Кивает.

— Да.

— Значит, все это было…

— Нет, — тут же обрубает и смотрит на меня, — Я показал ей видео, и ты действительно ей понравилась, Катя. Поэтому все было проще. Потому что — невероятно талантлива, все было легко.

Щечки тут же заливаются краской. Не могу сдержать улыбки, но прикусываю губу, чтобы ее сдержать. Получается откровенно плохо, и через мгновение я выдыхаю и тру глаза. Сволочь, блин!

Издаю смешок. Как же все нелепо и глупо…

— Ты злишься, — констатирует факт, из груди рвется еще один смешок, и я резко отнимаю от себя ладони и встаю вполоборота.

— Почему нельзя было прямо?! К чему эти игры?!

Кирилл слегка морщится.

— Я не играл с тобой.

— И все-таки.

— Когда я узнал, что этот черт задумал, не мог поступить иначе.

Откровение бьет покруче Тайсона. Я сразу же обнимаю себя руками, чтобы защититься, потому что думать о том, что могло тогда случиться со мной, пойди я в тот проклятый дом… нет, я стараюсь об этом не думать. По факту… черт, не появись в моей жизни Воланда… Демид прав был тогда: я бы не пережила.

Есть вещи, которые ты не сможешь пережить никогда, правда, есть и сильные люди, способные перешагнуть даже их. Я не из их числа точно — я бы сдохла. Клянусь. Случись со мной весь тот кошмар, мне бы не за что было держаться; ничего не помогло бы. Все было бы кончено.

Злость тут же тухнет, а на ее место встает светлое, объемное чувство невероятной благодарности…

— Спасибо, — шепчу, Кирилл, все это время наблюдавший за мной, выпрямляется и тоже встает вполоборота ко мне.

Его взгляд скользит по моему лицу, как мне кажется, так же жадно, как мой по его скользил каких-то пару мгновений назад. Вижу, как он цепляется за оставшуюся ссадину на щеке, как его взгляд тяжелеет, и мне неприятно. Правда. Оттого, насколько я слабая…

Прячусь в изучении деревянного пола под своими ногами, а потом издаю смешок.

— Ты, конечно, умеешь эффектно появиться…

Его мягкость моментально обдает меня с ног до головы. Он делает небольшой шажок ко мне, становясь ближе, а потом совсем еле-еле касается моего лица, убирая с него прядь волос.

Тут же разбивает изнутри током. Из груди рвется шумный вдох, я резко поднимаю глаза, но он не отстраняется.

— Я бы не стал выдумывать сложных схем, но знал, что ты иначе не согласишься. Ты же мне так и не позвонила, тогда пришлось действовать изощренней. Я понимал, что ты не попросишь о помощи, поэтому пришел к своим друзьям и попросил сам. Дана согласилась сразу, как увидела твое видео, так что работу ты сама получила. Без моей протекции.

— А как бы было, позвони я сама?

Его губы трогает легкая улыбка.

— Я бы тебя забрал сам. Без хитрых уловок. Без игр. Открыто и честно, в тот же момент.

— Похоже, зря я этого не сделала, да?

Черт, мы что… флиртуем? Очевидно, что да, раз он продолжает трогать мое лицо, а я не просто позволяю и не отхожу от него. Краснею, но продолжаю настырно смотреть в глаза и слегка улыбаться.

Кирилл проводит большим пальцем по моей щеке чуть уверенней, с небольшим нажимом. Слегка облизывает нижнюю губу.

Между нами такой накал… боже… тело на разрыв, душу телепает.

Он издает тихий смешок и слегка жмет плечами.

— Полагаю, тогда это была бы не ты.

— Но было бы проще.

— И все равно. Это была бы не ты.

Боже…

— Прости, что пришлось прибегнуть к изощренному пути, но я…

Его большой палец касается моей ссадины, и по коже тут же проходится токовый разряд. Я прикрываю глаза, будто на мгновение вернувшись в ту квартиру, где ее и получила. Честно признаться, такое бывало частенько, когда я возвращалась в тот момент, и каждый раз это было страшно.

А сейчас не страшно…

— Оставить тебя там одну… я не мог.

Кирилл заканчивает то, что начал по-прежнему тихо, но уже более твердо, а потом отрывает свою руку, и когда я смотрю на него, то сразу понимаю… что ему дико некомфортно.

Не разбираясь в причинах, ловлю его за запястье. Он замирает и сосредоточенно отвечает на мой взгляд, пока я стараюсь понять, чем вызвано недовольство, но это как искать в стоге сена иглу. Мы слишком мало друг о друге знаем, а я, по факту, совсем ничего. У меня есть только мои внутренние ощущения защищенности рядом — на этом теорий не построишь и вообще далеко не уедешь.

— Почему ты злишься? — решаюсь спросить и сразу получаю ответ.

— Я не злюсь.

— Но?

Кирилл слегка улыбается.

— Просто я очень стараюсь больше не быть тем человеком, который ради своей цели готов пойти на что угодно. Мне неприятно, что это сделать все-таки пришлось, и… ты видишь меня таким.

Теперь улыбаться — моя очередь. Я опускаю руку, но продолжаю держать его пальцы, наблюдаю за этим. Его ладонь не кажется чужеродной в моей, хотя когда-то я не могла себе представить, что возьму так кого-то другого, кроме мужа.

Оказалось, могу.

Оказалось, мне это даже понравится.

У него мягкая, нежная кожа и идеально подстриженные, ухоженные ногти. Это выглядит красиво, но меня больше всего интересует татуировка.

Это четки. Они начинаются на запястье и переходят на внешнюю часть ладони, а заканчиваются крестом на мизинце. Еще есть какая-то надпись, идущая параллельно черным бусинкам, но рассмотреть сложно — мелкая; да и будь она крупнее, я бы вряд ли поняла. Это не русский и неанглийский. Какой-то другой язык. Интересно… какой?

— Спасибо, — наконец-то говорю, когда пауза становится уже совсем за гранью допустимого, — Я все еще немного злюсь, что вы меня обманули, но… спасибо за помощь… Не знаю, чтобы я делала, не познакомься мы тогда…

Это тоже правда. Не будь у меня руки помощи, все закончилось бы очень печально. Думаю, в конце концов, они бы меня прогнули и стерли. Страшно так думать, но да — этот вариант был актуален из-за моего страха остаться одной. Без семьи и без друзей. Во всем мире… одна. Я и сейчас одна по факту, у меня нет родителей и больше нет мужа, но… при этом все иначе.

Будто я на своем месте… странно, да? А рядом с ним и остальными… я будто на своем месте.

Наверно, это призрачное ощущение. Наверно, оно слишком поспешное и не вполне настоящее… Ну, и пусть. Может быть, однажды оно станет правдой.

Мой Воланд мягко сжимает мою ладонь и шепчет.

— Ну, думай об этом.

— Почему ты не попросил Дану сказать, что она от тебя?

— Боялся, что ты уйдешь в отказ.

Непонимающе смотрю на него и хмурюсь, а через мгновение получаю объяснение.

— Там, в Москоу-сити я открыл тебе карты, Катерина. Я сказал тебе правду о своих потенциальных намерениях…

О том, что ты меня хочешь. Я помню.

— …И я волновался, что ты можешь… неправильно понять.

— Подумал, что я решу, будто ты пользуешься ситуацией?

— Что-то типа того.

Киваю пару раз.

Однако воистину: бойся своих желаний. Вполне вероятно, что я совершаю новую ошибку, доверяясь человеку, который обвел меня вокруг пальца? Но… почему это не выглядит как ошибка? Только ли из-за того, что я очень не хочу в нем ошибиться? Или потому что вне зависимости от ситуации, я до сих пор не чувствую себя под угрозой? Или обманутой настолько, чтобы посчитать это вечным оскорблением?

Он мне не врет…

Я вижу это на дне черных глаз — не врет; затащил меня в Питер не совсем честностью, но он тогда был честен и сейчас не пытается придумать отговорки. Кирилл честен абсолютно, и меня это здорово подкупает…

— У тебя красивое имя, — шепчу, а он издает тихий смешок и кивает.

— Спасибо.

— Почему ты не назвал его тогда?

Кирилл неопределенно ведет головой. Ему эта тема не очень приятна, а я его начинаю, кажется, лучше понимать.

— Если хочешь, можешь не отвечать, конечно…

— Нет, это не секрет. Точнее… просто сложно объяснить.

— Уверена, что я пойму.

— Знаю, что поймешь, — он дарит мне слабую улыбку, — Просто… это долгий разговор.

— Ты… должен уехать?

Хочу, а не получается скрыть моментально накрывшее меня разочарование. Неужели?..мы только встретились, и он сразу же уедет? Конечно, я понимаю, что у него могут быть дела, но… черт, как же не хочется отпускать…