Кабину наполняет хоровое:

— Есть, лейтенант.

Убедившись, что они поняли, что от них требуется, я откидываю голову назад и закрываю глаза на оставшиеся полторы минуты пути. Позволяю мыслям ускользнуть в другое время, к другому четырехлетнему мальчику, потерявшемуся в лесу. Тогда я еще не был пожарным. На самом деле, я учился в выпускном классе, это было много лет назад, и тот мальчик не был безымянным или незнакомцем. Это был мой племянник, который прятался от своего биологического ублюдка-отца.

Именно в тот день я и решил, что это станет моим будущим. Это было особенно трудно, потому что я искал не просто в густом лесу члена семьи — мой племянник был глухим от рождения и на тот момент еще не получил кохлеарные импланты. Кричать его имя было бесполезно. Крики и шум не имели никакого смысла.

К счастью, нас пока не уведомляли о каких-либо нарушениях слуха у этого ребенка. Тем не менее, мой опыт заставляет меня перепроверить, просто чтобы быть уверенным.

— Восьмая спасательная вызывает диспетчера, одна минута до прибытия. Есть информация, что мальчик может быть слабослышащим или полностью глухим? Он немой? Есть какие-то особенности, которые могут осложнить его поиск?

Моя команда молчит. Ни один не произносит ни слова. Все смотрят на меня, будто я ебанулся, но ни один не осмеливается сказать это вслух. Я тут главный, и они прекрасно понимают, что сейчас не время спорить. Хотя, конечно, бывает по-всякому. С парой ребят я едва не сцепился, но чаще всего это просто стресс от работы, который сносит нам крышу.

— Восьмая, данных о физических или психических нарушениях не поступало.

— Принято.

Я больше ничего не говорю, потому что мы уже сворачиваем с дороги на длинную подъездную дорожку. В голове не остается ни одной лишней мысли, лишь задача, которая передо мной. Не говоря ни слова, моя команда идет за мной к полицейским на месте происшествия, и те лишь подтверждают то, что мы уже и так знали. Нет никаких оснований полагать, что мальчика кто-то похитил. Скорее всего, он сам просто ушел куда-то и теперь заблудился.

Отец в хламину. Настолько, что коп говорит мне, что тот едва стоит на ногах. Мать работает ночной медсестрой, сейчас она едет домой. Девочка — младшая сестра — сидит на заднем сиденье полицейской машины и молча ждет маму. Мальчика зовут Блейк.

Я киваю своей команде, и мы расходимся точно так, как я и распорядился по пути сюда.

Сейчас два часа ночи, и я едва могу разглядеть собственную руку перед лицом. К счастью, когда мы выходили из машины, все успели схватить фонари. Как только мы с Руком входим в лес за домом, начинаем звать Блейка, прочесывая заросли. Дом находится как раз на границе Темпл-Вэлли, что значит, почти за пределами нашего городка. Здесь дома окружены десятками акров леса, где полно хищников, ручьев, неровного грунта и прочей хрени, из-за которой ребенок может серьезно травмироваться. И это я еще не говорю о том, который сейчас час.

Следующие три часа мы прочесывали каждый дюйм этого леса. Я уже почти собираюсь отдать команду остановиться и ждать помощи из соседних городов, как вдруг слышу это. Слабый, тоненький звук. Плач.

Я резко оборачиваюсь к Руку.

— Тсс. Ты это слышал?

Расширенные от испуга глаза говорят мне, что мне не померещилось.

— Блейк? — кричу я, задерживая дыхание, чтобы услышать плач еще раз.

Мы двигаемся как можно тише, направляясь к звуку, который издает маленький мальчик. По пути я хватаю рацию и шепчу обновление в микрофон.

Когда мы подходим к обрыву на краю леса, его голос становится громче, но я все еще не вижу его, пока не заглядываю вниз, в долину, и не замечаю, как он свернулся калачиком на выступе. Обрыв здесь, если прикинуть, футов пятнадцать³. Это, конечно, не горный склон, но достаточно высоко, чтобы малыш разбился насмерть, если сорвется с этой узкой кромки.

Новичок вызывает подкрепление и передает примерные координаты, пока я ложусь на живот, вытягиваюсь вперед и дарю Блейку ту же мягкую, спокойную улыбку, какую всегда показываю своим племянникам.

— Эй, дружок. Ты же Блейк, верно?

Он поднимает на меня испуганные глаза, но кивает. Тихо, почти шепотом, я передаю Руку все, что вижу:

— Примерно девяносто девять сантиметров ростом, вес — около восемнадцати килограммов. Светловолосый, голубоглазый. Определенно замерз, напуган, весь в грязи, но внешне ничего не сломано и не повреждено. Выступ примерно полметра в ширину и около метра в длину, если на глаз. Он на глубине где-то двух с половиной метров. Мне придется спуститься к нему с веревкой. Нужна страховочная система, но веревка у меня есть. Пусть торопятся. Он совсем кроха, и ситуация может пойти по пизде в любую секунду.

— Принято, лейтенант, — отвечает Новичок и сразу начинает говорить в рацию, а я тем временем не свожу взгляда с мальчика.

— Блейк, мне нужно, чтобы ты сидел спокойно, хорошо? Сможешь для меня это сделать?

Он кивает, но больше никак не реагирует. Скорее всего, у него шок. На улице холодно, а на нем только тонкая пижама с картинками спасательных щенков.

— Мне нравятся твоя пижамка. У меня есть племянница твоего возраста, и она обожает этот мультик.

Он чуть заметно улыбнулся.

— А еще у меня есть друзья. Они сейчас принесут мне кое-что, и тогда я смогу спустить тебя с этого неудобного выступа и отвезти к маме. Хорошо?

Стоит только упомянуть маму, и он загорается, как новогодняя елка.

— Ливви тоже? — его тихий голос доносится до меня снизу.

Я слышу, как подъезжает подкрепление. Полиция, моя команда и другие пожарные из нашей части. Здесь уже и начальник батальона, и бригада парамедиков.

— Лейтенант, все готово, — зовет Стил, и глаза Блейка тут же распахиваются от страха.

— Эй, эй, все в порядке, Блейк. Это мои друзья. Помнишь, я говорил тебе про них? Они все подготовили, чтобы я смог спуститься и забрать тебя, хорошо?

Он смотрит на меня с недоверием, но все же кивает.

— Сейчас я встану и надену страховочную систему, а потом сразу спущусь за тобой. Все в порядке, малыш.

Я надеваю снаряжение, закрепляюсь, и само спасение занимает не больше пяти минут. Как только я добираюсь до Блейка, он буквально бросается ко мне на руки.

Самым трудным во всей этой операции оказалось то, что моей команде пришлось вытаскивать мою задницу обратно наверх. Ну, трудным для них. Для меня это был самый простой момент. Я люблю детей. И поэтому, когда малыш прижался ко мне, пока нас тянули к безопасному краю, я не чувствовал никакой тяжести.

Когда мы оказываемся на твердой земле, Блейк все еще висит на мне, как маленькая обезьянка-паук. Я выскальзываю из страховочной системы одной рукой, а другой по-прежнему держу его за спину. Медики пытаются взять его у меня, чтобы осмотреть, но он только визжит и вцепляется еще крепче. Он напуган, и без мамы я боюсь, что он вообще не отпустит меня.

Мне не стоит особого труда уговорить Уайатта и Арию, наших дежурных медиков, позволить мне самому отнести его к машине скорой помощи и встретить там маму. Пока мы идем через лес, я замечаю, что небо начинает светлеть, и сквозь деревья пробиваются первые лучи солнца. Я валюсь с ног от усталости, но сейчас у меня есть только одна цель — вернуть этого милого мальчишку его маме и вернуться в пожарное депо, чтобы закончить смену.

После того как Блейка воссоединили с мамой и сестрой, мы возвращаемся в пожарное депо, чтобы очистить все оборудование. Когда каждая вещь оказывается на своем месте, наша смена заканчивается, и я валюсь с ног. Я выхожу из депо и мысленно откладываю работу в сторону на ближайшие три дня, направляясь к своему «Бронко» семьдесят шестого года глубокого сливового цвета. Она настоящая классика, и я без ума от нее.

Достав телефон из кармана, я жду, пока он подключится к Apple CarPlay⁴, к единственной детали, которая не оригинальна в этой красавице, и нажимаю на то единственное имя на моем сенсорном экране, которое способно успокоить меня сильнее всего на свете.