Застываю, не веря своим ушам. То есть он собирается делать вид, что ничего не изменилось? Будет по-прежнему приходить ко мне, обнимать, целовать, трахать, дарить цветы. Как такое вообще возможно?!

— Не имеет отношения? Ты считаешь это нормально? — мой голос переходит на крик, из глаз брызгают слезы, которые я так долго сдерживала. — Ты вообще собирался мне об этом рассказать?

Роман молчит, а меня несет:

— Ты сволочь! Я тебя ненавижу! — выкрикиваю я, размазывая слезы по щекам. — Будь проклят тот день, когда познакомилась с тобой!

Волохов уходит на кухню и возвращается оттуда секунду спустя со стаканом воды.

— Выпей, Алиса. У тебя явно начинается истерика. Тебе надо успокоится, после этого мы поговорим, все обсудим.

Его невозмутимое выражение лица, спокойный голос и идеально сидящий костюм внезапно вызывают во мне такое дикое раздражение, что я выбиваю из его руки злополучный стакан, и набрасываюсь на него с кулаками. Яростно наношу удары по груди и плечам, продолжая выкрикивать ругательства. Все это длится до того момента, когда он отвешивает мне звонкую пощечину.

Замираю в растерянности. Моя щека горит от удара, горло сдавливает спазм, слезы льются из глаз бесконечным потоком. Роман же спокойно отворачивается и снова уходит на кухню.

Выскакиваю из квартиры, скатываюсь вниз по лестнице, выбегаю на улицу. Не могу быть рядом с ним! По крайне мере сейчас!

Два с половиной года назад. Москва

Брожу по заснеженным пустынным дворам. Не знаю который сейчас час, но на улице ни души. У меня нет с собой телефона, чтобы уточнить время или вызвать такси и уехать подальше из этого чертова Зеленограда. Подальше от этой девятиэтажки и злополучной квартиры, в которой находится Волохов.

Впрочем, вполне возможно его там уже нет. Поехал к своей невесте. К этой очень красивой, очень умной, очень образованной, очень популярной, очень сексуальной, очень Шароне Горовиц! И у него еще язык поворачивается называть связь с этой превосходной женщиной бизнесом!

Уверена, что от нее у него нет секретов. Для нее он не рисует границы дозволенного. Она знает где он работает, представлена его родителями, бывает у него дома. Или даже живет в его квартире! А еще они ходят ужинать в рестораны, по выходным посещают джазовые концерты и модные вернисажи. Ну и, конечно же, он не запрещает ей рассказывать об их отношениях! Это же очевидно! Она поведала о помолвке в своем блоге примерно ста тысячам своих подписчиков.

И еще она это сообщила мне! Не специально. Ведь она обо мне не знает!

Как только эта мысль приходит мне в голову, останавливаюсь как вкопанная! У него и от нее есть секреты! По крайне мере один! И этот секрет — я! Вряд ли, делая предложение этой идеальной женщине, он мимоходом сообщил, что два раза в неделю ездит трахаться со своей любовницей. Прыскаю от смеха, представляя как нелепо это бы звучало:

— Дорогая, внесем в наш брачный договор пункт о том, что по средам и воскресеньям я ночую у Алисы.

Тьфу! Противно все это! Какой же он гад! Сколько времени уже продолжается эта его двойная жизнь? Сомневаюсь, что они обручились, будучи знакомыми пару недель.

Тут же припоминаю, что весной он летал в Израиль. Был там почти десять дней. Привез мне оттуда браслет с гравировкой семидесяти двух имен бога.

— Мне сказали, что он оградит своего обладателя от негатива в общественных местах, — заявил мне тогда Роман, вручая подарок.

А кто защитит меня от негатива, который исходит от тебя, дорогой?

Я не понимаю, что будет дальше. Волохов был центром моей вселенной последние два с лишним года. Вся моя жизнь так или иначе связана с ним. И по сути я вообще не представляю себе как жить без него. И даже не то что жить, как есть, как спать, как дышать, если я ему не нужна, если он не любить меня.

Меня начинает знобить. Засовываю окоченевшие руки в карманы пуховика и оглядываюсь по сторонам. Похоже я потерялась не только ментально, но и физически. В какой стороне находится квартира? Все эти панельные дома как под копирку.

И что мне теперь делать? Вскидываю лицо к небу, с которого начинает сыпать снег. Ловлю несколько хлопьев языком, потому что очень хочется пить. Во рту чувствуется солоноватый привкус. То ли от слез, которые я заглатывала, то ли от того, что я до крови прикусила губу.

Инстинкт самосохранения гонит меня в сторону яркой рекламной вывески круглосуточного магазинчика, которая мелькает между двумя девятиэтажками метрах в пятиста от меня. Там наверняка есть люди, я смогу кого-нибудь попросить вызвать мне такси, или по крайне мере согреюсь.

Мой путь лежит через спортивную площадку. Бреду по узкой тропинке, протоптанной аборигенами по диагонали. К каждой ноге как будто привязана пудовая гиря, а на плечах мешок картошки еще. Так что тащусь еле-еле.

И вдруг замечаю на деревянной скамье очертания лежащего человека. Это выглядит как минимум странно, а как максимум страшно. Ведь кому-то могло стать банально плохо. Не дай бог потребуется помощь, а я мало того, что сама не смогу ее оказать, так еще и врачей вызвать нет возможности, потому что у меня нет телефона.

Все равно подхожу ближе, смотрю. Это девушка. Моего возраста, может чуть старше. Она лежит на спине. Одета в длинное платье и кроличий полушубок. Руки скрещены на груди, глаза закрыты. Рыжие кудри красиво обрамляют лицо. В волосах закреплена пластмассовая диадема. На бровях и ресницах уже серебрится иней. И мне вдруг кажется, что она не дышит. Естественно пугаюсь не на шутку.

Протягиваю руку и дотрагиваюсь до ее плеча. К счастью, она тут же подает признаки жизни.

— Отстаньте все от меня. Дайте спокойно умереть, — произносит еле ворочая языком.

До меня доходит, что она пьяна.

Тем более нельзя здесь оставлять. На улице градусов десять мороза.

Тормошу сильнее, слегка хлопаю по щекам. Незнакомка даже на миг приоткрывает глаза, но тут же их закрывает и переворачивается на бок. При этом к моим ногам выпадает смарфон. Слава богу он работает. Разблокирую с помощью пальца девушки и вызываю такси. Потом обещаю таксисту пять тысяч, чтобы он помог дотащить ее до машины и довез нас до ближайшего работающего кафе.

— Блядь, не дай бог она наблюет мне в тачке, — ворчит водила. — Пятью тысячами тогда не отделаетесь.

Вот меркантильный ублюдок!

Едем мы буквально минут пятнадцать. Когда машина останавливается у заведения с надписью «Чайхана Шафран» девушка вроде просыпается. По крайней мере выходит из машины уже своими ногами, я лишь слегка поддерживаю ее, чтобы не споткнулась.

Помещение забегаловки маленькое и темное. Но здесь хотя бы тепло. Кроме нас посетителей — пара человек.

Пока моя протеже приводит себя в порядок в туалете, заказываю чай и пахлаву. Больше ничего сладкого нет.

Наконец она появляется и усаживается напротив меня скромно потупив глаза.

— Как тебя зовут? — задаю вопрос.

— Оксана. А тебя? — вскидывается на меня.

— Алиса.

— Спасибо тебе, Алиса.

Еще раз рассматриваю девушку при более щедром освещении, чем на спортивной площадке. Она красивая, даже очень. Большие голубые глаза, пухлые губы, ровная кожа. И волосы эти шикарные. Вот почему она так с собой поступает? Зачем пьет?

— Почему ты там оказалась, Оксана?

Она смущается, опять смотрит вниз, на свои руки, комкающие салфетку.

— Просто я глупая, понимаешь?

— Нет, не понимаю. Ты разве не знаешь, что нельзя в мороз спать на улице?

— Знаю, конечно. Но я этого хотела…

— Чего ты хотела? — смотрю на нее непонимающе. Неужели на самом деле того самого…

— Хотела заснуть и не проснуться.

— Какой ужас! — вырывается у меня. — Почему?

Она молчит несколько секунд, а потом говорит:

— Он бросил меня. У нас свадьба должна была быть через месяц. А он пришел и сказал, что не любит, и что мы расстаемся…

Она плачет и рассказывает мне про своего Женю, с которым они встречались с десятого класса. Всю историю их знакомства, практически день за днем. И в какой-то момент я пересаживаюсь к ней на диванчик и обнимаю ее за плечи, глажу по голове. Мы с ней сегодня подруги по несчастью. Похоже нас свела сама судьба.