— Да, Андрюша. Ждем Бородинова. Помнишь Сергея Борисовича?

Киваю, хотя не особо. У отца очень много знакомых в самых различных сферах.

— Сергей Борисович посмотрит и будет ясно, что делать дальше. Сейчас у него стабильно тяжелое состояние. Спасибо Марине Антоновне, что сразу скорую вызвала.

Марина Антоновна — это папина секретарша.

— Там что-то произошло, в офисе. Какие-то неприятности. Ты не в курсе? — спрашивает она и тут же сама отвечает. — Нет, конечно. Откуда тебе знать.

Вздыхает горестно, и я вижу, как из ее глаз начинают струится слезы. Обнимаю подрагивающие плечи, прижимаю к себе. Мне стыдно, что я не в курсе. И вообще за то, что я как бы живу с ними, но по сути сам по себе.

С появлением Бородинова все меняется. Начинается суетливое движение. И в конце концов главный кардиохирург дает свое заключение:

— Софья, Андрея готовят к операции. Сделаем шунтирование, восстановим питание миокарда. В целом прогнозы хорошие. Сейчас Надежда Викторовна принесет тебе бумаги, надо подписать разрешение.

Женщина в белом халате появляется спустя пять минут. Мама не глядя ставит росчерк там, где требуется. И начинается ожидание. За это время в больницу приезжает Юлия, дядькина жена, Марина Антоновна и Евгений Петрович, начальник службы безопасности «Эле-ком».

Выясняются подробности произошедшего: компания проиграла в крупном тендере, хотя была проведена очень тщательная подготовка. На совете директоров разразился шумный скандал. Исполнительный директор и руководитель коммерческого департамента чуть не подрались. А отец так перенервничал, что сердце просто не выдержало.

Папина секретарша тут же берет на себя заботу о мамином состоянии. Договаривается, что бы ее осмотрели и дали успокоительное. После этого они садятся около окна в комнате ожидания и о чем-то тихонько переговариваются. Меня же берет в оборот Петрович.

Выходим вместе с ним на улицу покурить.

— Ну что, Андрей Андреевич? — говорит он, затягиваясь. — Ты у нас за старшего теперь будешь?

И смотри на меня так давяще, что прям страшно становится. Я не могу ничего ответить. Язык отнялся как будто.

А в голове трусливые мыслишки возникают. Я? Почему я? Я так-то младший. Все свои 26 лет я Андрей младший, джуниор. И меня это устраивало всегда. Может все обойдется? Может не придется?

— Кто еще о матери позаботиться? Об Алексее? — продолжает Петрович. — Да и «Эле-ком» — это тоже детище твоего отца. Нельзя оставлять абы на кого.

— Отец поправится. Все будет хорошо, — наконец отвечаю, выпуская в небо струю дыма.

— Конечно, поправится. Но помощь ему твоя точно не помешает. И пока он в больнице — ты глава семьи. Знаю, что у вас с ним не все гладко. Но Андрей Юрьевич всегда говорит, что тебе по плечу любая задача. Ты умный.

А мне он такого никогда не говорил. Хотя сейчас это вообще не важно. Только бы поправился! Только бы встал на ноги! Только бы жил дальше!

Через пять часов Бородинов появляется в комнате ожиданий с хорошими новостями.

— Операция прошла успешно. Если все пойдет по плану, то в ближайшее время из реанимации переведем в обычную палату. Но сразу предупреждаю, уважаемые родственники, что это только начало пути. Много чего предстоит поменять. И сейчас я про образ жизни, конечно же. Никаких нервов, никаких нагрузок, никакого табака и алкоголя. Более подробные рекомендации даст лечащий врач при выписке. Мне позвольте за сим откланяться. Оставляю вас в надежных руках команды наших специалистов.

Все действительно идет по плану. К выходным отца переводят в отдельную палату. Все счастливы.

Ну а у меня начинается совершенно другая жизнь аккурат в понедельник, когда в больницу приезжает нотариус, и мне выдается генеральная доверенность на управление всем имуществом, в том числе долей в компании.

К тому времени я в общем и целом смиряюсь с ситуацией, хотя в глубине души все еще лелею надежду, что это не надолго. Пару недель поиграю в главу семьи, а там уж отец поправится, и все вернется на свои места.

Однако, согласно поговорке, беда не приходит одна.

Через десять дней, 20 ноября, компания «Эле-ком» попадает в федеральные новости в связи с попыткой рейдерского захвата. И, наверное, сама эта попытка не стала бы столь громким событием, не того уровня бизнес все-таки. Но дело закончилось стрельбой практически в центре столицы и смертью человека. А это уже пиздец!

Спустя три месяца

В который раз подряд просматриваю запись с видеокамеры наружного наблюдения, расположенной у входа в головной офис «Эле-ком». Обзор у нее достаточно большой, но качество оставляет желать лучшего. Звука нет.

В 12.04 подъезжают два черных внедорожника и микроавтобус. В этот момент на улице курит один из сотрудников нашего ЧОПа, который тоже пострадал. Иван Апанасенко.

Из первого внедорожника выходят бойцы в черный форме с балаклавами на лицах. Из второй два мужика в костюмах. Один из них, высокий худощавый брюнет — Волохов Роман Олегович. Второй — Ежов, сука подколодная, мелкий акционеришка, ссыкун чертов.

Из микроавтобуса выбираются еще бойцы с оружием.

Вся эта внушительная делегация стремительно приближается ко входу. Ивану тут же достается по печени. Но сам момент удара с этого ракурса не видно. Так, просто человек стоял и вдруг согнулся. Однако в больничке пришлось полежать.

В этот же момент навстречу незванным гостям выходит Петрович, начальник отцовской службы безопасности. Верный друг, соратник и просто отличный мужик. Ну и еще в биографии есть высшая школа МВД, а потом 15 лет верой и правдой на благо Отечества. Отставка по идейным соображениям. Мимо него просто так не пройдешь.

Через 10 минут наша команда уже оттесняет пришлых на проезжую часть. Волохов что-то рьяно доказывает, размахивая какими-то бумагами. Даже на этой нечеткой черно-белой записи видно, что воздух кипит от агрессии.

А потом все вдруг кидаются в рассыпную. Потому что начинается стрельба. Это уже теперь мне известно. Когда первый раз смотрел даже не врубился сразу. Только увидел, как медленно оседает на асфальт этот лощеный Волохов.

Останавливаю запись. Максимально приближаю. Она делится на пиксели. Но при этом все равно видно темное, можно сказать черное пятно, которое образовалось рядом с головой человека, лежащего на пешеходном переходе.

Дальше запись не пускаю. Через три минуты на место прибыли менты, ОМОН. Всех положили на асфальт. Еще через полчаса ФСБ. После этого запись на камере была отключена.

На данный момент следствием установлено, что смертельная пуля вылетела из пистолета Макарова, числящегося за сотрудником ЧОПа, охраняющим «Эле-ком» Дмитрием Марусевым. Это если выражаться сухим языком следаков.

Если ближе к жизни, то мой армейский дружок Димас, или среди своих, Маруся, с которым мы шесть месяцев под Новосибом чистили снег на плацу в В/ч 1542, получив ранение в руку, выстрелил в ответ и попал в этого гандона в галстуке от Армани. А это уже убийство по неосторожности.

И мне больно от того, что я ничем не могу помочь близкому человеку. Нет, конечно, нанят самый лучший адвокат. И те вопросы, которые можно закрыть деньгами, закрыты. Тут базара нет.

Но есть ведь и другая сторона всего этого. Лишить жизни человека, хоть и случайно, а может быть и в какой-то мере заслуженно, все равно тяжкая ноша. И это то, что будет с тобой до конца твоих дней. Никак ты от этого не избавишься. Ну только если лоботомию сделаешь. Однако, даже если сам забудешь, то другие напомнят. Добряков вокруг полно.

И я чувствую свою причастность ко всему этому. Ведь это я его пристроил сюда. Дима родился и вырос под Новосибирском в селе Раздольное. Рос без отца. Закончил какой-то колледж. Потом пошел отдавать долг Родине и в этот момент его судьба была предрешена, потому что он встретил там меня.

Просто ору с этого!

Я-то ведь пошел служить назло отцу. Такой вот у меня в двадцать один год запоздалый подростковый протест случился. Типа: назло тятьке отморожу себе уши.