Наместник и Бородач стояли на дороге у нашего двора и о чем‑то разговаривали. Услышав скрип двери, оба разом обернулись.

– Что надо? – не поздоровавшись спросил я и даже не попытался казаться приветливым.

Наместник явно не ожидал такого обращения, поэтому удивленно воззрился на меня, но уже через мгновение взял себя в руки и спросил:

– Я только что был на полях. Чем ты их удобрил?

– Навозом с вашего свинарника. Чем же еще?

– Врешь! – прикрикнул он, в два шага очутился у нашего забора и вперился в меня своими злыми глазами. – Этого быть не может!

– Думайте как хотите, – пожал я плечами, выдержав его взгляд.

– Я каждый год столько этого навоза на свой огород бросаю, но он так не разрастается. Признавайся, гаденыш, а не то…

Он хотел схватить меня за шкирку, но я перехватил его руку и резко заломил кисть, вывернув. В моих руках было достаточно силы, чтобы справиться с ним. За эти несколько недель я сильно изменился, и скоро все это увидят.

Наместник сдавленно простонал, а Бородач бросился ему на помощь и хотел ударить меня по лицу, но попал лишь по воздуху. Я резко присел, отчего рука наместника оказалась между заборными досками и кисть опасно хрустнула.

– Отпусти, Державин, хуже будет, – зло процедил сквозь зубы наместник, корчась от боли.

– Это научит тебя больше никогда не поднимать на меня руку, – спокойно ответил я, отпустил и сразу отступил назад, подальше от кулаков Бородача.

Из воспоминаний Егора знал, что ему не раз прилетало от наместника, который при любой подходящей возможности срывал на нем злость. Ведь на Ивана он опасался поднимать руку. Егор не рассказывал об этом отцу, чтобы еще сильнее не разгорелся конфликт между ними.

– Слышь, щенок, я же тебя голыми руками… – начал было Бородач, открывая калитку, но тут голос подала бабка.

– Только попробуй, и мой Ванюша от тебя мокрого места не оставит! – Авдотья говорила приглушенно и грозно смотрела на мужчин, сжимая в руках грабли.

– Ну и семейка, – буркнул наместник, потирая заболевшее запястье. – Недолго вам в общине осталось. Скоро о вас и не вспомнят, – зло процедил он сквозь зубы и махнул Бородачу: – Пошли, Игнат. Не стоит на них тратить время и силы. Иссякло мое терпение. Вышвырнем их из общины, и пусть идут на все четыре стороны.

– Далеко не уйдут, – хрипло рассмеялся Бородач, когда они вышли на дорогу, и нарочито громко добавил: – Пойдут на корм кратам.

Когда мужчины скрылись за домами, ко мне подошла бабка и положила руку на плечо.

– Ты все правильно сделал, Егорка. Не переживай: чтобы выкинуть нас из общины, нужны голоса всех общинников, а против нас никто не пойдет. Мать твоя многих от смерти спасла, отец никогда никому в помощи не отказывал, а я… Я вредная, конечно, но с соседями всегда дружила и частенько делилась куском хлеба.

Я кивнул, прекрасно понимая, что сейчас скрытая вражда переходит в новую фазу и становится открытой. Наместник явно понимал, что что‑то происходит, но объяснить это никак не мог. Сначала я очистил вонючие колодцы, затем избавил общину от крыс, вылечил ему ногу, а теперь еще и растения на полях пошли в рост. Скрывать свои способности становится все сложнее.

Вернувшись в дом, снова приступил к созданию льва, прислушиваясь к звукам, ведь Норель должна принести сначала люминарию, а потом и росу с лепестка светлого лотоса. Роса будет лишь на рассвете, поэтому смогу приступить к созданию «Светозара» только завтра. Но тратить попусту время я не собирался. Оно неумолимо идет, а у меня не готова ни одна поделка. Нужно торопиться.

Только под вечер в углу зашуршало и показалась крыса. Она была грязная и мокрая, но стебель люминарии в ее зубах остался чистым и свежим.

«Благодарю тебя, Норель. Я уж было подумал, что в Дебрях не растет это растение. Ни разу его там не встречал».

Я забрал люминарию, поднял зверька на руки и протер полотенцем.

«Пришлось побегать, чтобы найти», – призналась она.

«Где же ты ее нашла?»

«На той стороне болота».

Я сразу вспомнил то болото, что нашел неподалеку от стены. Непролазная трясина, в которой никто не выживет, если провалится.

«Благодарю тебя, Норель. Но мне нужно еще кое‑что…»

Я рассказал про росу с лотоса. Крыса внимательно выслушала и заверила, что сделает все возможное, чтобы добыть этот ингредиент.

Оставив ее на своей кровати, я прошел на кухню и набрал угощений: кусок сахара, соленое печенье, несколько орешков и оладушку из овсяной каши. Крыса с благодарностью приняла всё и жадно начала есть.

Вскоре послышались голоса. Вернулись Иван с Анной, и крыса, попрощавшись, юркнула в свой угол. Я ожидал, что Авдотья тут же ринется рассказывать о произошедшем, но тут дверь моей комнаты открылась и показалась голова бабки.

– Отцу о случившемся ни слова, – шепнула она. – Сам понимаешь.

– Понимаю, – кивнул я.

Все‑таки Авдотья – мудрая женщина. Знает, когда что можно говорить и о чем лучше промолчать.

Во время ужина Иван и Анна восторженно рассказывали, что растения на полях будто подменили. Теперь там не жалкие чахлые ростки с пожелтевшими листьями и тонкими стеблями, а пышущие здоровьем растения.

– Даже не верится, что навоз со свинарника… – начала было Анна, но, перехватив взгляд Ивана, замолчала.

Мужчина повернул ко мне голову, отложил ложку и спокойным голосом спросил:

– Егор, это снова твои «штучки»?

Я решил, что не стоит отпираться. Всем ясно, что никакое удобрение не способно за несколько дней так изменить посевы.

– Да, – кивнул и продолжил есть кашу со свиными шкварками.

– Что именно ты сделал? – осторожно поинтересовался он.

Я оторвался от своей тарелки и увидел, что все замерли и смотрят на меня. М‑да, похоже, им нужно время, чтобы осознать, что я не обычный человек, а маг с источником силы.

– Просто поделился своей энергией, – пожал плечами.

– Как именно ты это сделал?

– Если хочешь, я могу показать, – предложил ему, с аппетитом уплетая соленые поджаристые шкварки.

– Хочу. Когда пойдем? – оживился он.

– В полночь.

Мужчина кивнул и вернулся к ужину. Первое время все молчали, пытаясь осознать все то, что происходит со мной, и осмысливая мои способности, но потом расслабились, и разговоры продолжились.

После ужина я занялся фигуркой льва, а Иван слонялся по дому, не зная, что делать до полуночи. В конце концов взял книгу про пиратов и окунулся в чтение.

Доделав нос, я взялся за массивную челюсть. Решил сделать его губы чуть изогнутыми, будто он снисходительно улыбается, глядя на своего владельца. Однако, когда приступил к делу, не сдержался и сделал оскал, обнажив клыки. Теперь мой лев олицетворял все дикое могущество хищников.

Когда думал взяться за округлые уши, обрамляя их гривой, взглянул на часы и отложил поделку. Пора. Уже полночь. Время за работой, как обычно, пролетело незаметно.

Иван посмотрел уставшим взглядом, когда я появился в дверях кухни.

– Идем.

Я накинул на плечи куртку, засунул ноги в высокие сапоги и вышел на улицу. Иван последовал за мной.

Сначала мы шли молча, но у меня из головы не выходил безумец из леса, поэтому я решил это обсудить с Иваном.

– Как думаешь, что случилось с Ефимом? Почему он вдруг обезумел?

– Не знаю. Может, у него уже давно «фляга свистела», просто никто не замечал. Может, поэтому он и не вернулся к людям, а ушел в лес, – он пожал плечами.

– Раньше такое бывало?

– Что именно? – Иван озадаченно посмотрел на меня.

– Раньше люди пропадали в Дебрях?

– Постоянно. Не то что отдельные люди – несколько лет назад целый караван пропал. Правда, потом нашлись повозки и машины, но людей там уже не было.

– На караваны, наверное, краты нападали, – предположил я.

– И это тоже. Но когда нападают краты, там море крови, все разломано и растерзано. А в тот раз люди просто пропали. Будто ушли.

– И никто не вернулся?

– Нет. Разом пропали почти тридцать человек.