Сами понимаете, после этих новостей коррекция бровей мне приносит исключительно наслаждение. И вот уже глядя на себя в зеркало, я получаю удовольствие. Конечно, я не стала такой яркой красоткой как Лора, но однозначно приобрела тот ухоженный вид, который должна иметь девушка рядом с таким мужчиной, как Волохов. Теперь я точно не буду смущаться.

Вечером я укладываю вещи в чемодан. Все это происходит опять же под присмотром Лоры. Она еще раз придирчиво рассматривает каждую вещь и напоминает мне что с чем можно комбинировать.

— Мы едет всего на неделю. Когда я успею все это надеть? — ною я.

— Женщина должна быть готова к любому повороту событий! — продолжает она свои нравоучения. — Вот эти туфли тоже возьми с собой.

Мой чемодан просто огромен, и я опасаюсь, что меня не пустят с ним в самолет. В смысле придется дополнительно платить за перевес. Но Лору не переубедить.

— Алиса, ты едешь отдыхать с состоятельным мужчиной. Вряд ли он будет считать такие копейки! — возмущенно восклицает она. — А если будет, он нам точно не подходит!

И я верю, что Роман не будет. И он подходит! Вернее, только он и подходит. Не могу представить себе, что когда-нибудь посмотрю на какого-нибудь другого мужчину. Потому что лучше него просто не существует!

Я должна отправиться в Москву на поезде в 6.40 утра. Поэтому перед сном захожу к папе, приношу ему горячий чай. Он как всегда работает. Вижу на мольберте свой портрет. Он почти завершен и прекрасен.

— Аля, посмотри сюда, — говорит мне отец, стоя у стола, заваленного бумагами. — Карманов выпустил альбом моих работ. Неплохо получилось, но обложка мне не нравится.

Владимир Петрович Карманов один из самых преданных папиных поклонников, если так можно выразиться. По крайней мере он постоянно заказывает ему картины, спонсирует проведение выставок и выпускает альбомы к ним.

Подхожу. Листаю брошюру. В нее включены около 50 акварельных и графических пейзажей. Все виды Санкт-Петербурга и окрестностей.

— Можно я возьму себе? — спрашиваю, охваченная каким-то непонятным порывом.

— Возьми, конечно, — разрешает отец.

Потом мы сидим вместе и пьем чай с сушками и домашним вареньем. Болтаем немного, как всегда об искусстве. Других разговоров у нас не бывает. Потом папа вдруг говорит мне:

— Ты очень похожа на свою маму.

Я замираю. Со мной никто и никогда о ней не говорил. По сути я о ней ничего не знаю. У меня есть только несколько ее фотографий и старые документы: школьный аттестат, студенческий билет, выписанный на девичью фамилию, медицинская карта из поликлиники. Почему вдруг сейчас? Что за настроение сегодня у отца?

— Я ее очень любил, Алиса. Она была совершенно особенной. Красивой, жизнерадостной, талантливой…

Ну я значит не в нее, мелькает у меня мысль.

— Мне очень ее не хватает, — на этих словах его голос ломается, и я вижу слезы у него на глазах.

Подхожу, обнимаю его. И сама уже готова расплакаться. Мне вдруг кажется, что мы нескоро теперь увидимся. Но я знаю, что он найдет утешение в своем искусстве. В этом плане ему очень повезло. Что бы не происходило вокруг, у него есть верный способ выплеснуть свои эмоции.

Несмотря на внутренне волнение, засыпаю я быстро. Можно даже сказать отключаюсь. И мне вдруг совершенно неожиданно снится мама. Впервые в жизни. Дело происходит еще в нашей старой квартире, где мы жили до переезда. Я вхожу в свою бывшую комнату. У окна сидит молодая женщина с младенцем на руках. Малыш кряхтит, женщина покачивает его и тихонько поет колыбельную:

Спят в саду берёзки,

Спят на небе тучки,

И умолкла за окном песня соловья.

Отдыхают ножки,

Отдыхают ручки,

Засыпает Аннушка, доченька моя.

Наверное, я делаю какое-то неосторожное движение, потому что она перестает вдруг петь и поднимает на меня глаза.

— Я не Аннушка, — говорю я.

Женщина мне не отвечает, а продолжает петь:

Если будешь ты одна,

То приду к тебе я

Тёмной ночью, ясным днём, в стужу и в жару.

Если станет холодно

Я тебя согрею,

Если станет грустно, я развеселю.

Просыпаюсь в половину пятого за несколько минут до будильника. Мне пора.

Пять лет назад. Кипр

Все происходящее вызывает у меня только самые положительные и восторженные эмоции. Начиная с того момента, как выясняется, что мне не надо самой заказывать такси до поезда, потому что Волохов и об этом позаботился, и заканчивая перелетом в бизнес-классе рядом с любимым.

В самолете я пью шампанское и чувствую себя самой счастливой девушкой на свете. Роман оказывает мне весьма недвусмысленные знаки внимания, указывающие на то, что когда мы останемся вдвоем, мы займемся любовью. Я и смущаюсь от этого, и жду с нетерпением.

За прошедшую неделю я прочитала пару статей про то, как доставить мужчине удовольствие и даже посмотрела несколько порно-роликов. Теперь мне очень хочется попробовать все это на практике, чтобы мой любимый понял, что, несмотря на мою неопытность, я готова учиться.

На остров мы пребываем уже ближе к ночи. Но достаточно быстро проходим все формальности, связанные с паспортным контролем и отправляемся в отель.

Оказывается, что жить мы будем не просто в номере, а отдельном бунгало на территории отеля. Это просторный дом, состоящий из гостиной, двух спален, ванной комнаты и террасы с видом на море.

Как только служащий отеля, помогавший с вещами, оставляет нас, Роман набрасывается на меня с поцелуями прямо посреди гостиной. Я отвечаю ему с полной самоотдачей. Но одних поцелуев мужчине явно мало. Он буквально срывает с меня одежду и развернув к себе спиной говорит, чтобы я встала коленями на диван, раздвинула ноги как можно шире. Сам он в это время снимает футболку, расстегивает штаны и раскатывает по эрегированному члену презерватив.

Все происходит настолько стремительно, что я даже не успеваю осознать насколько развратна та поза, в которой я стою. Но это становится уже совсем неважно, когда Роман входит в меня сразу на всю длину и начинает активно вколачиваться. Я практически падаю грудью на спинку дивана и крепко вцепляюсь в нее руками, чтобы меня не снесло тем порывом, который на меня обрушивается.

Руки Волохова крепко держат меня за бедра. Пальцы мнут и терзают мою плоть. Не удивлюсь, если завтра на этих местах окажутся синяки. Его грудь приживается к моей спине, он довольно чувствительно покусываем мою шею и продолжает свои неистовые, бешеные движения еще несколько минут. Потом все его тело напрягается, и я чувствую, что он кончает, опять наваливаясь на меня всем весом.

У меня от всего произошедшего остается двоякое чувство. С одной стороны я рада, что моему мужчине хорошо, он получил удовольствие. С другой — это было вовсе не похоже на акт любви. Никакой нежности, ласки, трепета. Чистая физиология, как у животных.

Но я уже говорила насколько Роман быстро улавливает смену моего настроения?

Он обхватывает меня за талию и переворачивается вместе со мной. Теперь он сидит на диване, а я сверху на нем. Его член по-прежнему внутри меня, а спина прижата к его груди.

— Я так скучал по тебе, девочка моя, — шепчет Волохов, начиная поглаживать мои клитор. — Извини, не смог сдержаться. Так хотел тебя выебать! Только и думал все время о том, как поставлю тебя раком и трахну!

Второй рукой он мнет мою грудь, перекатывает сосок между пальцами. Его горячий язык оставляет влажные отметины на шее. Давление на чувстенный узелок у между ног становится все более изощренным, и я взрываюсь, забывая обо всем на свете. Даже те грубые словечки, которые совсем не походят на романтические признания.

И это только начало безумного сексуального марафона длиною в неделю!

У нас даже выработался своего рода ритуал. Ранний подъем, чаще всего, сопровождающийся взаимными ласками и коротким соитием в кровати или душе. Потом завтрак. Затем поездка в какое-нибудь интересное место.