Кирилл говорит коротко. Он не распыляется, но… в этих его словах вложено гораздо больше, чем я когда-либо слышала.
Поэтому мне неловко. Точнее… черт, как же объяснить это ощущение? Когда все в первый раз, когда все, что было за спиной — стерто. И есть только он и ты… его слова, улыбка.
Он…
— Спасибо, — шепчу, краснею, волосы за ухо заправляю.
Не знаю, как со стороны мы выглядим, но, наверно, как-то точно смотримся. Чувствую, что на нас бросают взгляды, хотя мне и неважно. Плевать…
— Как прошли твои дела в Непале? — шепчу, он отвечает в такт.
— Сложно.
Черт…
— У тебя какие-то проблемы? — задаю вопрос с искренним беспокойством, а он в ответ улыбается и слегка мотает головой.
Что это значит?
— Нет, никаких проблем. Просто… блядь, сейчас будет слишком сладко, и я не верю, что это говорю.
Хмурюсь с ответной улыбкой.
— Не поняла.
— Я по тебе скучал и жалел, что пришлось уехать.
Ах, вон оно что…
Издаю тихий смешок. Так нелепо… ладно, стоп. Надо немного охладиться, а то я совсем потекла бурной речкой. Держать марку! Ну что ты, в самом-то деле…
— Я отлучусь на мгновение? — говорю мягко, — Потом ты мне расскажешь о том, как сильно скучал.
Ага, вот так! На лопатки его!
Кирилл тихо смеется. Я не знаю, что я творю, но мне нравится. И ему нравится. Эта игра вставляет нас обоих…
— Конечно. Буду ждать.
Разворачиваюсь и иду в сторону уборных, пока в спину ощущаю прицел его глаз. Почему его? Да потому что ток, жар, и у меня улыбка глупая на лице…
Уборная этого шикарного комплекса выглядит как филиал музея. То есть так же шикарно, дорого и богато. Бордовый камень умело сочетается с бежевыми элементами, и даже колона не кажется лишней.
Все в самый раз, все так, как надо, но…
Я дышать не могу, и мне плевать, по сути. Стою в кабинке, прижимаюсь спиной к двери и улыбаюсь так, что щеки болят! Боже… мне так голову вскружило! Словно не со мной все вообще.
Я честно не думала, что такое возможно. После неудачного брака, который закончился (и, вообще-то, пока даже не закончился официально), мне казалось, что я проведу в одиночестве еще очень долго. Зализывая раны. Штопая душу.
Но нет.
Я почти не вспоминаю Дамира, и все, что с ним связано было, было, но осталось в Москве. Или будто не со мной вообще случилось… Это побег от реальности? Замещение? Да нет, непохоже. Кирилл — это не мой бывший. Он другой. Я это нутром чувствую.
И он тянется ко мне, а я не отсекаю, потому что не страшно… мне так чертовски безопасно и хорошо рядом…
Слышу, как дверь уборной открывается, а потом улавливаю голоса. Сначала даже не концентрируюсь, стараясь успокоиться, как вдруг…
— …Кирилл Юрьевич.
Одно имя тормозит и рубит меня на корню. Я резко замираю и даже перестаю дышать, пока собеседница той, кто произнес это заклинание, смеется.
— Может быть, она захочет Марата? Видела? Обнимал.
Меня моментально обдает колючими мурашками. В том, что обсуждают именно меня, сомнений нет. Только в каком контексте?..
— Я слышала, что она живет с ними.
— А что? Удобно. Если мне память не изменяет, Дана у Ани его по той же схеме увела.
— Ха, а в этом что-то есть…
Гиены снова смеются, но теперь в унисон, а я… будто в обрыв угодила.
Какой кошмар… настолько исказить правду? И так обидно…
— Но ты заметила, как на нее смотрел наш Дьявол?
— Может, поделят? Сначала один, потом второй. В любом случае, эта певичка не прогадала. Кирюша, может быть, и Дьявол, но…
— Что «но»? Господи, эта девчонка просто певичка. Ты думаешь, она на что-то может рассчитывать? Не смеши меня. Ей максимум светит роль его сто первой жертвы.
Каблучки стучат по направлению к выходу, а я так и стою, будто меня оплевали. И да, это действительно неприятно, когда про тебя говорят с таким пренебрежением. Да! Но в этом разговоре меня все-таки больше заинтересовало другое…
Что значит «сто первая жертва»?..
Выхожу, как в бреду. Мне что-то кто-то говорит, но я внимания не обращаю. Вижу Кирилла. Он стоит рядом с одним из высоких столов, оперевшись на него корпусом. Болтает жидкость в стакане, смотрит туда же. Я замечаю, как на него поглядывают и женщины, и мужчины, но никто не подходит.
Почему?
Они в нем заинтересованы, а он нет? Поэтому? Не-а. Тут что-=то другое. Боятся? Это ближе к правде. Но из-за чего?
Что значит «сто первая жертва»?
— Я уж думал, что мне придется… — начинает он, когда я подхожу, но не невтерпеж.
Тут же перебиваю.
— Что значит «сто первая жертва»?
Кирилл тут же застывает. Его лицо превращается в непроницаемую маску, и только взгляд выдает в нем живого человека.
Он пылает.
То есть, злится.
О боже…
Делаю небольшой шаг назад и шепчу сбито.
— Ты что… ты маньяк, да?
Потому что я не удивлюсь! Честно! После того, что со мной произошло… И да, приятно делать вид, будто это произошло не с тобой, но! Ха-ха! У меня для вас новости: приятно до поры до времени.
Что, если я в принципе магнит для таких вот типов?! Звучит правдоподобно, но… нет, я не могла в нем ошибиться.
Или могла?..
7. «Просто люди»
Кирилл
Около шести лет назад
Огни Петербурга толкают меня в блуд.
Я стою у панорамных окон своего офиса, улыбаюсь. Уже вечер. Медленно надеваю пиджак на свои плечи, сам думаю о том, где сегодня окажусь — за моей спиной монотонно зачитывается «сводка».
Майя.
Моя новая ассистентка.
Работает у меня уже три месяца, и да. Я абсолютно доволен ей.
Три месяца назад я позвонил в агентство и попросил кого-то, кто не отличился бы от мебели. Стула там, дивана. Не знаю, стола? Возможно, и стола.
Мне ее прислали.
Серая мышка. Так бы ее назвали, но, как по мне — просто обычная девчонка. Никаких длинных ног, она от горшка два вершка. Волосы завязаны в тугую кичку на макушке. Русые, но с медным оттенком. Опять же, мышиные по некоторым меркам, по нормальным — вполне себе ничего. На лице нет вульгарного макияжа, но миловидная. Точнее, обычная и здесь. Ничего выдающегося, как и в одежде. На ней был одет сомнительного вида костюм из толстой ткани, на ногах — бабушкины чулки. Страшные туфли с огромной, золотой бляшкой, похоже на бляшку от ремня моего отца, которым он меня периодически стегал. Я их сразу приказал ей выкинуть — неприятные ассоциации. А она спросила:
— Вы меня берете?
Конечно, беру! В основном потому что взять тебя я не желаю — да, вот такие у меня входные стандарты. Не очень высокие.
Но!
Мы три месяца работаем вместе, и я стал ловить себя на странных мыслях. Нет, желания плотского Майя у меня все еще не вызывает, но мне нравится за ней наблюдать.
Никакого яркого макияжа, никаких намеков и декольте, зато много того, чего на вершине мало.
Жизни.
В ней безумно много жизни…
— …Еще… кхм, Кирилл…
Как только звучит мое имя, я тут же сосредоточиваю взгляд на ее отражении в окне. Она ежится.
Улыбаюсь.
С боем заставил называть себя по имени! Без дебильного официоза, что мне, словно кость в горле, однако каждый раз ей не по себе. Это прикольно.
Улыбаюсь шире, плавно оборачиваюсь и прижимаюсь спиной к окну, теперь наслаждаясь в полной мере тем, о чем я говорил. Майя нервничает. Она сильнее сжимает края своей папки, от которой не смеет оторвать взгляда. Покраснела.
Неловко.
Ей хочется сбежать…
— Да-да? — протягиваю-пропеваю, как наглый кот.
Конечно, я все понимаю. Но я люблю играть с мышками — такой уж я козлина.
Майя тихонько вздыхает, чтобы взять себя в руки.
— …Я… я хотела вам напомнить…
— М?
Еще один вздох. Она поднимает свои глаза на меня — кстати, необычного оттенка. Медового.
— Я вам уже говорила, но… услышала ваш разговор по телефону и, кажется… лучше это сделать снова.
