— Они не спрашивали! Да и не было у меня тогда никаких подозрений! Все так неожиданно произошло! Романа Олеговича убили, у нас на следующий день обыск! А у меня жена на сохранении в больнице была! Мне как бы не до этого было!

— Что теперь изменилось? Почему мне решил слить это?

— Да ты когда начал спрашивать, оно само как-то в картину единую сложилось. Вот думаю и ладненько, хоть подзаработаю немного.

Отпускаю. Стоит дрожит. Уже не такой самоуверенный вид у него, как раньше.

— Ладно. Не бойся, не трону больше.

Отхожу на пару шагов в сторону.

— Кому еще фотки показывал?

— Никому.

— А Шароне?

— Не показывал. Это точно не любовница Волохова. Зачем лишний раз напрягать девушку?

— Хорошо. И не показывай никому. Понял?

— Понял.

— И вообще удали их.

Подхожу ближе, чтобы проконтролировать процесс удаления.

— Из облака тоже.

Выполняет. Смотрит на меня с опаской. Понимаю, что слегка перегнул, поэтому первым протягиваю руку:

— Санек, проехали, лады? Это семейное дело, понимаешь?

— Понимаю, — ворчит Пашкин и ударяет меня по ладони.

Уходит в сторону проспекта. Я стою еще несколько минут, вдыхаю холодный воздух. Выкуриваю еще одну сигарету. Потом набираю одного старого приятеля, у которого вроде есть знакомый в ГИБДД, и прошу пробить кому принадлежит автомобиль с гос номером С585НЕ.

Теперь я точно дойду до конца.

Шесть месяцев назад

— Андрей, бл..! Ты окончательно обнаглел! Сколько еще это будет продолжаться? — орет отец. Раскраснелся весь. Как бы удар его не хватил.

Я располагаюсь полулежа в огромном кожаном кресле нашей просторной гостиной. Листаю новостную ленту в телефоне. Его вопли мне индифферентны.

— Мало того, что сам ведешь себя абсолютно аморально, так и еще и младшего брата привлекаешь! Как тебе только в голову такое могло прийти? Тащить ребенка в стриптиз-клуб!

Молчу. Что тут ответишь? Отец рассуждает так, как будто сам молодым не был. Лешке 18 через неделю исполняется. Тоже мне ребенок! Почти одного со мной роста. А по факту он уже давно посматривает порнушку в инете, как и большинство его ровесников. Интересоваться противоположным полом в его возрасте — это нормально.

К тому же ничего такого и не было. Прихватил его в пятницу в клуб. Потусили там до полуночи. К нашей компании неожиданно примкнул мой университетский кент Денис Воронец. Горюшко у него случилось. Большое разочарование в женской половине человечества. Как я мог друга не поддержать? Но «ребенок» при этом был отправлен домой, когда мы пустились во все тяжкие.

— Вот что ты молчишь, Андрей? Как долго ты еще собираешься вести этот никчемный образ жизни? У меня в твои годы уже была семья, ребенок, бизнес!

Да знаю я всю эту биографию наизусть! Женился отец рано, в 20 лет. Влюбился в мою маму. Это и не удивительно. Она красотка! И было бы все зашибись, но тут произошел несчастный случай. Его родители погибли в автомобильной катастрофе. Я на тот момент только появился на свет. А Андрей Юрьевич Юрасов в 21 год стал не только отцом, но также опекуном своего четырнадцатилетнего брата Александра и наследником бизнеса.

Согласен, что не каждый справится с таким грузом ответственности. У него получилось. Ну почти…

Есть в его биографии одно очень и очень неприглядное пятно. В тридцать лет случился у моего бати кризис от всего этого чрезмерного давления, и он феерично сходил налево будучи в командировке в Казани. Результатом данного похода стал мой брат Леша.

Андрей Юрьевич, конечно, сразу опомнился. И делишки свои неприглядные держал в большом секрете от жены и других домочадцев. Поддерживал бывшую любовницу и ребенка только финансово. Даже не ездил больше в Казань никогда. Но, согласно народной мудрости, все тайное рано или поздно становится явным.

Полтора года назад умерла Вера, Лешкина мама. И, конечно, отец не мог допустить, чтобы его сын оказался в интернате.

Дома разразился жуткий скандал. Как только отец с матерью не развелись, ума не приложу. Однако отношения их заметно охладели. Первые полгода мама каталась по Европе. И если честно, то я думал, что это конец. Но нет, потом она вернулась, правда все стало не так как раньше. Ни тебе семейных ужинов, ни шумных праздников, ни совместных планов на отпуск. Короче, качественный такой арктический холод.

У мамы новое увлечение появилось. Бельгийские овчарки. У отца осталось его любимое детище — «Эле-ком». У меня моя веселая вольготная жизнь. У Лехи школа и комп. Каждый сам по себе. Грустненько.

— Живешь — горя не знаешь! Вообще деньги не считаешь! На шлюх спускаешь за одни выходные столько, сколько другие за год не зарабатывают! — продолжает греметь отец. — Лишить тебя всего по хорошему надо! И заставить жить самостоятельно!

— Да пожалуйста, — отрываю глаза от телефона.

Отец захлебывается от моего ответа, но сказать ему нечего.

Да, мне на счет ежемесячно падает хорошая такая сумма, но я могу и не трогать эти деньги. Мне вполне хватит того, что приносит моя студия, а еще роялти с моих битов. Ну может придется забыть про какие-то особо экзотические развлечения, хотя не факт.

Еще я езжу на BMW M4, который мне подарили на 25 лет. Но смогу обойтись чем-то и попроще. И живу я в родительском особняке только потому что в моей квартире случились небольшие неприятности. Ее затопило после тушения пожара, который произошел этажом выше три месяца назад. Тоже решаемый вопрос.

Короче! Лишить меня всех материальных благ можно, но вот заполучить рычаги давления с помощью такого шага — нет. И отцу это отлично известно. Также он понимает, что если пойдет на это, то еще больше осложнит отношения с матерью, которая меня, своего единственного сыночка, обожает.

В общем, тупик. Поэтому сделав несколько глубоких вздохов, он садится напротив меня и говорит уже более спокойно:

— Сын, ну ты ведь взрослый парень уже. Мужчина! Ну нельзя же вот так жить!

— Как так?

— Ни к чему не стремясь. Плывя по течению. Не имея принципов в конце концов!

— С чего ты взял, что у меня нет принципов?

— Ознакомь тогда родителя с ними. Очень интересно послушать, — откидывается он на спинку кресла.

— Я не трахаю замужних, раз. И не занимаюсь сексом без презервативов. Это два. Достаточно?

Про замужних — тоже камень в его огород. Ведь Вера была замужем на момент их с отцом знакомства, но мужа своего послала из-за большой и чистой любви. Что было дальше опять же всем известно.

Да, я хамло. Признаю. Но зато на этом наша задушевная беседа заканчивается. Папаня, озадаченно потирая лоб, удаляется в свой кабинет, чтобы принять грамм сто. Это его успокоит.

Я двигаюсь в противоположную сторону, на кухню. Хочу чего-нибудь пожевать. Воспитательные беседы столько сил отнимают!

Захожу, а там она, эта девица, которая тренирует материнских щенков.

Сидит на высоком стуле у кухонного островка, пьет чай. Я заметил ее первый раз в воскресенье, как раз после нашего с Денисом загула. Но так близко вижу впервые.

Ей чуть за двадцать. Невысокая, стройная. Светлые волосы собраны в хвост. Небольшая грудь, двоечка. Лицо простое, без косметики. Тонкий нос, может даже слегка длинноват, чтобы назвать идеальным. Губы не накачаны, как у большинства, но красивой формы. Брови еле заметны. Но вот глаза эти ее зеленые… Буквально тону в их глубинах! Или это линзы такие со спецэффектами?

Сажусь напротив. Она смотрит с интересом, как впрочем большинство женщин всегда смотрит на меня. Я к такому привык.

— Ну что, может потрахаемся? Все равно делать нечего, — выдаю, сглатывая слюну.

Замирает на секунду буквально.

— Тебе нельзя, — отвечает.

— Чего это?

— Я замужем, — демонстрирует безымянный палец с кольцом и растягивает губы в улыбке. — У тебя ведь принципы.

Прищуриваюсь.

— А тебя не учили, что подслушивать нехорошо?

— Учили, но я, в отличие от некоторых, живу без принципов, поэтому... — она разводит руками.