— Тамара дома? — раздается низкий хриплый голос, от которого мое сердце замирает в груди. Это мой сталкер. Мак не убил его, совсем не убил, не мог убить, если он прямо за этой дверью. Он знает, что мы смотрим. Откуда, блядь, он это знает… Кровь стынет в моих жилах. Значит, у него здесь камеры. Ну конечно, блядь, есть. Какая же я дура, что не попросила кого-нибудь проверить дом после той истории с машиной. Я выхватываю телефон из кармана своих шорт и отправляю сообщение в общий чат.

— Я знаю, что ты прямо за дверью, Principessa. Просто впусти меня. Мы могли бы так здорово повеселиться вместе, — его голос звучит хрипло, и он мрачно смеется.

Я не произношу ни слова, и кроме звука фильма и всхлипов девчонок из другой комнаты стоит тишина. Пока тяжелые удары кулака о дерево не пугают меня настолько, что из груди вырывается вскрик.

— Попалась. Увидимся скоро, маленькая гимнастка.

Я собираю в себе силы и снова смотрю в глазок, но когда делаю это, крыльцо оказывается пустым. Словно его и не было здесь. Горло жжет от кислоты, застрявшей в пищеводе. В следующую секунду мое зрение сужается в тоннель, и я понимаю, что сейчас произойдет. Ноги подкашиваются, и меня накрывает тьма.

Ровный звук «бип… бип… бип…» дает мне понять, что я в больнице, еще до того, как я открываю глаза. Следующая подсказка — это приглушенные голоса вокруг, но среди всех я сразу различаю один, и он заставляет меня бороться с собой, чтобы открыть глаза.

— Как скоро она проснется? — в отчаянии звучит голос Салли, разносясь по пространству.

Я моргаю и понимаю, насколько ошибалась. Я лежу на носилках в прихожей. Этот звук издавали мониторы, к которым меня подключили парамедики, а те «шепчущие голоса» на самом деле вовсе не были шепотом. Салли мерит шагами прихожую, дергая короткие пряди своих волос. Его взгляд резко цепляется за мой, будто он почувствовал, что я смотрю на него.

Он выдыхает прерывисто, и с его губ срываются два слова:

— Моя девочка.

В следующую секунду он уже рядом, его ладонь обхватывает мою.

— Черт, Эль, ты до смерти меня напугала.

Я оглядываюсь, растерянная всего на несколько секунд, прежде чем все обрушивается на меня воспоминаниями. Мой сталкер у входной двери. Отсылка к фильму. Камеры, здесь должны быть камеры. Сообщение парням. Эдди и Кенз…

Блядь, где Эдди и Кенз? Они в порядке?

В панике я начинаю искать их взглядом.

— Где они? С Эдди и Кенз все в порядке?

Салли сжимает мою руку чуть крепче.

— Успокойся. С ними все хорошо. Они разговаривают с полицией в другой комнате. У тебя резко упал сахар в крови, и они думают, что ты потеряла сознание от этого и от испуга. Что, блядь, произошло?

Я переплетаю пальцы с его рукой и держусь так, словно он мой единственный спасательный круг. Он здесь, а значит, я знаю, что ничего плохого не случится и не сможет случиться. Ужас сжимает горло, и мне требуется больше времени, чем я готова признать, чтобы выговорить слова. Сделав несколько глубоких вдохов, я все же пересказываю события ночи, стараясь не упустить ни одной детали.

Когда я заканчиваю, лицо Салли становится каменным и непроницаемым. Его взгляд поднимается выше моей головы, и только тогда я замечаю, что рядом стоят Ксавьер и полицейский, которого я помню еще из бара. Кажется, его звали Ривер? Я не могу быть уверена, потому что голова все еще кружится.

— Этот сталкер появился у нее еще со старшей школы. Он исчез на последнем году школы, а теперь, похоже, решил снова объявиться. Но тогда он был не таким. Только любовные письма, какие-то подарки и знание вещей, которые он знать не должен. Он никогда раньше не был жестоким, — Салли качает головой, будто не верит в то, до чего все дошло.

Только он не знает правды.

— Эм… Вообще-то он был жестоким. Однажды, прямо перед тем, как уйти в подполье, — я смотрю на Ривера и только на Ривера, игнорируя взгляд Ксава и Салли, прожигающих дыру в моей голове.

— Элена, не знаю, помнишь ты меня или нет, но мы однажды встречались в «Логове». Я детектив Брукс. Ты можешь рассказать об этом? — уточняет детектив Брукс.

Я киваю, закрываю глаза и позволяю себе вернуться в то время.

17 лет.

Я провожу тушью по ресницам, чтобы сделать их невозможно длиннее, пока из колонок в моей комнате гремит Гарри Стайлс. Убедившись, что макияж выглядит безупречно, я отхожу от туалетного столика к зеркалу во весь рост, которое прикреплено к внутренней стороне двери моей спальни. Моя комната выдержана в бело-сиреневых тонах, вплоть до мебели. Она куда просторнее, чем мне на самом деле нужно, но наш дом тоже гораздо больше, чем требуется для того, чтобы в нем жили только мой папа и я.

Глядя на свой наряд, я улыбаюсь. Салли обожает эти джинсовые шорты. То есть, он, конечно, никогда этого не говорил, но по тому, как его взгляд задерживается на мне чуть дольше, когда я их надеваю, я понимаю, что это так. Укороченная белая футболка и ярко-красные кеды завершают образ. Схватив телефон, после того как я еще раз оценила себя с головы до ног, я несусь вниз по лестнице к кабинету папы. Сказав ему, куда я иду, и пообещав, что Салливан будет рядом и мне не понадобится охрана, я выхожу из дома.

Я скользнула в свой новый «Ауди Q7» и пристегнулась, прежде чем выехать с длинной подъездной дорожки. Я собиралась встретиться с ребятами уже на вечеринке, потому что половина из нас ехала прямо после тренировки, а другая половина — нет. Почти сразу загорелась лампочка низкого уровня топлива… Черт. Я ненавижу заправки, особенно ночью. Остановившись на хорошо освещенной станции, я вышла и начала заправлять машину. В этот момент я писала сообщение в общий чат, чтобы предупредить, что задержусь, когда резкая боль пронзила затылок, и все погрузилось во тьму.

Мои веки дрогнули, и я открыла глаза, пока боль отдавалась в затылке, а каждое движение конечностей отзывалось мучительной агонией. Я сидела на заднем сиденье машины, которую не узнавала, и водитель автомобиля беззаботно напевал вместе с песней, звучавшей по радио. Сдавленный стон вырвался из моих губ помимо воли, и это заставило незнакомого мужчину взглянуть на меня в зеркало заднего вида и улыбнуться с торжествующей радостью.

— Элена! Я так рад, что ты очнулась. Прости за эту жуткую головную боль, но это был единственный способ остаться с тобой наедине.

Господи блядь. Не может быть. Это не может быть тот парень, который преследует меня уже несколько лет. Такого просто не может быть. Несколько лет какой-то тип оставлял мне подарки и записки, фотографировал меня издалека. Он казался безобидным, поэтому я просто старалась его игнорировать. Папа пытался выйти на его след, но, похоже, он тоже был очень ловким.

Он выглядел всего на пару лет старше меня. Его глаза и волосы были темными, кожа болезненно бледной, а голос заставлял самые мерзкие мурашки бежать по моей коже.

— Я хочу домой. Пожалуйста, отпусти меня.

Слезы навернулись на глаза, и я начала судорожно пытаться высвободить запястья и лодыжки из ремней.

Мы останавливаемся мгновенно. Мужчина вылезает из машины и распахивает дверь у моих ног. Он вырывает меня наружу, пока я не падаю на асфальт, и моя голова отскакивает от безжалостной дороги. То, как он тащит мое тело за ноги, заставляет острые камни на улице прорезать веревку на запястьях ровно настолько, чтобы я смогла вывернуться из нее. Кровь, ссадины и грязь покрывают мои руки по пути. Я прикусываю губу, чтобы сдержать крик боли, который так отчаянно рвется наружу.