Когда же мы остались наедине, я попытался следовать первоначальному плану. Начал разговор жестко, давил, можно сказать, и морально, и физически. К стенке припер вовсе не образно. Она же, зараза такая, все равно не сдавалась. Отвечала дерзко. Упрямо не хотела ни в чем признаваться.

Тогда я достал телефон и стал ей показывать фото застреленного Волохова, и Алиса дрогнула. Глаза ее увлажнились, губы задрожали.

— Откуда у тебя это? — спросила она шепотом.

— Откуда?!? — прорычал я возмущенно. — Тебе ли не знать? Твой подельник был убит перед офисом моего отца при попытке захвата!

Услышав это, она закрыла лицо ладонями. Но я не дал ей спрятаться от меня. Схватил за запястья, развел ее руки в стороны.

— Смотри мне в глаза! И отвечай! Кто был заказчиком этого наезда?

Однако, добиться хоть какого-то внятного ответа мне не удалось. Она плакала и все время повторяла, что ничего не знает. А я не смог ее додавить. Пожалел. Отпустил в ванную, где она заперлась на добрых полчаса. И это было моей стратегической ошибкой.

Потому как оттуда она вышла уже абсолютно спокойной и сразу попыталась меня выставить.

— Андрей, уже поздно. Мы все устали. Ты поезжай пока в гостиницу. Завтра встретимся и поговорим обо всем спокойно.

— Ну уж нет, моя дорогая! Никуда я не поеду! Пока ты не ответишь на все мои вопросы я не выйду за порог этой квартиры!

— Ладно. Как хочешь, — равнодушно согласилась она.

Ушла на второй этаж. Да, у них тут прикольные двухуровневые квартиры. Как мне объяснил ее отец, они специально предназначены для художников и их семей. Большие, просторные, с высокими потолками.

Так вот, ушла она наверх, потом крикнула мне оттуда:

— Андрей, я спать. Тебе тоже постелила. Если хочешь ложись, не хочешь — твое дело.

Ну и что мне было делать?

Поднялся наверх. Заглянул в одну комнату. Там посреди большой двухспальной кровати свернувшись калачиком, лежала Алиса. Услышав меня, тут же раздала указание:

— Тебе напротив.

Пошел куда послали. Там вторая комната и еще одна аналогичная кровать с хорошим матрасом и свежим хрустящим бельем. Но сна ни в одном глазу.

Докуриваю последнюю сигарету, что, наверное, все-таки перебор. Организм отзывается на это насилие болезненным спазмом. Ему не нравится такое отношение.

Шлепаю назад. Снова заглядываю к Алисе. Пытаюсь услышать ее дыхание, а когда это не удается, вхожу в комнату. Прислушиваюсь. Вот как у нее это получается? Спит и ничего ее не мучает. Завидно прямо!

Ложусь рядом. Благо кровать широкая, места много. Пододвигаюсь поближе.

Алиса не шевелится, ничто не говорит о том, что ее беспокоит мое присутствие.

Я аккуратно беру ее маленькую теплую руку и кладу себе на грудь, сверху накрываю своей лапой и замираю, сраженный блаженством. Боль мгновенно отступает.

— Юрасов, спи уже наконец, — сонно ворчит она. — Задолбал ходить туда сюда.

Злюка!

Но не прогоняет ведь! Незаметно для самого себя засыпаю.

Алиса

Открываю глаза и вижу профиль Юрасова. Он идеален.

Тьфу, Алиса! Не о том думаешь!

Вытаскиваю свою руку из-под его ладони. Он поворачивается набок и открывает один глаз. Смотрит на меня, снова закрывает и говорит:

— Что, Алиса? Нравлюсь?

Закатываю глаза и встаю.

— Мне надо ехать на работу. Так что нянчиться с тобой я не намерена, — информирую этого выпендрежника и ухожу в ванную.

Так начинается это странный день.

— Я поеду с тобой, — заявляет мне Юрасов после завтрака.

— Прости, но это не совсем уместно. Я буду работать, — пытаюсь я его вразумить. — Давай созвонимся и встретимся после. Или жди меня здесь.

— Алиса, я тебе не доверяю. Сбежишь куда-нибудь, а мне опять тебя искать. Нет, на такое я не подписываюсь.

Пожимаю плечами. Колхоз дело добровольное.

Едем сначала на автобусе, потом на метро. Андрей кривится, но делает вид, что так оно и должно быть.

У меня сегодня экскурсия в корпусе Бенуа. На русском. Две сестры почтенного возраста. Очень образованные и приятные женщины. Работать с такими одно удовольствие. Ведь им действительно интересно все, о чем я рассказываю.

Юрасов все время держится на расстоянии, но не упускает наше трио из вида.

— Перед нами один из самых известных портретов Анны Андреевны Ахматовой. Автор этой работы — Натан Альтман.

— Боже! — восклицает одна из женщин. — Он великолепен. Впрочем, сама Ахматова была поистине выдающейся. Обожаю ее!

— Не могу не согласиться, Нина Евгеньевна, — подхватываю я. — Кстати, Анна Андреевна уже была прославленной поэтессой на момент создания данного полотна.

— Алиса, а какое у вас любимое стихотворение Ахматовой? — вступает в беседу младшая сестра — Наталья Евгеньевна, которая раньше работала учителем литературы в школе.

— Пожалуй, это, — отвечаю не задумываясь. — Сжала руки под темной вуалью… «Отчего ты сегодня бледна?» — Оттого, что я терпкой печалью напоила его допьяна.

Смотрю в этот момент на Андрея и чувствую, что сегодня эти строки как никогда соответствует происходящему.

Алиса

Я мучаюсь. Я страдаю. Душа моя плачет.

Но Юрасов упрям, как ишак. Вдолбил себе в голову, что я знаю, кто заказчик наезда на фирму его отца.

А я на самом деле не знаю.

У меня есть, конечно, некоторые подозрения, но они мне кажутся настолько кощунственными, что я даже мысленно боюсь их озвучивать. О том, чтобы высказать их в лицо Андрею, и вовсе думать тошно.

Он ведь сразу меня возненавидит!

И еще. Если я расскажу свои историю, то предстану в его глазах низкой интриганткой, воровкой, хищницей, поедающей честных граждан на завтрак, обед и ужин.

Кошмар!

Зато, может быть, он уедет обратно в Москву. Оставит меня в покое. Я наконец-то окончательно выдохну, оставлю и его, и эту историю в прошлом.

Мусолю эти мысли весь перерыв между экскурсиями и даже во время, потому что рассказ про картины выбит на подкорке, и я способна его воспроизводить в любое время дня и ночи с любого места.

В итоге решаюсь.

— Поговорим где-нибудь в тихом месте, — предлагаю Андрею, когда выходим наконец на набережную канала Грибоедова.

— Ага. И пожрем заодно. Я то я скоро кони двину с ваших экскурсий.

Улыбаюсь с легкой грустью. Конечно, он проголодался. Ходить по музеям не так просто, как кажется.

Заходим в первый попавшийся ресторанчик, где видим свободные столики. Он заказывает сразу несколько блюд. Все с мясом. Я по традиции только овощной салат. Ресторанная еда мне по-прежнему не по вкусу, да и боюсь кусок в горло не полезет из-за предстоящего разговора.

Так что сижу, ковыряю вилкой зеленую массу, посыпанную кунжутом, и не таясь наблюдаю за Юрасовым. Наслаждаюсь даже, можно сказать, зрелищем того, как красиво он есть. Удивляюсь в очередной раз как можно так идеально выглядеть.

Насытившись, он откидывается на спинку кресла, и говорит:

— Рассказывай!

Я кусаю губы, ведь все заготовленные слова вдруг кажутся мне до жути нелепыми. Он, наверное, это чувствует и решает слегка помочь.

— Так ты давно была знакома с Волоховым?

— Достаточно давно. Где-то около пяти лет.

— Ничего себе! — присвистывает Юрасов. — Ну и чем вы промышляли?

Я морщусь. Его тон ужасен. А разве можно было ожидать что-нибудь другое?

— Давай не будем об этом. Тебя и твою семью это ведь не касается.

— Как знать, как знать…

— Послушай, Андрей. Я понимаю, что тебе очень сложно мне доверять, но я тебе клянусь, что не шпионила в вашем доме.

— Объясни мне тогда, пожалуйста, как ты там оказалась. Надеюсь, ты не будешь утверждать что это великая случайность?

— Мы поссорились с Волоховым.

— О, проблемы в раю?

— Перестань. Мне и так непросто.

— Ладно. Молчу.

— Конфликт произошел из-за истории с разводом Барановского. Раньше он никогда не играл так грязно. По крайне мере в тех случаях, когда привлекал меня. А тут — подстава с наркотой.