— Знаешь, Элена. Я думал, все закончится лучше, чем так. Я был влюблен в тебя много лет, а ты всего лишь хочешь вернуться домой? К нему? К своему отцу? К тем парням, с которыми ты крутишься? Они не любят тебя так, как люблю я. Так, как я смогу любить. Я забуду все это, и мы сможем снова сесть в машину и сбежать вместе. Или я могу оставить тебя здесь, посреди пустоты, без единого шанса вернуться. Ты же наверняка погибнешь здесь без меня. Ну же, детка. Пойдем, вернемся в машину.

Его голос звучит так, будто он пытается меня успокоить, но на самом деле от него меня готово вывернуть.

Мой телефон все еще в переднем кармане. Я чувствую его. Мне нужно только вырваться от него. Он резко разворачивается на каблуках, отворачиваясь ко мне спиной, и проводит руками по волосам. Вот он, мой единственный шанс сбежать. Я осторожно развязываю и сбрасываю веревки с ног. Все мое тело кричит, что пора остановиться, но я не могу. По крайней мере, я не могу, если хочу выбраться отсюда живой.

Я собираю в себе все, чему научилась, выросшая среди шестерых лучших друзей-парней, которые отказывались относиться ко мне как к какой-то маленькой принцессе, не способной угнаться за ними, и рывком поднимаюсь на ноги. Мой преследователь разворачивается на каблуках, и я застаю его врасплох ровно настолько, чтобы ударить изо всех сил в висок. Он отшатывается назад, но тут же удерживает равновесие и отвечает ударом в ребра.

Блядь, что-то сломалось. Он хватает меня, и в памяти всплывает, как Зак учил меня и свою девушку приемам самозащиты. Собрав всю силу, я резко бью локтем назад в его солнечное сплетение, выбивая из его легких весь воздух. Он явно следил за мной не так уж близко, если не ожидал этого. Я врезаю каблуком ему по ноге, а потом разворачиваюсь и со всей силы пинаю его в член.

Он сгибается пополам и воет от боли, и прежде чем он успевает хоть немного прийти в себя, я разворачиваюсь и срываюсь бегом в лес. Болит все, и больше всего на свете я хочу рухнуть на землю и позволить темноте, искрящейся по краям моего зрения, захлестнуть меня. Проблема в том, что я скорее сдохну, чем позволю ему снова приблизиться ко мне.

К счастью, через минут десять я перестаю слышать его крики и шаги за спиной. И еще к счастью, парни годами заставляли меня тренироваться вместе с ними. Теперь я могу бежать часами. Спустя еще примерно двадцать минут, когда я уже уверена, что за мной никто не гонится, я останавливаюсь и падаю на землю. Достав телефон из кармана, я набираю его номер и подношу трубку к уху.

— Элена? — откликается Мак, и в его голосе слышится тревога. — Парни ищут тебя.

— Мак… Мне нужна помощь.

— Мак отследил мой телефон и приехал за мной. К тому моменту, как он добрался, я от боли потеряла сознание. Он позвонил Деклану, и вдвоем они сделали все возможное, чтобы привести меня в порядок. Мы держали это в тайне ото всех. Я больше не слышала ничего от своего сталкера до прошлой недели.

Брукс приподнимает бровь:

— Ты говоришь про Мака и Деклана… Бирнов?

Его глаза расширяются, и он смотрит на меня так, будто наконец складывает все куски в одну картину.

Блядь.

— Нет? — вмешивается Эль, и играет так правдоподобно, что я сам в шоке. Она смотрит на меня с выражением замешательства на лице. — У тебя есть братья по имени Мак и Деклан?

Я качаю головой, изо всех сил стараясь не улыбнуться:

— Ты же знаешь, что нет, детка.

Она снова переводит взгляд на Ривера:

— Мак и Деклан близкие друзья из нашего города, где мы выросли. В детстве у нас у всех было приложение «Найти друзей», и именно так он меня тогда отыскал.

Ее притворное неведение, смешанное с тем, что любой другой принял бы за искреннее замешательство, почти заставляет меня захлопать в ладоши от восхищения. И только тогда я вспоминаю, что мой брат скрывал это от меня годами, и злость во мне вспыхивает снова. Мне больно от того, что Эль не сказала мне правду, но я не злюсь на нее. Я прекрасно ее понимаю. Мы поговорим об этом, когда все разойдутся, но я осознаю, почему она хранила это в тайне.

Брукс задает ей еще несколько уточняющих вопросов, а потом говорит, что, наверное, будет лучше, если она пока здесь не останется, пока все не прояснится. Что ж, меня это более чем устраивает, все равно она поедет ко мне. Я должен был остаться на смене до утра, но, к счастью, лейтенант из другой смены вышел вместо меня, так что у меня выходные, и до следующего дежурства пара дней.

Когда все уходят, остаемся только я, она, мой брат и Ксав. Я подхватываю ее на руки и несу к себе домой, как невесту на руках. Я ожидал, что она начнет возражать или отпустит какую-нибудь язвительную реплику, но, к моему удивлению, она не только молчит, но и утыкается лицом мне в плечо, держась так, будто я могу раствориться в воздухе, если она ослабит хватку. С Ксавом и Флинном по бокам мы заходим внутрь и не забываем запереть все двери. Флинн и Ксав прочесывают дом, перестраховываются, но ничего не находят. Отлично, этот мелкий ублюдок был бы конченым идиотом, если бы попытался вломиться ко мне домой.

Я устраиваю Эль поудобнее на диване и кладу ее ноги себе на колени. Позже она пойдет со мной в кровать, но сейчас ее адреналин стремительно падает, а мой все еще кипит в крови. Я веду пустую болтовню с Ксавом и Флинном, пока не становится ясно, что Эль крепко заснула.

— Я звоню Маку. Сегодня я не смогу уснуть, пока не поговорю с ним или хотя бы с одним из них. — Я оглядываю обоих. — Можете остаться и послушать, но я сдерживаться не собираюсь.

— Я остаюсь. Я соскучился по тому, как вы сцеплялись со старшими четырьмя. Эта хрень была куда интереснее тех фильмов, которые Эль раньше заставляла нас смотреть. — Ксав ухмыляется и потирает руки.

— Я, разумеется, тоже остаюсь, — вмешивается Флинн, — но прежде чем ты начнешь взрываться на них, я хочу напомнить, что она спит прямо рядом с тобой.

— Да, спасибо, что сказал очевидное. — Я с трудом удерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

— Нет, идиот. Я имею в виду, что тебе нужно говорить тише, иначе разбудишь ее.

Черт, он прав. Я бы точно заорал и разбудил ее. А тогда она бы разозлилась на меня и за то, что я сорвался на него, и за то, что ее разбудили.

Мои руки продолжают размеренно массировать ее икры, пока она спит вполглаза спокойно. Она немного двигается, но, думаю, просто пытается устроиться удобнее. Ее губы чуть приоткрыты, и время от времени сквозь них вырывается самый очаровательный тихий смешной храп.

Черт, я так влюблен в нее, что у меня болит грудь и наворачиваются слезы, если я слишком долго на нее смотрю. Сегодня ее могли легко отнять у меня. Кто бы ни был этот ублюдок, с ним разберутся, потому что я с радостью сделаю свой последний вдох, если это даст ей шанс прожить долгую и спокойную жизнь. Но даже думая об этом, я сам себя вывожу из себя.

Я бы умер ради нее, но это не то, чего мы оба хотим или в чем нуждаемся. Нет, нам нужно крошить в порошок любого, кто встанет у нас на пути, чтобы мы могли прожить долгую и спокойную жизнь, трахаясь на каждой поверхности нашего дома и делая столько детей, сколько она захочет мне подарить. А потом, когда мы состаримся, мы все равно будем трахаться на каждой поверхности, до которой дотянемся. Мы будем теми самыми похотливыми старикашками в доме престарелых, и мне даже плевать. А потом мы будем залюбливать всех внуков, которых нам подарит наша целая футбольная команда детей.

— Ладно, ты прав. Я постараюсь держать себя в руках, а если начну орать, у тебя есть полное право вырвать телефон у меня из рук. — Я жду, пока Флинн и Ксав оба согласятся с планом, и только потом набираю номер Мака. Почти десять вечера, но он ответит. Он всегда отвечает. Пока звонок продолжается, меня начинает немного грызть сомнение, что вдруг я ошибся. И как раз в тот момент, когда я уже собираюсь сбросить вызов и попробовать Деклана, он берет трубку.