Выговорившись Оксана затихает, положив голову мне на плечо.

— Алис, а почему ты шапку не снимаешь? — вдруг спрашивает меня. — Здесь ведь тепло.

— Не хочу смущать окружающих. Для некоторых побритая девушка это причина докопаться.

— Боже, я надеюсь это не значит ничего плохого? — выпрямляется, чтобы посмотреть мне в лицо.

— О чем ты?

— Ну там, рак, химия.

— Нет! Ничего такого, не волнуйся. Я просто испортила себе волосы.

Успокаивается. Снова возвращается в прежнюю позу.

Сидим молча. Оксана дремлет. Я опять проваливаюсь в свои мрачные раздумья и очухиваюсь лишь тогда, когда напротив меня присаживается дама в цветном платке на голове и с глиняной курительной трубкой в руках.

— Оплати мне бокал вина, и я погадаю тебе и твоей подруге, — произносит она низким грудным голосом.

Я никогда не верила в магов, колдунов, предсказателей и прочих шарлатанов. Но сейчас почему-то безропотно вынимаю из кармана тысячу рублей и кладу на стол. Купюра практически мгновенно исчезает с поверхности, зато появляются карты. И мне предлагается выбрать из колоды одну. Потом женщина долго их тасует, перекладывает, бормоча что-то себе под нос, и наконец выносит вердикт:

— Встретишь ты своего трубадура, но не поверишь. А чтобы поверить, тебе надо изгнать демона отсюда и отсюда, — показывает на лоб и на левую сторону груди.

У меня внутри что-то екает. Про демона-то верно подмечено.

— Ну а у подруги твоей вообще все шикарно будет. Сын у нее будет принцем и принц на белом коне тоже будет. Передай ей, когда проснется.

В этот момент в зале из глубины чайханы появляется черноволосый мужчина с очень недовольным выражением лица.

— Роза! — рявкает он, гневно взирая на гадалку. — Перестань морочить голову посетителям и иди мыть посуду!

Смеюсь сама над собой. Как же легко меня обмануть!

Год назад. Москва

Международный аэропорт Шереметьево похож на лабиринт. Наверное, из-за того, что постоянно достраивается и расширяется. Для меня не заблудиться тут — задача со звездочкой, несмотря на то, что летаю я достаточно часто.

Поэтому я чрезвычайно благодарна своему партнеру за встречающего меня водителя. У него в одной руке табличка, на которой написан номер моего рейса и мое имя, почему-то на латинице. В другой — букет красных роз.

Я не знаю зачем Волохов с маниакальным упорством продолжает постоянно преподносить мне эти цветы. Возможно, таким образом он испытывает меня. Достигла ли ты, Алиса, нужной степени равнодушия к знакам внимания со стороны мужчин? Достаточно ли в тебе цинизма, чтобы принимать подарки от чужого жениха? Хватит ли у тебя выдержки, чтобы не скатиться в истерику, если ты снова столкнешься с предательством?

Если честно, то мне хочется взять этот букет, треснуть им мужика по морде, потом кинуть его на пол и растоптать до такой степени, чтобы он прекратился в труху. И мысленно я даже проделываю это в течение тех нескольких секунд, за которые преодолеваю расстояние между воротами прибытия и зоной встречающих. Но, конечно же, в реальной жизни я такого никогда не сделаю.

Во-первых, потому что публичные, впрочем как и не публичные истерики ниже моего достоинства с некоторых пор. Я совершенно точно никогда и никому больше не позволю увидеть свои слезы, а также добиться от себя неконтролируемого выражения эмоций.

Во-вторых, мужчина-то не тот. Что толку давать по лицу какому-то незнакомцу? Я вижу этого водителя первый и последний раз, соответственно удовольствия от этого акта насилия точно не получу.

Ну и в-третьих, прекрасные нежные цветы совершенно не виноваты, что их купил человек, имеющий очень специфические взгляды на жизнь в целом и на отношения мужчины и женщины в частности.

Я никогда не забуду как прошлой зимой вернулась все-таки в ту квартиру на третьем этаже зеленоградской девятиэтажки. Волохов все еще был там, чем немало меня удивил.

Когда я зашла в прихожую, то под моими ногами раздался треск осколков от разбитого стакана. Наверное от этого звука Рома и проснулся. Включил светильник, висевший над диваном, окинул меня тяжелым взглядом и сказал, похлопывая рядом с собой по дивану:

— Иду сюда, Алиса. Поговорим.

Я, не снимая верхней одежды, прошла в комнату, но села не рядом с ним, а напротив, в кресло. Закинула ногу на ногу и спокойно произнесла:

— Говори.

После этого демонстративного демарша с моей стороны он криво ухмыльнулся и продолжил:

— Ладно. Я смотрю твоя истерика наконец закончилась и ты готова к конструктивному диалогу.

Он сделал паузу, надеясь что я буду в чем-то его заверять или наоборот перечить ему. Но то ли я была слишком измотана, чтобы как-то реагировать, то ли поднаторела в ведении сложных переговоров, наблюдая как это делают другие, но я не купилась на этот прием. Поэтому ему пришлось продолжить, по сути идя ва-банк и не понимая какова будет моя реакция.

— Мне жаль, что ты так болезненно отреагировала на всю эту ситуацию. Я совершенно не хотел тебя задеть или оскорбить. Ты мне очень дорога. И возможно ты мне сейчас не поверишь, но я действительно люблю тебя.

Еще одна пауза. Глубокий вздох.

— Я бы хотел продолжить заботиться о тебе и дальше. Пойму, если ты не захочешь сохранить прежний формат отношений так сказать в полном объеме. Ты очень юна, и пока что на многие вещи смотришь слишком однозначно. Только белое или черное. Третьего не дано. Но, малыш, наша жизнь состоит из миллиона оттенков и нюансов. Ты сама поймешь это со временем. А сейчас я тебя прошу просто не отказываться от того, что я предлагаю. Давай сохраним наши деловые отношения. Мы ведь отличная команда.

Он дал слабину! Вот что я почувствовала в тот момент. Он боится потерять меня, я ему нужна. Значит надо это использовать в своих интересах, решила я и произнесла, глядя ему прямо в глаза:

— Я согласна, но только у меня будут условия.

— Слушаю тебя внимательно.

— Я хочу быть полностью посвященной в каждое дело, в котором участвую. Знать объект. Знать конечную цель. Знать сколько денег получу. Понимать все риски. И иметь возможность отказаться, если мне не понравится что-то.

Волохов ответил мне, не задумываясь ни на секунду:

— Принимается!

— И, конечно же, в свете новых обстоятельств все наши встречи теперь будут исключительно деловыми.

Так все и завертелось дальше. Уже совершенно по-другому. Я покинула негативную квартиру в Зеленограде, переселившись в очередной многотысячный человейник, стала изучать практическую психологию и работать с Романом почти как равноправный партнер.

Сегодня же я возвращаюсь после полутора месяцев отпуска, которые провела в Сеуле. И там я, конечно, не просто так лежала на диване. Я вкалывала до седьмого пота в одной из самых лучших танцевальных студий мира. Осуществила наконец свою давнюю детскую мечту научиться танцевать. К сожалению, далось мне это очень непросто. Физическая подготовка у меня давно на уровне, но вот чувство ритма напрочь отсутствует. Поэтому вынуждена была констатировать, что танцовщицей мне не быть никогда. Тем не менее, меня определенно распирает от гордости за тот единственный отточенный до идеала танец, который я смогла выучить и который даже вошел в видеоролик, записанный студией для Youtube.

Впрочем теперь это уже пройденный этап. Привет, моя уже такая привычная жизнь!

Вверяю свой багаж заботам встречающего меня водителя, а сама погружаю нос в цветы. Интересно, что за дело приготовил Роман? Он почему-то уверен, что я буду от него в полном восторге. Интрига, однако.

Год назад. Москва — Анталья

Новым «делом», которое поручает мне Волохов, оказывается развод Кирилла Барановского, звездного футболиста, и … моей бывшей одноклассницы Татьяны, в девичестве Рохлиной.

Что ж, Роман прав. Я не прочь проучить эту высокомерную девицу. У нее всегда был скверный характер, а надменность по отношению к окружающим просто зашкаливала. Но теперь я таких щелкаю как орешки. Своей спесью она не смутит меня и не остановит. Поэтому для того чтобы войти в ее ближний круг мне хватает одного дня.