– Как же я полку сделаю? У меня досок не осталось. – Он остановился у небольшого сарая, где мы хранили грабли, лопаты, ведра и прочую утварь.

Я хотел возразить, но остановил себя. Иван сам решит, что делать. У меня свои задачи. До приезда каравана осталось чуть больше недели. Нужно сделать как можно поделок.

Вернувшись в дом, наскоро проглотил жареный хлеб с чесноком и принялся за работу. С каждым днем я работал все быстрее. Руки будто сами знали, что делать. Я уже почти не ранился и не переделывал то, что получилось. Каждая линия была четко выверена.

Окунувшись в работу, не заметил, как пролетело несколько часов, поэтому, когда над общиной пронесся звук сирены из динамика, с удивлением обнаружил, что уже полдень.

Быстро переодевшись в более‑менее приличную одежду, вышел из комнаты и увидел, что остальные тоже собираются.

– И зачем туда тащиться? – недовольно пробурчал Иван, когда Анна попыталась надеть ему на шею галстук, но он отбросил его в сторону. – Что они нам хорошего скажут?

– Хорошее – не хорошее, а новости надо узнавать. Может, Правитель помер, а мы ни сном, ни духом, – проговорила Авдотья, расчесывая свои редкие седые волосы. – А, может, ядра подорожали? Или еще что‑то удумали там, в Высоком Перевале? Им ведь делать больше нечего, как только всякие правила и законы придумывать. Скажут, например, что все общины закрываются, а люди обязаны в город переселиться. Или что решено сжечь Дебри к чертям собачьи.

– Если сожгут Дебри, мы сгорим вместе с ними, – подала голос Анна, подвязывая платье тонким ремешком.

– Необязательно. Вы еще мелкие были и не помните, как вокруг Волчьего края пожар бушевал, а к нам перебраться не смог. Стена защитила.

Они еще о чем‑то говорили, но я уже вышел на улицу и увидел, как общинники стекаются к воротам. Кривоногого Ворона тоже заметил.

Я не стал дожидаться родных и поспешил к воротам. Издали увидел, что створки закрываются. Значит, проверяющие уже заехали. Нельзя их упустить! Со всех ног рванул к воротам.

Чуть не влетев в толпу, я резко остановился около Ворона, который разговаривал с Кондратом, и увидел две громоздкие машины на высоких толстых колесах и с большим необычным ружьем на крыше. Не знаю, как называется эта установка, но выглядит впечатляюще.

Неподалеку стоял наместник и разговаривал с пожилым мужчиной, который, несмотря на возраст, выглядел довольно внушительно и буквально нависал над тщедушным наместником. Кроме этого, одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что незнакомец – властный и статусный человек. А по тому, как пресмыкался перед ним наместник, стало ясно, что седой и есть тот проверяющий, которого опасался глава общины.

Я приподнялся на носочки и, выглядывая через головы людей, увидел, как Бородач и еще трое помощников вытаскивают из машин какие‑то коробки.

– Кто вон тот мужчин? – дотронулся до руки Ворона, привлекая внимание.

– Ась? – переспросил он.

– Кто…

– Фома Мытник, – ответил за старика охотник Кондрат. – Давно его у нас не было. Обычно кого попроще отправляют.

– Кто же этот Фома такой? – заинтересовался я, рассматривая плечистого мужчину в темно‑сером плотном костюме с золотыми нашивками на плече и груди.

– Большой человек. Сам приказчик по сбору налогов, – поднял палец Кондрат, будто тем самым увеличивал его важность.

Не знаю, что это за должность или звание такое, но звучит солидно. Да и сам приказчик выглядит так, будто не ниже Правителя: смотрит на всех свысока, лениво переводя взгляд с одного на другого. Вокруг него «пляшут» два молодчика, которые стараются казаться ниже, чем они есть.

Тем временем народ все прибывал и прибывал. Вскоре вокруг столпились столько же человек, сколько было при приезде каравана – яблоку негде упасть. К тому же все напирали друг на друга, стараясь посмотреть на важных гостей.

Когда с выгрузкой было покончено, Бородач подошел к наместнику и важному гостю и, поклонившись, что‑то начал говорить, кивая на коробки.

Чем больше я смотрел на приказчика, тем яснее понимал, как нужно действовать. С такими людьми нельзя по‑хорошему договориться или вызывать жалость рассказами о несправедливости. Наоборот, такие ценят силу и боятся ее. А недовольная толпа – это просто огромная сила. Против толпы никто не устоит. Именно поэтому моя задача – раскачать общинников, чтобы те показали, на что способны, когда не поодиночке, а все вместе.

Между тем приказчик с помощью своих молодчиков взобрался на нос машины, больше похожей на сейф на колесах.

– Приветствую вас, жители Волчьего Края! – воскликнул он и поднял руки.

В ответ прозвучало несколько приветствий, но большинство промолчали, настороженно глядя на мужчину.

– Вот мы и снова свиделись! Давно меня не было в ваших краях.

– Зачем явился? – кто‑то грубо выкрикнул из толпы.

Приказчик недовольно скривил рот, но тут же взял себя в руки и продолжил:

– Во‑первых, позвольте вручить вам подарки, которые…

– Ближе к делу! Нам некогда языками чесать – работать надо.

На этот раз я узнал говорившего. Это был тот самый сапожник, который обратился к Ивану за полкой для обуви.

– К делу, так к делу, – примирительно проговорил приказчик. – Решено сократить число охотников, которые получают жалованье из казны. Действовать будут только регулярные отряды, которые станут периодически посещать общины и расчищать лес.

Тут уж начался галдеж.

– Кто же нас защитит, когда крат через стену перелезет?

– Чем же тогда охотникам на хлеб зарабатывать, если мы ремеслу не обучены и всю жизнь только охотились? – это Кондрат.

– У нас и так охотников не осталось. Куда уж меньше?

Приказчик с невозмутимым лицом выслушал всех и продолжил:

– Таково решение Правителя, и не нам его осуждать. А теперь мы покажем, что Правитель отправил вам в дар, – он быстро перевел тему. – Вот здесь новые топоры, лопаты, молотки, бечевки. А вон в тех двух коробках лекарства от простуды, болей и тому подобное. В тех…

Он принялся перечислять все, что привез.

– Вон как старается умаслить. Давненько так жирно нас не баловали, – усмехнулся Ворон.

В это время приказчик закончил перечислять и пояснил:

– Мы все отдадим наместнику, а уж он между всеми вами честно разделит.

– Если наместнику отдадите, ему все и останется! – подал я голос. – Он постоянно нас обворовывает!

Приказчик принялся высматривать, кто говорит, а наместник зло рявкнул:

– Это кто там такой разговорчивый?

– Какая разница, кто сказал? Все так думают! – послышался голос Глухаря откуда‑то слева.

Я встал на носочки и увидел его в толпе.

– Вот именно! – поддержал Ворон. – Мы здесь и так все скоро помрем. Обдирает нас, как липок. Живем впроголодь. Мяса не выпросить. Кишку только травой набиваем!

– Точно‑точно! Это вы еще наши ворота в Дебри не видели! Растрескались все. Не сегодня завтра рухнут, и все – умрем в зубах кратов!

Потихонечку начали присоединяться другие голоса. С каждом минутой их становилось все больше и больше, и вскоре поднялся такой гул, что невозможно было понять, о чем говорят. Раскрасневшийся наместник бранился и угрожал, но люди, чувствуя поддержку друг друга, продолжали вываливать все, что накопилось.

– А мне он за ремонт дома уже третий месяц деньги заплатить не может. У меня, между прочим, двое детей и мать лежачая. Как мне их прокормить, если собственный наместник в деньгах обманывает?

– Моя коза в лес через забор перемахнула, так наместник со своими людьми ее так отлупил, что она на второй день сдохла. Кто мне козу вернет? Хоть бы деньги дал или порося подарил, но нет же – врет, что козу не трогал.

Я слушал и радовался. Услада для моих ушей. В самый разгар гневных выкриков, приподнялся на носочках и крикнул во все горло:

– Либо наместника меняете! Либо всей общиной пойдем в Перевал к Правителю за справедливостью! А по пути всех недовольных прихватим. Ох, и трудно придется Правителю!