. Ещё тогда, когда не справились со своей болью. Когда развелись. Но глупое сердце продолжало любить и надеяться. Наверное, это моя самая худшая черта — всегда надеяться на чудо. Не отпускать до последнего. Ни умирающих пациентов, ни себя и свою боль. Отпускать тяжелее всего.

Часть души уходит вместе с близкими людьми, вместе с надеждой. Это больно. Нужно заставить себя смириться, принять, отпустить. Но мне страшно. Потому что, когда отпускаешь, место в груди становится больше. На смену надежде приходит пустота — режущая, колючая, холодная.

Делаю глубокий вдох, мысленно отпускаю бывшего мужа и всё, что нас связывало. Давно нужно было это сделать, но я цеплялась за эту любовь и за прошлое до последнего его вдоха.

Теперь всё.

Вадим мёртв.

А я жива.

И хочу жить дальше.

Так сильно, как, наверное, никто этого не хочет.

— Принимаю заказы на мясо, — шутит Артём, заряжая ружьё. — Оленину? Или крольчатину? — бросает на меня холодный взгляд убийцы, готовящегося к нападению.

В этом взгляде только тёмное, ледяное бесчувствие. Он уже вкусил вкус смерти, вкус власти над человеческими жизнями. Он убийца, как бы это ни отрицал и ни хотел принимать. Пусть не по своей воле, пусть через силу — его сделали таким.

Боже, и мне приходится спать с ним в одной постели, потому что в этом доме больше нет комнат и кроватей!

— Оленя, — произношу тихо и мрачно. Жалко зверей, но мне кажется, что оленя труднее подстрелить, и Артёма дольше не будет дома.

— Постараюсь, — довольно улыбается. Решается приблизиться и поцеловать меня в висок.

Противно. Мерзко.

Я никогда его не прощу за смерть бывшего мужа и за похищение.

— Удачи, — улыбаюсь притворно.

Артём уходит, а я подхожу к заледенелому окошку, прикладываю большой палец, чтобы растопить небольшое отверстие и посмотреть во двор. Прищурив один глаз, взираю вторым в образовавшееся круглое место на стекле. Слежу, в какую сторону уходит бандит. Жду, когда его камуфляжная одежда скроется за многочисленными стволами деревьев. Накидываю куртку, выхожу на мороз.

Снова подхожу к машине, открываю дверь и сажусь внутрь. Ключи находятся в бардачке. Вспоминаю всё, чему меня учил Акмаль. Завожу.

Машина заводится, ревёт, выпускает дым. Проверяю наличие бензина. Совсем мало. Не разбираюсь, но кажется, что на этом количестве долго не проедешь. Артём и в самом деле приехал сюда с намерением остаться навсегда.

Страшный человек. Безумный.

Глушу мотор, забираю ключи в карман.

Иду дальше, смотрю расстояние между деревьями, оцениваю, как далеко можно уехать. Из-за снега не видно дороги. Она ведь должна быть! Нужно только понять её направление.

Трачу несколько часов на то, чтобы пройти дальше по сугробам, сквозь лес. Отмечаю в памяти, где можно проехать. Сапоги полны тающего снега, щиколоток не чувствую от холода. Возвращаюсь назад. Если заболею, будет хуже. Вряд ли у бандита припасены лекарства.

В очередной раз осматриваю единственную в доме комнату — стены, пол — в надежде найти хоть что-то. Здесь только одно ружьё, и оно сейчас у Артёма. Бежать без оружия опасно. Кругом дикие звери.

Нужно всё хорошо продумать, спланировать.

Внезапно взгляд цепляется за квадрат на потолке. В нём есть небольшое отверстие.

Люк?

Беру у печки длинную металлическую палку, заменяющую кочергу. Встав на цыпочки, поднимаю руку вверх. Конец палки идеально входит в отверстие. Нажимаю сильнее.

Едва успеваю отпрыгнуть в сторону, так как люк мгновенно открывается, и на пол падает лестница.

Чердак!

Не знаю, сколько у меня времени — оно, кажется, дышит в затылок, поторапливает. Пульс зашкаливает. Бегу по лестнице вверх, попадаю в кромешную тьму. Здесь нет окон как внизу, всё наглухо закрыто. Чёрт!

Спускаюсь вниз за спичками и свечой.

Возвращаюсь.

Поджигаю фитиль.

Слабый тёплый свет наполняет пространство. Постепенно глаза привыкают, и я могу разглядеть, что здесь находится.

Письменный стол с креслом. Шкаф с книгами, забитый под завязку. Сейф на столе. И… пистолет. Рядом — коробка с патронами.

Ставлю свечу на стол, вынимаю магазин из оружия. Пустой.

Наполняю патронами. Надеюсь, он мне не пригодится, но всё же радует то, что я прошла ускоренный курс по стрельбе и теперь хотя бы знаю, как им пользоваться.

Прячу пистолет в карман. В другой закидываю коробку с патронами.

Поспешно выдвигаю ящики стола, подношу к ним свечу, пытаюсь разглядеть что-то, что поможет сбежать или хотя бы укажет ориентир.

Бинго!

В одном из ящиков находится свёрнутая карта.

Оставаться на чердаке дальше кажется безумием — Артём может вернуться в любой момент.

Сбегаю вниз. Поднимаю нижнюю ступеньку лестницы, и она, подобно гармошке, складывается обратно, закрывая люк.

Выхожу на улицу, прислушиваюсь, осматриваюсь. Сердце колотится, отбивает ритм в голове. Пульс где-то в горле застрял.

Артёма нет.

Возвращаюсь, разворачиваю карту на кровати.

Место дома отмечено крестиком. Рядом река. Если верить карте, то ближайшая деревня гораздо ближе, чем говорил Артём. Бандит всё-таки оставил себе возможность добраться до цивилизации. Если идти вдоль реки по течению, то через пару часов буду в деревушке. А там, возможно, есть связь. Смогу вызвать полицию.

Адреналин подгоняет.

Не хочу ждать ни минуты. Просто сойду с ума, пока буду ждать, когда Артём в следующий раз уйдёт на охоту. Если он притащит оленя, то мяса хватит на пару недель.

Господи, помоги.

Сворачиваю карту.

Покидаю дом, как тюрьму.

Сажусь в машину. На карте указан путь через лес к деревне. Проеду, сколько хватит бензина, а дальше пешком. Вдоль реки машина не проедет, а вероятность встретить волков или тигров велика.

Завожу мотор.

Кидаю карту на соседнее кресло.

Перед глазами лицо Кирюши. Его светлые, умные глазки, маленькие пальчики. Он ждёт меня сегодня.

Малыш, я приду! Даже если придётся ползти сквозь бурю и отбиваться от диких зверей, я заберу тебя домой.