— Давай закажем доставку из ресторана, — предлагаю, вернувшись. — И, кстати, спасибо за одежду и телефон

Она опять окидывает меня внимательным взглядом и отвечает:

— Я не ем еду из доставки. Можешь мне помочь с готовкой, тогда через полчаса будем ужинать.

Кто же может отказать этой властной госпоже с ножом в руках? Мою и режу овощи для салата. Алиса жарит отбивные из мраморной говядины и варит рис.

Ровно через тридцать минут мы садимся за стол, как добропорядочная семейная пара.

— Ты лекарства принимал?

Принимаю, но где-то через час все равно начинает болеть голова. Сильно.

Мы валяемся на разложенном диване. Алиса с ноутбуком. Я со своим телефоном, но иногда заглядываю к ней в экран. Занимается. Выполняет какие-то упражнения. Поразительная самодисциплина.

— Ты была в школе занудой-отличницей? — решаю завязать беседу.

При этом зажмуриваюсь, потому в глазах цветные вспышки, голова кружится, ладони вспотели.

— Ты что-то побледнел совсем. Болит? — отрывается от своих занятий.

— Да-а-а, — ною, утыкаясь лицом в подушку.

— Ладно, давай тебя полечим чуть-чуть.

Алиса выключает верхний свет, оставляя лишь подсветку кухонного гарнитура.

— Ложись на спину, — командует опять.

Я переворачиваюсь. Она устраивается у моей головы. Начинает гладить. Сначала это легкие прикосновения ко лбу, надбровным дугам, вискам.

— Расслабься. Вспомни что-нибудь приятное.

— Что приятное? Секс?

— Дубина, — выдыхает, посмеиваясь. — Расскажи мне о своем самом счастливом моменте из детства. Было у тебя там что-нибудь такое?

— Это просто. Когда мне было семь лет, мы с мамой поехали на море. Там мы ходили загорать на дикий пляж, потому что на обычном было очень много людей и очень тесно, прям лечь негде. На этом пляже я познакомился с мальчиком. По-моему его звали Рубен. Он был чуть постарше. Мы вместе играли в пиратов. А еще строили замки из песка, камней и ракушек.

Нежные пальчики приятно массируют голову. Мой язык уже заплетается, а я все продолжаю вытаскивать их памяти забавные моменты того замечательного лета и сам не замечаю, как отрубаюсь.

Шесть месяцев назад (продолжение)

На четвертый день пребывания в гостях у Алисы я могу с уверенностью заявить две вещи: мое самочувствие максимально приближено к идеальному, это раз, и я максимально далек от своей «цели», несмотря на оптимальную близость к объекту, это два. Что это значит? Лишь то, что меня очень плотно задвинули во фрэндзону.

Все мои попытки проявить внимание традиционными способами, мягко выражаясь, проваливаются. Согласен, у меня был плохой старт. Но я готов был исправляться. Осыпать мою Дульцинею комплиментами, дарить ей подарки, разговаривать по душам, помогать решать проблемы, если таковые возникнут на горизонте.

Однако, все мои старания ни к чему не приводят. КПД на нуле!

Во вторник вечером Алиса возвращается домой очень уставшая. Впрочем, я не удивлен. Ходить на четырнадцатисантиметровых каблуках наверняка нелегкое дело. После ужина, она принимает душ, и мы традиционно располагаемся на диване в гостиной. Кое-кто, как всегда, с ноутбуком, я без всего, ведь мне запрещено смотреть телек и пользоваться гаджетами, чтобы не болела голова.

Припомнив как мама всегда балдела, когда отец делал ей массаж ног, я решаю, что этот прием вполне рабочий.

И поначалу все идет прекрасно.

Алиса не строит из себя недотрогу и не пытается выдернуть свои конечности их моих рук. А я с удовольствием поглаживал ее изящные ступни и любуюсь аккуратными ноготками. Дальше — больше. Вот уже ноутбук отложен в сторону, глаза прикрыты, дыхание учащено. С трудом сдерживаю улыбку, понимая, что мне дают зеленый свет. Перехожу к более активному массажу. Большими пальцами надавливаю на чувствительные точки, вызывая у девчонки еле слышные стоны. У самого перед глазами стоит картинка из видео, где она садится на шпагат, а стопы при этом выгнуты в подъеме. Живая эротика. Целую одну ножку в месте сгиба и решаю подключить комплименты:

— У тебя такие ноги! Ты, наверное, шикарно танцуешь.

Это грамотный ход, как мне кажется. Любая захочет похвастаться своими достижениями, поговорить о себе. Или даже продемонстрировать...

— Нет, — следует резкий ответ. — Я не танцую.

Вот теперь она выворачивается из моих рук, и я физически ощущаю волну раздражения, исходящую от нее.

— Я неплохо имитирую, если ты понимаешь значение этого слова, — продолжает Алиса, вставая и удаляясь в сторону холодильника.

— В смысле? — туплю я.

— Я научилась достаточно прилично выполнять набор движений под одну мелодию, но не танцевать. Так понятнее? — сообщает, наливая воду в стакан. — И, Андрей, я тебя очень прошу перестань совать свой нос куда не следует, если ты не хочешь, чтобы я перестала имитировать гостеприимство.

Дверь спальни после этого закрывается и до утра ничего не происходит

Блядь, ну что с ней не так? Почему она такая сломанная? Ведь любая (!) не упустит возможность поговорить о себе любимой. Это ведь базовая женская функция!

Но не в этом случае.

После гневной вспышки всерьез опасаюсь, что утром мне дадут пинком под зад. А уходить мне не хочется. В этой небольшой квартире и рядом с этой странненькой девчонкой мне тепло и уютно, как никогда. Даже хочется поболеть подольше.

Однако, за завтраком Алиса ведет себя так, будто ничего вчера и не произошло. Даже улыбается, интересуется самочувствием, спрашивает, что я бы хотел на ужин.

Мне становится стыдно, ведь я действительно сделал это — влез на чужую личную территорию, пересек черту дозволенного. Алиса права. Я — козел. Надо извиниться.

И сделать это красиво. Цветы и сладости — самый верный способ.

Заказываю доставку на вечер. Хочу сделать сюрприз.

Когда раздается звонок в дверь около 9 вечера удивленно поднимаю бровь. Мол, кто это пожаловал в гости в такое время? Но сам к дверям не рвусь. Алиса ведь хозяйка.

Рассчитываю, что через минуту увижу счастливые девичьи глаза, когда она вернется в гостиную с охапкой роз в руках. Но, наверное, меня кто-то сглазил или навел порчу, не иначе, потому что слышу, что в прихожей зарождается скандал.

Поднимаю свою пятую точку с дивана и иду выяснять в чем дело.

— Я требую сообщить мне кто заказал эти цветы! — произносит Алиса тем неприятным тоном, который не терпит возражений.

Мальчишка-курьер теряется, бледнеет и начинает лепетать что-то невнятное:

— У меня, к сожалению, нет информации… А офис уже закрыт...

— В таком случае я не смогу их принять!

— Куда же мне их девать? — теряется доставщик. — Заказ полностью оплачен, я должен отчитаться…

Она делает агрессивное движение в сторону несчастного со словами:

— Вы можете засунуть …

Закрываю рот Алисы ладонью, другой рукой обхватываю вокруг талии и прижимаю к себе.

— Это я, — говорю, — я заказал эти цветы.

Доставщику киваю на комод. Мол положи и свали. Ему не надо ничего объяснять дважды.

Дверь захлопывается.

Стоим в обнимку. Ощущаю, что Алиса дрожит, на шее ее в бешеном ритме бьется венка. Целую макушку. Прижимаю к себе сильнее, глажу по спине.

— Тихо, тихо…. Что случилось? Я просто хотел сделать тебе приятное. Заказал цветы и шоколад... горький.

Успокаивается постепенно, начинает вырываться. Я тут же размыкаю руки, она уходит в ванную.

Вот что за тараканы в голове у нее? Не иначе мадагаскарские шипящие!

Выйдя из ванной, берет шоколад, а цветы так и оставляет без внимания. В итоге я сам выбрасываю их, когда она ложится спать. Ведь совершенно очевидно, что я опять не угодил.

А сегодня и вовсе наступает апофеоз.

Мы опять на диване. Алиса копается в своем телефоне. Вернее в одном из своих телефонов. Я исподтишка изучаю ее профиль. Мне нравится за ней наблюдать. Ее мимика абсолютно бесподобна, когда она уверена, что никто не смотрит.