Я стону, чувствуя, что вся облита какой-то жидкостью. Холод мгновенно пробирает до костей, заставляя тело дрожать.

— Пожалуйста... помоги мне, — выдыхаю я, пытаясь говорить. Если он действительно влюблен в меня так, как все это время изображал, может, я смогу на этом сыграть.

— Я знаю, principessa. Знаю… и мне так жаль. Когда-нибудь ты простишь меня. Надеюсь, ты поймешь. Мне нужно помочь своей сестре попасть на игры, а мы не сможем сделать это, пока ты стоишь у нас на пути.

В его глазах проступает боль, пока мой мозг отчаянно пытается осознать смысл сказанного. Но потом я замечаю, как в тусклом свете раздевалки блеснул металл — серебристая головка молотка, зажатого в его руке. Он замахивается, и удар приходится прямо в локоть. Крик застревает в горле, а боль взрывается по всему телу, прожигая каждую клетку, пока перед глазами не начинают мелькать черные пятна. Молоток опускается еще раз, и в тот миг, когда он врезается в мое предплечье, я позволяю тьме забрать меня. Все, что угодно, только не это.

— Можешь уже перестать? — рычит Флинн рядом со мной.

Ладно, если быть честным, я и правда не переставал ерзать на месте с тех пор, как мы сюда приехали. Я видел Эдди и даже Кензи, которые разминались, но Эль так и не появилась. У меня весь день крутит живот. Хочется списать это на нервы, но что-то гложет меня изнутри, подсказывая, что дело не в этом.

Он здесь.

Я не знаю, где именно, но я чувствую это каждой клеточкой.

— Прости, — бормочу я, взглядом пожирая каждый угол большого открытого спортзала.

С другой стороны ко мне наклоняется Ксавьер и вполголоса говорит:

— Я ее не вижу. Может, пойдем проверим, как она там? Что-то не так, у меня плохое предчувствие.

Я с ним полностью согласен. Она должна быть уже здесь. Даже если бы просто сидела у стены с наушниками в ушах. Я открываю трекер на ее телефоне. Он показывает, что она в раздевалке, и выходит оттуда только тогда, когда выходит на татами. Значит, она либо все еще в раздевалке, либо уже направляется сюда.

— Ее телефон в раздевалке. Дадим ей еще пять минут, а потом все пойдем посмотреть, — говорю я.

Он кивает в знак согласия, и мы снова начинаем осматривать толпу. Голос Мака раздается в моем наушнике, который мы все носим:

— У меня есть фотография, отправляю прямо сейчас. Если увидите этого парня, сразу скажите. Эль пока не видно. У меня и у Ли на компьютерах есть запись со всех камер в этом месте. Если она в здании, мы ее найдем.

Я набираю сообщение и отправляю ему, предупреждая, что у него есть пять минут, прежде чем пятеро разъяренных мужиков начнут прочесывать это место до последнего дюйма, чтобы ее найти. Мой взгляд снова находит Кенз — она смотрит прямо на меня. На ее лице появляется озадаченное выражение: она едва заметно пожимает плечами и наклоняет голову. Она спрашивает, где Эль. Я тоже пожимаю плечами и указываю на нее, мол, видела ли ты ее? Кенз едва заметно качает головой, а потом кивает в сторону Эдди, стоящей к нам спиной.

Странно. Как можно жить вместе и при этом не видеть друг друга?

Взгляд Кензи скользит к коридору, ведущему к раздевалкам, потом возвращается ко мне, и она поднимает брови. Я толкаю локтем Флинна и Ксавьера, чтобы они тоже заметили. Ксавьер толкает Нокса, тот — Дома, и, не говоря ни слова, мы впятером поднимаемся и направляемся к тому коридору. Что бы она ни хотела сказать, моя интуиция подсказывает, что мне стоит это услышать. Всего через пару минут мы добираемся до тоннеля. Маккензи ждет нас там в своей официальной форме для разминки. Когда мы подходим, я замечаю, что она нервно теребит руки.

— Что случилось, Кенз? — спрашиваю я с недоверием.

— Ты видела сегодня Эль? — резко перебивает Ксавьер, явно не собираясь изображать спокойствие. Если честно, я только рад, что он сказал это вслух. Я сам весь на нервах и хочу получить ответы как можно скорее. Просто не хочу напугать ее подругу.

— Нет, я как раз хотела спросить вас об этом, — отвечает она, и этими словами будто выкачивает весь воздух из комнаты. — Я ушла, когда она еще спала и не была готова. А к моменту, когда нужно было начинать разминку, я видела всех, кроме нее.

— Как такое вообще возможно? — рычит Нокс у меня за спиной.

Кензи вздрагивает, но быстро выпрямляется, поднимает подбородок и держит голову гордо.

— На самом деле это не удивительно, — отвечает она. — Здесь человек сорок гимнасток. И ничего необычного в том, что кто-то уходит в укромный уголок, чтобы собраться с мыслями перед выступлением. Вы же это знаете. Сколько соревнований вы уже прошли за все эти годы?

Мое сердце начинает бешено колотиться, а руки и ноги немеют.

Неужели мы опоздали?

Неужели я потеряю ее так же, как Флинн потерял Анни? Нет. Я не смогу. Я не выживу после этого. Чтобы было ясно — я даже не попытаюсь выжить. Без Элены Росси меня просто не существует. Голос Мака раздается в наушнике, возвращая меня в реальность.

— У меня на виду каждый выход из этого здания. Никто не выходил. Она все еще там. Найдите ее.

Телефон издает сигнал — одновременно с телефонами остальных. Черт! Кровь отхлынула от лица, когда Дом достает свой телефон и смотрит уведомление.

— Где бы она ни была, у нее падает уровень сахара, — говорит он, и в его голосе слышится паника.

Я чувствую, будто мне вонзают нож прямо в сердце. Да пошло оно все, то, что я чувствовал, когда на прошлой неделе она произнесла стоп-слово. Лучше я испытаю это тысячу раз, чем вот это, что разрывает меня сейчас изнутри. Озадаченное выражение Кензи прорывается сквозь боль и доходит до сознания. Она понятия не имеет, что происходит и где Эль.

— Чем я могу помочь? Мы должны ее найти! — почти кричит она, судорожно оглядывая пустой коридор.

В коридоре появляется Эдди. В ее выражении лица что-то не так, но я не могу понять, что именно.

— Кенз, пойдем. Нас же потом отругают… О, привет, ребята. А где Эль? — спрашивает она, оглядываясь по сторонам. То, как она это делает, поднимает тревогу где-то глубоко внутри меня.

— Мы не знаем. Ты видела ее сегодня? — спрашиваю я, стараясь, чтобы подозрение не отразилось на лице.

— Да, видела. Она сидела в раздевалке, потом сказала, что должна встретиться с кем-то. Я подумала, что с кем-то из вас, — отвечает она и пожимает плечами, будто в этом нет ничего особенного, что Эль так и не вернулась.

Неужели она исчезла? А если он уже держит ее у себя?

Пронзительный крик разносится по коридору. Голова сама резко поворачивается в ту сторону. Это Эль.

Кензи и Эдди смотрят друг на друга — паника отчетливо написана на их лицах.

— Мы проверим, что там. Бегите, найдите кого-нибудь из организаторов и скажите, что нужна скорая! — кричу я через плечо, уже мчась по заднему коридору.

Обе что-то выкрикивают в ответ, соглашаясь, и бегут в противоположную сторону. По крайней мере, мне так кажется. Точно сказать не могу, потому что все мое сознание, каждая клетка души сосредоточены только на одном. Добраться до нее. Как можно быстрее.

Я чувствую за спиной Флинна и еще кого-то. Понятия не имею, куда подевались остальные двое, и, если честно, мне сейчас наплевать. Я влетаю в поворот и успеваю услышать самый жалобный, едва слышный всхлип. Сердце разламывается пополам, и я бросаюсь к двери той комнаты, откуда донесся звук. Я поступаю безрассудно, не имея ни малейшего плана. Все, чему меня учили — годы под началом мафии и работа пожарным — твердят, что так делать нельзя. Но все это перестает иметь значение, когда там, за этой дверью, может быть она.

Проблема в том, что всякая логика вылетает к черту, когда дело касается Эль. Прежде чем кто-то успевает меня остановить, я распахиваю двери, будто мой баллон с кислородом пуст и единственный глоток воздуха — по ту сторону. За дверью — старая раздевалка. Я даже не успеваю толком осмотреться, потому что все мое внимание приковано к Эль, лежащей на полу без движения, и к мужчине, нависшему над ней с молотком в руке. Ее рука вывернута под неестественным углом.