— Ты случайно услышала? — вскидываю брови спокойно, потом склоняю голову вбок, — Или ты… подслушивала, Майюша?
Ох, вот это кайф…
Чистый, бурлящий. Вкусный.
Майя замирает. Она настолько не ожидала услышать от меня этих слов, что буквально в статую обратилась! А я смакую. Как ее щечки плавно заливает румянец, как она распахивает свои губки-бантиком. Как округляет глаза за стеклом своих очков — очарование. Само очарование!
Вот о чем я говорю.
На вершине много богинь. Все они прекрасны. Все они везде великолепны, но как любая богиня, все они холодны. Увы, это так. Женщины того мира, где я теперь стал своим, одинаково красивы и одинаково пусты. Каждое их движение, каждое слово похоже на хорошо отрепетированную речь. Ты всегда знаешь, что будет дальше. Ты всегда понимаешь, как это будет. Ты всегда можешь все просчитать, но самое печальное… они никогда тебе не дадут ничего настоящего. — а с Майей такого нет.
В ней одна жизнь и одна правда. Каждая реакция настоящая, чистая, опьяняющая. Я всеми ими наслаждаюсь…
— Я не. не… я…
Молча смотрю на нее, снова улыбаюсь. Ладно. Хватит на сегодня, иначе она уволится еще! А как я буду? Майя не только перекрывает мою потребность в свежем воздухе, но и отлично дополняет рабочий процесс. Она умная, пробивная. Главное, ответственная. Я всегда могу на нее положиться, в любое время и час. Куда я без нее? За три месяца она стала почти что моим смартфоном, без которого я тоже не представляю своего существования.
Не-е-е… хватит. Нужно притормозить.
Вздыхаю.
— Ладно, расслабься. Я пошутил.
— Я правда не подслушивала.
— Верю. Что там с напоминанием, Майя? Мне ехать нужно. Меня ждут.
— Как раз об этом…
— Ну! Пожалуйста, давай побыстрее.
Она кивает пару раз.
— Я услышала, что вы говорили с вашими друзьями…
— Дальше.
— Наверно, вы забыли. Сегодня вечером у вас свидание с вашей невестой и…
— Сука…
Откидываю голову назад, Майя замирает. Замолкает. Становится натуральной мышкой — ни звука.
Я издаю протяжный стон, потом тру свои глаза. Совсем об этом забыл! Гребаная Кристина. Пытается затащить меня в ресторан, чтобы пощеголять перед подружками и снова подчеркнуть свой статус.
Какой же беспонт…
У нас свадьба через полгода, об этом кто только с ее подачи не написал! Недостаточно, что ли?!
— Твою мать… — шепчу под нос.
У меня на вечер такие крутые планы! Мы с парнями давно не виделись: у каждого свои заморочки. Андрей ушел в биржу, он теперь «бро-ке-р». У Славы смешнее получается называть его так, если что. Он изображает совершенно дурацкий, английский акцент и строит губки куриной попой, как говорила еще моя бабушка.
Кстати, о нем. Слава побывал во всех рехабах России, но так и не смог вылечиться от разного вида зависимостей. Правда, теперь он их называет «маленькими грехами» и не загоняется. Занимается? Ничем конкретным. Ему и не нужно. Доход с Вавилона — колоссальный, чтобы он мог спокойно «прожигать свою лучшую жизнь».
Через полгода (перед самой моей гребаной свадьбой) Вавилону десять лет. Договорились встретиться, посидеть, подвести какие-то там итоги. Я этого хочу! А не рожей своей торговать.
Я по ним скучаю.
Наша лучшая, богатая жизнь, так уж сложилось, как-то больше порознь, чем вместе. Мы все в работе. Каждый занят Вавилоном, своими моментами, а на дружбу осталось совсем мало времени. Наверно, это взросление такое. Не знаю.
Неважно.
Перевожу взгляд на Майю и киваю ей.
— Позвони и отмени.
Она хмурится по-детски.
— Отме… нить?
— Да, дорогая. Скажи, что у меня какие-нибудь дела. Короче, придумай что-нибудь!
— Но…
Поднимаю брови.
Майя тихо продолжает.
— Уже почти время. Она, наверно, подготовилась и ждет вас…
Какая она забавная.
Я вижу эту искренность в ее глазках необычных, вижу непонимание. Наверно, я кажусь ей конченым эгоистом и ублюдком, но Майя просто не понимает. Она думает, люди женятся по большой любви; в ее мире это, наверно, и так. Я смутно помню что-то похожее, но мы на разных полюсах, и в моем... брак — это контракт. И, если честно, мне абсолютно плевать на соблюдения необязательных его пунктов.
— До завтра, Майя.
Киваю, хватаю телефон и выхожу из офиса. Поехал.
Огни Питера манят, я предвкушаю встречу со старыми друзьями — азарт, детство… счастье. Да, я, можно сказать, очень счастлив сейчас.
Сейчас
— …Питер горит для меня совсем другими огнями теперь, — говорю я.
Самому себе хочется вмазать — какая же хрень!
Какой бред…
Право слово, меня будто бы дернуло в какие-то абсолютно сопливые, розовые дали. Но как по-другому? Как?
Я прекрасно помню, что будет дальше в моем прошлом. Как сложится история? Которую не вырубить и не сжечь.
Она уже случилась — никуда не денешься.
Я помню, как вышел из своего офиса, прыгнул в машину и покатил на встречу. Эта встреча казалась мне встречей старых друзей, и я был очень счастлив. Но! Эта встреча стала началом конца… на самом деле. Не Вавилона — моего.
Как об этом рассказать девушке, которая тебе нравится? Чтобы ее не отпугнуть?
Я безумно боюсь ее оттолкнуть.
Катя бросает на меня взгляд с выгнутыми бровями вкупе. Она сама в шоке, старается переварить. Где тут ответ на ее вопрос, да? О сто первой-то жертве, да? Но ответ на этот вопрос сложно уместить в одно предложение, чтобы не отпугнуть ее.
Я хочу все рассказать.
Не только из интереса честного, мужского. Точнее, еще и из-за мужского и… короче. Я хочу рассказать ей всю историю, чтобы дать максимум данных. Чтобы она смогла все оценить, а не только сухие факты — зачем? Вы уже знаете ответ на этот вопрос…
Эгоизм, демоны… они все требуют ее никогда не отпускать! А я, как ни старался, все еще остался человеком с эгоизмом и демонами…
— И какими же огнями он горит для тебя теперь? — спрашивает она.
Я вздыхаю.
Одно радует: Катя не верит, что я психопат-убийца. На мое предложение уехать с приема она помедлила всего несколько мгновений. Поверьте, в нашей ситуации — это хорошо…
Мы стоим на набережной Фонтанки. Слышу, как между низенькими домами разносится эхо уличных поэтов. Они не декларируют стихи Блока или Пушкина, конечно, но пропевают стихи души нашей современности.
Что это? Ох, боже. Неужели, «Вахтерам»? Забавно…
Губ касается легкая улыбка. Я опираюсь на кованую оградку, отвожу взгляд от взволнованной Невы, смотрю на нее.
Она похожа на Майю.
Нет, не внешне. Разумеется, нет. Но в них обеих так много жизни… и если с первой я облажался, я ее убил. Вторую? Сберегу точно. Клянусь.
— Спокойствием и безмятежностью какой-то. Тишиной, — отвечаю тихо.
Катя склоняет голову вбок. Ее нежных губ тоже касается улыбка — и по телу дрожь. Мурашки.
Я так хочу, чтобы она осталась…
Рядом с ней я снова ощущаю все это. Мурашки, дрожь, жизнь… не-одиночество…
— А раньше все взрывалось?
— Ты себе не представляешь насколько.
— Я действительно не представляю. Ты кажешься таким спокойным… будто ничто в этом мире не может...выбить почву из-под твоих ног.
— Ох, это… далеко не так, — тихо смеюсь, снова смотрю на воду.
Красивая.
В ней снова многое отражается. Как и в моей душе…
Возвращаюсь к Катерине. Прости за то, что я сейчас скажу…
— Я не знаю, как коротко ответить на этот вопрос.
Она улыбается.
— Хорошо, ответь развернуто.
Ну да. Просто…
— Хотел бы я, чтобы это было так просто.
— Кирилл, тебе не кажется…
— Я не маньяк, — перебиваю ее.
На миг Катерина замирает, а потом вскидывает брови и кивает.
— Ну… я это уже определила для себя, раз стою здесь. С тобой. Просто напоминаю, — вскидывает руки, потом бьет себя по бедрам, — Мы ехали вдвоем на твоей машине. Через лес.
— Это был не лес.
