— Привет, Монстр, — отвечает она весело. Глухой стук ее ног по тротуару разносится эхом по линии связи и убаюкивает бурю, что назревала во мне после тяжелой смены. Я отчетливо представляю ее в любимых темно-синих шортах для бега, в укороченном свитшоте и с волосами, собранными в небрежный пучок, пока она делает утреннюю пробежку.

— Привет, Бу, — мой голос звучит устало и измученно даже для моих собственных ушей.

— Что случилось? — ее голос чуть напрягается, и ритм бега замедляется.

— Ничего. Просто тяжелая смена. Сегодня ночью был вызов к ребенку, а еще вчера пожар, где мы потеряли одного. — Я прочищаю горло, надеясь проглотить застрявший ком.

— Ты хоть спал прошлой ночью?

— Да, я поспал пару часов, но ничего такого, чем стоило бы хвастаться.

— Встретимся через пятнадцать минут? Я уже почти закончила пробежку, и мне не нужно быть в спортзале до двух.

Я хочу сказать ей, чтобы она не беспокоилась, но мы оба знаем, что она все равно не послушает.

— Ладно, увидимся.

В трубке раздается короткий сигнал, кто-то пытается дозвониться.

— Эй, Бу. Это Роу пробивается. Дай я возьму.

— Хорошо. Увидимся через пару минут.

Она сбрасывает звонок раньше, чем я успеваю что-то добавить, и оставляет меня один на один с тем, что ждет дальше.

Роуэн — мой старший брат и, по сути, мой отец. Наших родителей убили, когда мне было всего пятнадцать, и меня с братом-близнецом воспитывали четверо старших братьев. Мы выросли чем-то средним между Маугли и Тарзаном, потому что нас растили парни лет семнадцати-двадцати, плюс-минус. Они старались изо всех сил, и мы не вышли какими-то конченными, но мы были бы совершенно другими, если бы родители остались живы.

За последние три года я немного отдалился от старших братьев. Я люблю их и безмерно благодарен за все жертвы, на которые им пришлось пойти ради меня. Но в то же время фамилия Бирн что-то значит, если ты живешь на Восточном побережье. Черт возьми, она что-то значит и во всем мире, если ты вращаешься в определенных кругах. Здесь же все думают, что то, что я ношу фамилию Бирн и при этом тушу пожары, — просто забавное совпадение. Никому и в голову не придет связать меня с Бирнами из Нью-Джерси, если только я сам им об этом не скажу. А я этого делать не собираюсь.

Я все еще иногда отвечаю на их звонки, и у нас по-прежнему один из самых безумных групповых чатов в истории, но я не позволяю им приезжать сюда, а сам езжу к ним только на Пасху и Рождество. Трое из моих четырех старших братьев руководят Организованной преступной группой Бирнов, Byrne Organized Crime Group, или BOCG, что является вежливым способом сказать, что они возглавляют ирландскую мафию. Мой брат Деклан, который больше не работает в «семейном бизнесе», работает медиком в Кори-Хайтс, это маленький городок прямо за пределами Джерси-Сити, где мы выросли. Он живет там со своим мужем, и им там нравится. Я тоже должен был работать там и какое-то время действительно работал, но в конечном счете это оказалось слишком далеко от Флинна и слишком близко к остальным.

Я не виню своих старших братьев за то, что произошло много лет назад, но мне тяжело мириться с мыслью, что если бы мы были самой обычной семьей, этого никогда бы не случилось. Так вот кем я стал в Темпл-Вэлли. Я просто Салливан Бирн, любимый всеми пожарный и лейтенант.

Самое захватывающее во мне сейчас — это то, что я однояйцевый близнец, а все мои лучшие друзья — профессиональные спортсмены, и все они играют в разные виды спорта. Ах да, и еще есть то, что я до сих пор безвозвратно и бесстыдно влюблен в свою лучшую подругу. Но это уже отдельная история. Она все еще не готова после того, через что мы прошли три года назад. Так что я останусь во френдзоне до тех пор, пока не смогу убедить ее, что я настолько далеко ушел от всего того дерьма, что оно больше никогда нас не коснется.

Я глубоко вздыхаю и жму кнопку «принять» прямо перед тем, как звонок прерывается.

— Привет, — стараюсь, чтобы голос звучал как можно более нейтрально.

Я отвечаю на его звонки примерно раз в неделю. Я понимаю, что для обычных людей это может показаться слишком часто, но у Роуэна серьезные проблемы с контролем. Его потребность всегда знать, где находятся все его «яйца и цыплята», мягко говоря, зашкаливает. Он звонит по два-три раза в день, и если бы я дольше не отвечал, то почти уверен, что он перевез бы всю свою операцию сюда только ради того, чтобы держать меня в поле зрения.

— Привет? Я звонил тебе вчера три раза, а ты даже не ответил, и все, что я слышу сейчас, — это «привет»? Салливан Рори, я уже думал, что ты сдох, — его глубокий баритон гремит в трубке.

Он не всегда так давит на меня, но я его встревожил, а он ведь не просто так возглавляет мафию, умение быть авторитетным у него в крови. Черт возьми, он держит нашу семью на плаву уже одиннадцать лет практически в одиночку.

— Я был на работе, Роу. Я не могу брать трубку посреди поисково-спасательной операции только потому, что мой старший брат немного помешан на контроле, — закатываю глаза, потому что он до сих пор обращается с Флинном и со мной так, будто мы те же мальчишки, которые только узнали, что наших родителей убили.

— Ты едва отвечаешь на мои звонки, а сам по жизни лезешь в горящие дома. Так что извини, если я немного нервничаю, когда ты не выходишь на связь. Если с тобой что-то случится, кому вообще позвонят? Они хотя бы знают, что нужно звонить мне, пока ты живешь этой тайной жизнью?

Он не ведет себя как придурок. Он просто переживает.

— Успокойся. Я всегда отвечаю Кларе, и ты это знаешь, потому что она тебе все рассказывает. Если со мной что-то случится, сначала позвонят Кларе, потом сразу Флинну. Ты все равно узнаешь, Роу. Ты мой ближайший родственник. Если я сгорю в огне и врачи решат отключить аппараты, им сначала понадобится твое разрешение.

Клара — жена Роуэна и единственное, что у меня есть от образа матери. Они сошлись, когда я был всего лишь семнадцатилетним отморозком. Ее вымотал ее ублюдочный бывший, еще до того, как Роуэн встретил ее и ее маленького сына Ретта. Того самого племянника, о котором я говорил раньше. Я всегда отвечаю на ее звонки, потому что, если мне все равно, что братья будут волноваться, то я никогда не заставлю ее или других своих невесток тревожиться обо мне без причины.

— Даже не шути о такой тупой херне, — ворчит он.

— Сам спросил, — напоминаю я ему, сворачивая на свою подъездную дорожку. Эль еще нет, и, бросив взгляд на дом напротив, я убеждаюсь, что мой брат все еще не вернулся с серии выездных игр.

Флинн — профессиональный хоккеист. Он лучший защитник в команде «Вашингтон Декларация». До округа Колумбия отсюда всего двадцать минут, поэтому он живет в Темпл-Вэлли и ездит в город на работу. Сегодня он должен был вернуться после недели выездных игр, но, видимо, еще в дороге.

— Что случилось, Салл? Я целую неделю не получал от тебя вестей, и если бы не знал лучше, решил бы, что ты избегаешь меня сильнее обычного.

— Нет. Это не так. Ты просто путаешь мой график с Декланом или еще что-то, потому что ты всегда звонишь, когда я на смене.

— Это не моя вина, что у тебя такой ебанутый рабочий график.

Сегодня утром он явно ворчливее обычного, и я знаю, что причина в нас с Флинном. Им всем просто нужно оставить нас в покое и позволить жить своей жизнью. То, что им нравится так глубоко зарываться друг другу в задницы, что они уже могут на вкус определить, кто что ел на ужин прошлой ночью, вовсе не значит, что мы хотим того же.

— Это не так уж сложно, Роу. Мы уже разбирали это тысячу раз. Три/один/два/три; семьдесят два часа на смене, потом двадцать четыре отдыха. Потом сорок восемь на смене, за ними семьдесят два отдыха, и дальше цикл повторяется, — я начинаю злиться на него, наблюдая, как Эль паркуется за моим грузовиком.

— Но это же полная тупость. У Деклана график нормальный: сутки через двое. Просто возвращайся сюда и работай с ним по человеческому расписанию, — ворчит Роуэн. Я почти вижу, как он в раздражении меряет шагами свой кабинет.