— Да, он принадлежит муниципалитету Хиллерёда. Изначально здесь планировалось промышленное строительство, но эти планы откладывались последние десять лет. Думаю, несколько местных жителей время от времени заходили, чтобы выкосить сорняки и траву. Не то чтобы в темноте это было заметно, но этого не делали уже довольно давно.

— Во сколько именно молодые люди нашли тело?

— Чуть больше полутора часов назад, в 16:20, — ответил их коллега.

— А когда, по-вашему, тело было закопано? — спросил Карл у криминалиста.

— Не больше двадцати четырех часов назад.

— Ладно. А во сколько вчера зашло солнце?

— Как и сегодня. Около без двадцати четыре.

Карл повернулся к Маркусу.

— Если у нас нет другой информации, я предполагаю, что тело закопали после наступления темноты. И давайте также предположим, что тот, кто пытался избавиться от тела, знал об этом месте заранее и знал, где копать.

— Значит, ты думаешь, они учли, где в будущем будут закладывать фундамент, если участок когда-нибудь застроят, и что здесь, так близко к ограде, риск минимален?

Карл кивнул.

— Да, и если это так, думаю, имеет смысл продолжать копать. Вполне вероятно, что они уже бывали здесь раньше с подобной миссией, не так ли?

Вернувшись в офис, Карл смотрел на фотографии на своем телефоне, изображавшие, предположительно, тело Рагнхильд Бенгтсен. Контраст между улыбающейся женщиной на снимке, который они взяли из ее квартиры, и этим избитым, голым, грязным трупом был душераздирающим.

Карл взял сигарету и покатал ее между пальцами. Как часто он сидел вот так, жалея, что выбрал другой путь? Что случилось с тем невинным, оптимистичным мальчишкой из захолустного городка в Северной Ютландии? Что случилось с тем полным надежд молодым человеком, который окончил полицейскую академию? И почему он должен сидеть здесь поздним вечером в пятницу, когда все остальные уже дома, на диване, уютно устроились с семьей перед телевизором?

Он тяжело дышал через нос. К счастью, скоро он сможет поехать домой и крепко обнять свою маленькую дочку.

Он положил сигарету на стол, выскользнул из кресла и подошел к коллегам в другой кабинет, чтобы ввести их в курс дела о сегодняшних находках. Было удивительно, что они еще не разошлись несколько часов назад.

Он успел только сказать: «Слушайте», как Гордон отвернулся от компьютера и перебил его.

— У нас наконец-то есть новости о Mac Палле Расмуссена, — сказал он. — В ИТ-отделе не было времени им заняться, поэтому они отправили его в NC3. Они подтвердили то, что мы уже знали: всё было удалено, и им придется восстанавливать файлы. Они также написали, что это очень распространенная практика, когда компьютер использовался в Кристиансборге, — перед передачей родственникам всё содержимое стирают. Файлы связаны с работой и могут быть конфиденциальными. Всё просто.

Карл нахмурился. Это было то, о чем он не догадался спросить, когда встречался с секретаршей Палле Расмуссена, Верой Петерсен. Черт возьми! Он посмотрел на Гордона. Не было ли на его лице самодовольного выражения из-за задержки с компьютером?

— ИТ, NC3 — все эти аббревиатуры кого угодно сведут с ума, — проворчал Ассад. — Нужно быть ходячей энциклопедией. В сообщениях люди пишут «пжл», «лул», «скоро»[21], и всё время появляются новые. Когда я звоню бизнесменам, я всё время разговариваю с CEO, CCO, CPO, CIO и всей этой бессмыслицей. Какого черта нам нужно столько этих ошметков[22] в полиции?

— Ошметков? Ты имеешь в виду аббревиатуры, Ассад, — сказал Гордон. — И кстати, NC3 — это аббревиатура от NCCC, что расшифровывается как Национальный центр по борьбе с киберпреступностью[23] в национальной полиции, FYI!

— Понятно. Но тогда они должны называть его NCCCNP, чтобы у нас был честный шанс. — Ассад надул губы. — В любом случае, теперь я хочу, чтобы на моей визитке было написано ЧОТТРПУ.

— Не очень-то легко выговорить, не так ли? — сказал Гордон.

Карл посмотрел на часы. Он уйдет отсюда через двадцать минут.

— Когда мы сможем получить Mac обратно? — вмешался он.

— Они посмотрят его завтра. Думают, что у них будет что-то для нас сразу после восьми.

— В субботу? Значит, они будут работать ночью?

— Нет, они начнут с утра.

— Ладно. А во сколько начинается смена в выходные?

— В восемь, и они сказали, что это займет не больше десяти минут. — Гордон попытался выдавить улыбку. Лучше бы не пытался. Он повернулся к Ассаду. — И что означает ЧОТТРПУ?

— Смуглый араб, отец троих и уставший, а что же еще?

Карл глубоко вздохнул. Он не мог выкинуть из головы сигарету, лежащую на его столе.

— Чему ты улыбаешься, Гордон? — спросила Роза, не дожидаясь ответа, входя в комнату и ставя маленькую картонную коробку на свой стол. — Я звонила в больницу и разговаривала с Бенте Хансен.

— О чем? — спросил Карл.

— Не стоило бы тебе сначала спросить, как она себя чувствует? Где твоя эмпатия?

Карл вздохнул.

— Ладно. Как она?

— На самом деле ей очень плохо. Боюсь, у нас не будет возможности поговорить с ней снова, пока ее не переведут в реанимацию. Она едва дышит.

— Хватит, Роза. Мне на самом деле нравится Бенте, и мне жаль это слышать.

Роза кивнула. Она поняла.

— Что ты от нее узнала?

— Она не была в курсе, что нам поручили два дела, связанные с Рагнхильд Бенгтсен и Табитой Энгстрём, и, по-моему, ее это немного разозлило. Но она попросила меня связаться с кем-то из ее команды, Манфредом, который сейчас на изоляции и работает из дома.

— И ты связалась?

— За кого ты меня принимаешь? Он рассказал мне, что убитая женщина, Табита Энгстрём, часто изливала ненависть в различных социальных сетях.

— Понимаю. Но это, как правило, само по себе не преступление, — сказал Карл.

— Нет, но в ее случае она часто угрожала людям смертью и уничтожением, если они не будут вести себя правильно.

— Примеры, пожалуйста.

— Женщины, которые оставляют своих детей в колясках на улице, заслуживают того, чтобы их детей похитили.

— Разве несколько лет назад в Нью-Йорке не было случая, когда арестовали мать? — спросил Гордон. — И датчанку, к тому же.

Роза кивнула.

— Да, это называлось «делом о коляске». Мать написала об этом книгу несколько лет назад.

— И что еще? — спросил Карл.

— Всякий, кто плюет на улице, заслуживает того, чтобы ему терли лицо об эту слюну, пока кожа не слезет.

— Ладно. Она звучит очень бескомпромиссно. Но как ты думаешь, она не только писала о нападениях, но и совершала их?

— Да, думаю. И довольно систематически.

— И в конце концов она перегнула палку в Эстербро?

— Да, определенно. После убийства Табиты Энгстрём команда Бенте Хансен получила ордер на обыск ее квартиры. К сожалению, они не успели проанализировать изъятые предметы до того, как всю команду отправили на карантин. Я слышала, что Бенте Хансен упала в обморок прямо там, на парковке, когда они вернулись с обыска. — Роза пододвинула к нему маленькую картонную коробку. — Парень из ее команды, Манфред, сказал мне, где найти эту коробку в их кабинете, так что я зашла и взяла ее. Манфред сказал, что первым делом, когда он вернется, займется именно этим, так что, естественно, я решила начать с этого.

Она достала из коробки прошитый блокнот, открыла его на первой странице и прочитала вслух:

ЖУРНАЛ, Табита Энгстрём, март 2018—

Лидер группы: Дебора, около 50

Члены группы: Сара, около 35; Марфа, примерно столько же. Мое групповое имя — Ева.

Цели группы: «Можно назвать это самосудом, а можно — восстановлением справедливости, потому что каждый раз это делает мир хоть чуточку лучше».

Роза посмотрела на остальных.

— Следующие три страницы — это краткое изложение и документация шестидесяти пяти нападений, совершенных Табитой в период с 2018 по 2020 год. Довольно жестокие действия, если спросите меня, так что я уверена, что то, в чем ее обвиняли в Эстербро, — правда. Она умышленно толкнула вора под машину, что привело к его смерти.