— Салл? — В его голосе слышится недоверие.

— Да, это я. У тебя есть минутка? — спрашиваю я, включая громкую связь и устраиваясь поудобнее. Моя свободная рука при этом не отрывается от икры Эль.

— Да, конечно. Все в порядке? — я слышу, как на том конце закрывается дверь, что значит, он только что оставил жену в постели ради этого разговора. А это значит, что сейчас он будет особенно раздражительным. Мак терпеть не может уходить от жены, если только это не абсолютно необходимо. И я его не виню, после всего, через что они прошли.

— Нет, на самом деле. Совсем нет. Сегодня этот сталкер пришел к дому Эль, когда она была там со своими подругами из гимнастики.

— Что? — в его низком голосе отчетливо звучит недоверие.

— Ты прекрасно меня слышал, Мак. Это был он.

Я с трудом сдерживаю ярость, но один взгляд на Флинна напоминает мне, что нужно держать себя в руках.

— Салли, это не может быть он. Я решил эту проблему еще давным-давно.

— Ага, насчет этого. Давай поговорим о том, как ты нашел ее в лесу вместе с Декланом и даже не удосужился, блядь, сказать мне. — Мой голос чуть повышается, но Эль даже не шевелится.

— Салливан. Я разобрался с этим, и тебе не нужно было видеть то, что увидел тогда я. Никому не нужно видеть женщину, которую он любит, в таком состоянии.

— Очевидно, ты ни хрена не решил, раз этот ублюдок стучал сегодня в ее чертову дверь, — выплевываю я.

— Я разберусь, но ты совсем охуел, если думаешь, что можешь так со мной разговаривать. Я помогал и буду помогать Эль снова и снова, потому что она семья, но я не обязан рассказывать тебе ее историю. Поверь, Салл, если ты начнешь вырывать ответы у других, когда она сама не готова ими делиться, то это верный способ проебать все, что у вас есть, — отвечает он спокойно. Он намеренно отказывается заводиться.

— А если бы речь шла о Ли? — бросаю я, и в моем голосе отчетливо звенит возмущение, ровно за полсекунды до того, как я вижу, как Флинн бьет себя ладонью по лбу и качает головой.

— Так и было, придурок. Ты забыл все секреты, что у нас были в самом начале? Ладно, я отключаюсь. Поговори со своей девушкой. Она сама расскажет тебе то, к чему будет готова. Передай ей, что я пашу без остановки, чтобы это решить. — Он сбрасывает звонок, не дав мне даже ответить.

Я чувствую себя полным мудаком. Завтра я ему перезвоню и извинюсь. Он прав, я не имею права требовать ни хрена. Просто дико бесит, что он всегда первый узнает всю сраную правду. Серьезно, он известен тем, что ему открываются чужие секреты раньше, чем собственному мужу или жене. Это пиздец как раздражает.

— Ну что ж, прошло просто великолепно, — Ксав изображает лучший британский акцент.

Флинн смеется, но быстро становится серьезным:

— Нет, ну правда, это был самый бесполезный разговор, что я когда-либо слышал. Не верю, что вы двое настолько хреново умеете общаться.

— Оба отъебитесь. Я несу ее в кровать. Есть у кого-то возражения? — я приподнимаю бровь, бросая вызов.

— Никаких, — Флинн отчетливо выделяет звук «к». — Но я остаюсь ночевать здесь. Больше народу — меньше риска, и все такое. — Он отмахивается рукой.

— Да без проблем. Ты знаешь, где твоя комната.

Я подхватываю Эль на руки и прижимаю к груди так бережно, будто она сделана из самого хрупкого стекла. Стараясь не разбудить ее, я слегка киваю подбородком в сторону Ксава.

— Ты тоже, — шепчу я.

Я не идиот, она для него почти как сестра. Он тоже никуда не уйдет.

В моем доме четыре спальни. Моя, комната Флинна и еще две запасные. Да, я прекрасно понимаю, насколько нелепо выглядит то, что у него здесь есть своя комната, когда он живет в двадцати футах отсюда, но мне плевать. У меня в его доме тоже есть своя.

Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы переложить ее на кровать, после чего я снял форму и лег за ней, заботливо обнимая ее и укрывая так, чтобы она была в полной безопасности в моих руках. Когда я получил сообщение, я сразу позвонил своему начальнику и сказал, что у меня чрезвычайная ситуация и мне нужно уйти. К счастью, шеф Паттон такой же понимающий, каким бывает мрачным. К тому же помогает то, что я никогда прежде не срывал смену и всегда был до предела надежен. Поэтому если я прошу уйти посреди дежурства, значит, все действительно серьезно.

Моя смена все равно заканчивалась утром, так что нужно было лишь, чтобы кто-то прикрыл последние пару часов. Мне предстоит вернуться на станцию чуть больше чем через пятьдесят восемь часов, и я собираюсь использовать каждую минуту, чтобы быть настолько глубоко в жизни Эль, что ей самой захочется меня прибить. Жаль только, что меня заводит ее стервозность, иначе она, возможно, и вправду смогла бы меня отпугнуть.

Кажется, я недооценил, насколько стервозной она может быть. Я хожу за Эль тенью уже больше суток, и, честное слово, если бы у нее были когти, она уже давно выцарапала бы мне глаза.

— Завтра ты не можешь пойти со мной в зал. Я ставлю точку на этом после сегодняшнего дня, — сверкает она глазами, уперев руки в бедра, и смотрит так, что любой нормальный мужик сдулся бы на месте.

Жаль только, что на меня это действует наоборот: мне хочется улыбаться, потому что она до черта милая.

— Сегодня ничего плохого не случилось. Знаешь, если бы я был чуть послабее, я бы, может, даже обиделся, — я нарочно изображаю обиженную гримасу, чем еще сильнее вывожу ее из себя, и она закатывает глаза.

— Ничего плохого не случилось? — кричит она в отчаянии.

— Ну ладно, несколько женщин ко мне подкатывали, но я всем отказал. Ты должна гордиться тем, что люди считают твоего парня горячим.

— Гордиться? Я должна гордиться тем, что эти бабы мечтают затащить тебя в раздевалку спортзала и выебать до потери пульса?

Она на взводе из-за всего, что происходит, и это вполне понятно. Когда Эль нервничает, она срывается вот так.

Я ухмыляюсь, подхожу ближе и, обхватив ее за бедра, мягко притягиваю к себе. Большим и указательным пальцами я беру ее за подбородок и приподнимаю голову. Наклоняюсь и прижимаю губы к ее губам. Спустя несколько секунд я чувствую, как напряжение уходит из ее тела, и она растворяется в моих объятиях. Когда я отстраняюсь, я не могу сдержать улыбку, потому что она встает на цыпочки, пытаясь поцеловать меня снова. Но когда она понимает, что я специально держу паузу, ее глаза открываются, и она сверкает на меня взглядом.

— Мы должны были поцеловаться прямо сейчас, а ты все портишь, — продолжает она с сердитым выражением лица.

— И мы поцелуемся детка. Но единственный человек, который, как ты так красочно выразилась, «хочет выебать меня до потери пульса», в это время отрабатывал свою программу на брусьях. Я не смог бы сказать тебе ничего про тех девчонок, потому что был слишком занят тем, что снова и снова завороженно смотрел на тебя.

Ее лицо озаряется, когда она улыбается, подняв на меня глаза.

— Ты правда так думаешь, Монстр?

— Я имею в виду каждое слово, которое говорю тебе, Бу. — И прежде чем она успевает ответить, я целую ее так, будто в ее легких остался единственный кислород на этой планете.

Прошла неделя с тех пор, как произошел инцидент с моим преследователем. За эту неделю я не узнала ровным счетом ничего. Мак клянется, что он этим занимается, но тот факт, что даже он в тупике, совсем не успокаивает меня. Сегодня мой первый день, когда я выхожу из дома без сопровождения. Все сегодня заняты, а мне нужно быть в спортзале. Можно было бы подумать, что это значит, будто все понемногу приходят в себя после той ночи. Но это было бы ошибочное мнение.

Нет, вместо одного из парней, которые обычно следили за мной, появился новенький охранник, и он дежурит прямо у входа в спортзал. Он ни с кем не разговаривает, и никто, кроме меня, не знает, зачем он на самом деле здесь. Салли сказал, что так ему будет спокойнее, потому что на работе он сможет сосредоточиться, а с его опасной профессией я не хотела, чтобы его внимание разрывалось между мной и какой-нибудь чрезвычайной ситуацией.