— Я у себя дома, Салливан, — нарочно утрирую его низкий голос, когда называю его по имени, потому что он бурчит на меня.

Он проводит рукой по лицу и с тяжелым раздраженным выдохом говорит:

— Почему? Почему ты так упорно стараешься выбесить меня, пока я на смене?

— Ничего подобного Может, тебе просто стоит признать, что ты слишком легко заводишься? Тебе бы правда стоило взять себя в руки, пока тебе не стукнуло двадцать шесть и ты не заработал первый сердечный приступ, — поддеваю я, пытаясь разрядить обстановку.

— Да-да. Так почему твой отец в городе?

— Потому что мы соскучились друг по другу? Не волнуйся. Он привез всего двух охранников, — успокаиваю я его, прекрасно зная, как он реагирует на все, что связано с Джерси, приезжающим в Вирджинию.

— Мне плевать на это, Эль. С тобой все в порядке? С ним? — в его голосе слышится тревога.

— Да, со всеми все хорошо. Девочке ведь позволено скучать по своему Папе, ты в курсе?

— Знаю. И, честно, мне даже спокойнее от мысли, что он сегодня будет рядом с тобой.

— Да конечно, я же такая беспомощная девица, которая и защититься-то не способна, — усмехаюсь я и закатываю глаза. Я не девица в беде. Даже если он иногда любит обращаться со мной так, словно я именно она. И я не могу всерьез на него злиться: он слишком многое потерял в жизни и боится утратить меня так же сильно, как я боюсь потерять его.

— Я не смеюсь, Бу. Я серьезно. Уже темнеет, а ты там одна. Мне тревожно, — его голос смягчается, в нем звучит уязвимость.

— Все в порядке. Двери заперты и на засове, а Папа только что написал, что выехал из аэропорта на окраине города. Он будет здесь минут через пятнадцать, — говорю я, пробегая глазами сообщение от отца, которое всплыло на экране.

— И надолго он остается? — ворчит Салли. — А то я завтра утром уйду со смены и вернусь домой в пустую кровать, где единственная компания для меня — это моя собственная рука.

Теперь он уже просто дует губы.

Я смеюсь над его надутым видом.

— Салл, мы же взрослые и у каждого свой дом, — говорю я, — он знает, что мы вместе. Просто приходи, когда закончишь смену. Я взяла пару дней на восстановление, так что, возможно, когда ты придешь, я все еще буду спать, но ты знаешь, где моя кровать. Мой голос понижается, становясь хрипловато-соблазнительным.

— То есть ты предлагаешь мне прийти и помочь себе с завтраком? — его губы принимают самый грязный уголок улыбки, глаза цвета морской пены искрятся озорством.

— Я говорю, что не буду возражать, если ты решишь именно так поступить, — отвечаю я.

Он стонет.

— Ты меня убиваешь, Эль. Когда мой рот на твоей киске, я ощущаю себя будто в раю.

Жар пронзает меня, оседая в самой глубине.

— Это забавно, потому что мои губы обвивали твой большой, толстый член…

Сирена тревоги в пожарной части взревела, заставляя нас обоих выдать раздраженный стон.

— Мне надо бежать, малышка, — говорит он, — мы с этим еще не закончили. Держи телефон при себе. Напишу, как вернусь.

— Береги себя, Салливан. Я тебя люблю, — отвечаю я.

— Я тоже тебя люблю, Элена, — говорит он прямо перед тем, как бросить трубку.

Я не обижаюсь на такое резкое окончание. Когда срабатывает сигнал тревоги, ему приходится бросать все, и я это понимаю.

Я слышу Папу еще до того, как он успевает постучать в дверь. Его глубокий баритон раздается сквозь дверь, и снова комок подступает к горлу. Он действительно здесь.

Не дожидаясь, пока он поднимет руку, я распахиваю дверь и бросаюсь ему в объятия. Его руки надежно обвивают меня, и во мне все обрывается, я разрыдалась, уткнувшись в его грудь. Я так давно не обнимала его, что почти забыла, как его парфюм въедается в ткань рубашки. Тот самый запах, который он носил всю мою жизнь. Он пахнет безопасностью и домом, и, как настоящий Папа, он держит меня так долго, пока я не беру себя в руки и не отстраняюсь, чтобы взглянуть на него.

Тео Росси пятьдесят четыре года. Его рост примерно метр восемьдесят восемь, если я правильно прикидываю, его короткие иссиня-черные волосы аккуратно зачесаны. Он улыбается мне, и единственное, что выдает его возраст, — это морщинки у глаз. Его глаза цвета виски изучающе скользят по мне, а брови тревожно хмурятся.

— Пойдем внутрь, principessa. Нам есть о чем поговорить.

— Например, почему я последние недели постоянно натыкаюсь на Карло? Зачем ты послал одного из своих людей следить за мной, Папа? — спрашиваю я. Я не собиралась выносить это на разговор, но хочу быть уверена, что все происходит с его ведома.

— Пожалуй, ему нужно научиться быть незаметнее. Пойдем, Bambina. Нам нужно многое обсудить.

Я на грани между неспособностью функционировать от усталости и чистым возбуждением от мысли выполнить обещание своей девушке, когда волочусь по ступеням к дому Эль, мы переписывались до тех пор, пока она не задремала прошлой ночью, и пока она спокойно спала, я вытаскивал двоих пострадавших из ДТП, еще до того как машина вспыхнула, она часами дразнила меня грязными сообщениями и самыми сексуальными фотографиями, какие я когда-либо видел, у меня текут слюнки только от одной мысли об этом, когда я отпираю ее дверь и распахиваю ее, и тут я врезаюсь лицом в дуло Глока.

Мои глаза сужаются на щенке Росси, то есть на его охраннике, и я бы не удивился, если этому парню поручили бы взорвать мне голову при виде меня, он не моргает, медленно опуская оружие.

— Ты чуть не встретил свою смерть, Бирн, — говорит Элио, усмехаясь, прежде чем заправить пистолет в кобуру.

— Обещаю, ты бы встретил ее вскоре после этого.

Я выдавил сквозь стиснутые зубы:

— Я не знаю. Вы с братьями, похоже, в разладе, да?

На хрена, блядь, этот тип позволяет себе такое… Нет, стоп, я этим не буду заниматься, у меня сейчас дела поважнее, и я с пренебрежением похлопал его по плечу.

— Нет, мы не в разладе. К тому же я говорил не о них. Я говорил об Эль. Она слегка собственница, когда дело касается меня. — Я проталкиваюсь мимо него, но все же бросаю напоследок: — Ах да, Элио? На твоем месте я бы надел беруши.

Закончив играться с этим ебучим охранником, который уже годами сохнет по Эль, я оставляю его в гостиной, а сам открываю дверь спальни и тихо пробираюсь внутрь.

И как ангел, Эль спит на спине, повернув голову набок. Ее волосы разметались по подушке, и она выглядит самым восхитительным созданием, какое только могло существовать.

Блядь, она совершенство.

Я как можно тише сбрасываю с ног служебные ботинки и стягиваю с себя форму, пока служебные брюки, рубашка на пуговицах, носки и футболка не оказываются на полу. Она лежит в идеальной для меня позе, и мой член уже натягивает боксеры. Приподняв одеяло, я осторожно забираюсь под него и поднимаюсь по кровати, пока мои руки мягко не поворачивают ее так, чтобы моя верхняя часть тела устроилась между ее раздвинутыми бедрами.