В этом нет необходимости.

Мара это тоже знает. Кивает пару раз и отгибает уголки губ.

— Думаю, даже если ей какой-нибудь гений вроде Кира попытался объяснить, что с ДНК так не работает, она… послала его так глубоко в задницу, где и он не был.

Цыкаю.

Мара слегка улыбается и роняет тихо.

— Прости…

— Ага.

— В общем. Моя мать начала бухать и жила с уродами. Это ей тоже ангелы подсказали. Судя по всему. Бабушка не могла ее удержать. В десять лет она забрала нас, точнее… меня. Потому что когда нам исполнилось десять, один из сожителей матери очень сильно избил меня и Диту. Отец об этом узнал. Он впервые приехал тогда, и я видела его впервые. Вживую. Не деньги, которые он давал, а именно его. Отец предложил поехать с ним. Войти в его жизнь.

Ясно…

— Дита согласилась… — шепчу.

Мара издает смешок.

— Бежала к нему так, что пятки сверкали. Мелкая сучка. Она знала, что отец чуть ли не король какой-то — очень богатый. А она, как мать, любила хорошие вещи и много денег.

— А ты?

— Деньги все любят, но он был предателем. Я не хотела его знать.

— И осталась с матерью?

— С бабушкой. Я выбрала бабушку.

— И что произошло потом?

— Ну… пять лет я видела сестру всего один месяц в год. Она училась в какой-то супер-крутой школе, но никогда ничего не рассказывала. Справедливости ради, она вообще мало что рассказывала, да я и не спрашивала. Мы отдалились. Я ее ненавидела и считала предательницей, она считала так же на мой счет. Мол, я ее бросила. Ну тут у каждого свой угол обзора, знаешь? У каждой ситуации есть свой угол обзора, как тысяча граней у бриллианта, и с этим ничего не сделаешь. У всех своя правда. Может быть, было реально как-то это исправить и из двух развилок снова создать вторую? Но я не знаю. И не могла узнать. Когда мне было семнадцать… однажды ночью я проснулась от резкого толчка.

— Что это было?

— Дита умерла.

Растерянно моргаю.

Мара усмехается и кивает, выводя пальцами круги на белом пластике.

— Вот тебе и ответ на вопрос… чувствуют ли близнецы боль друг друга? Я почувствовала. Когда через три дня отец появился в моей жизни снова, я уже знала, что произошло что-то плохое.

— Мне… жаль.

Несмотря на все ее слова, я чувствую всполохи боли. Обида? Есть. Но Мара любила свою сестру. Возможно, больше жизни…

Она поднимает на меня глаза.

— Кир сказал тебе, что должен сделать?

— Создать какую-то программу, которая поможет найти убийцу.

Ее губы искажает кривая ухмылка.

— Не совсем так, но допустим.

— Как тогда?

— Я знаю, кто ее убил, — шепчет она.

Замираю.

Мара издает очередной смешок.

— Зачем ты мне это рассказала? — выдыхаю, а потом меня осеняет, — Ты боишься, да? Он тебе нужен, но ты боишься… хочешь воздействовать через меня?

— Он мне действительно нужен. Ты не совсем понимаешь, с кем ты спишь, Кать.

— Я не только сплю с ним.

— Прости, — звучит коротко, но искренне, — Я просто слабо верю в любовь, но… прости. Не хотела обидеть.

Ее голос ломается на слове "любовь", и что-то мне подсказывает, она совсем иначе думает, но...вряд ли решит со мной поделиться. Сегодня и без того было очень много откровений.

Решаю проигнорировать предчувствие.

— Так чего я не понимаю?

Мара слабо улыбается.

— Кирилл — гений. Я могу многое взломать. Если не все. Да, я умею это делать, но… он может создавать. Такой редкий дар… создавать что-то настолько важное и особенное… делать то, на что способен лишь ты один...

По коже пробегают мурашки, когда я слышу чистое, объемное и ничем не запятнанное восхищение.

Мара пару раз моргает.

— И да, возможно, я хотела бы воздействовать на него через тебя. Возможно, в какой-то мере, я все это рассказываю, потому что хочу, чтобы ты уговорила его не сбегать.

— Я…

— Но вообще-то… мне просто захотелось с кем-то поговорить, — Мара вздыхает и переводит взгляд на все еще алый горизонт, где умирает сегодняшнее солнце, — Тучи сгущаются, а кольцо сжимается. Меня страшит то, что будет дальше, но… наверно, больше мне просто хотелось поговорить с другом.

— Я — твой друг?

Она тихо усмехается и снова смотрит на меня.

— Думаю, да. Ты мне нравишься.

— Правда? — выгибаю брови с сарказмом.

— Ты не такая, как все. Мне подходит твое сердце. Да, правда.

Наверно, я хотела бы что-то ответить. Как Мара, точно не уверена ни в чем, но… не могу.

Дверь в комнату вдруг открывается, а я застываю. Все внутри сцепляется от страха.

На пороге стоит мужик. Дикой высокий, огромный. Как медведь. Косматый — даже в темноте видно, и в темноте он еще страшнее.

Голос хриплый, низкий. Но… до странного бархатный.

— Курим? — слышу смешок.

Не могу пошевелиться, так и пялюсь.

Медведь усмехается еще раз и цыкает.

— Давай на кухню дуй, мелочь. И где Кирилл?

— Смывает с себя мозги.

— Мило. Чай мне завари.

Он разворачивается и проходит в квартиру, а я испуганно смотрю на Мара. Усмехается, потом отвечает мне и кивает.

— Не бойся. Он больной, конечно, на всю башку, но… в целом, не такой плохой, как может показаться.

— Да ну? — голос звучит выше обычного, а мару это пуще смешит.

— Да. Но не влезай в их с Киром разговор. Он этого не любит, — Мара спрыгивает и делает шаг к двери, но резко оборачивается, — И не дерзи! — еще шаг. И еще один поворот, — И не задавай вопросы!

Еще шаг.

Я уже вижу, что она снова повернется, поэтому цыкаю и шиплю.

— Да поняла я! Поняла! Буду молчать.

— Идеально! — улыбается девчонка, но быстро поясняет, — Ты не подумай чего. Я тоже буду молчать, пока меня не спросят.

— А ты сможешь?

— Вопрос на миллион, но хотелось бы верить, — чуть прищурившись, Мара смотрит в потолок, но потом резко на меня с хитрой улыбкой, — А то опять будет орать. Как умалишенный. Это неприятно. Орет он реально гадко, еще и обзывается...прямо в точку.

Я пару раз моргаю.

— Охотно верю.

— Ну пошли. Закроешь Окно?

Чтобы потянуть время? Естественно.

Страшно.

Но из глубины квартиры я слышу голос Кирилла, его мягкий смех, и мне становится проще. Откидываю сигарету, закрываю окно и иду следом за Марой.

Все будет хорошо. Он будет рядом…