Плюхаюсь на диван и снова смотрю на Питер, который по-прежнему горит и полыхает яркими огнями. Прижимаю к груди коробку. У меня уже другая жизнь, пусть я и тяну за собой свои ошибки, которые висят на шее тяжелыми гирями и цепями.

В детстве я обожал сказку Чарльза Диккенса «Рождественская история». Если честно, до сих пор перечитываю ее или пересматриваю анимационный фильм с Джимом Керри в главной роли. Его и Гринча, но сейчас не об этом. Я себя больше всего идентифицирую все-таки с Эбенезером Скруджем. Помните? Диккенс его даже описывал так, как я себя ощущаю уже, кажется, целую вечность.

«Сжимающего, вырывающего, хватающего, царапающего, цепляющегося, алчного, старого грешника! Твёрдого и острого, как кремень… тайного, замкнутого и одинокого, как устрица. Никакое тепло не могло согреть его, никакой холод не мог его заморозить ещё сильнее. Ни один ветер не был более жестоким, чем он, ни один падающий снег не был более сосредоточен на своей цели, ни один проливной дождь не был менее склонен к мольбам. Проливной дождь, казалось, был доступнее для просьб. Самая гнилая погода не могла донять его. Сильнейший дождь и снег, и град только в одном могли похвалиться перед ним: они часто сходили на землю красиво, Скрудж же не снисходил никогда. Холод внутри него заморозил его старые черты, зажал острый нос, сморщил щеки, затруднил походку; сделал глаза красными, тонкие губы — синими; и проницательно заговорил своим скрипучим голосом».

Это я, приятно познакомиться. Каждое слово — это я. Помните, ему в самом начале является его деловой партнер? Он был весь в цепях своих прошлых грехов, которые пришлось тянуть и там, на другой стороне. Это снова про меня. Вообще, вся эта сказка — про меня. Я никогда не избавлюсь от своих цепей. Сколько бы я ни сделал, люди никогда не будут смотреть на меня иначе, чем на подлого козла, который разрушил не одну жизнь.

Одиночество — мое самое жестокое наказание.

Я немного жмурюсь и прижимаю коробку сильнее к груди, а потом улыбаюсь, когда слышу тихий писк. Открываю глаза и сразу же сталкиваюсь с проницательным взглядом голубо-зеленных глаз.

Это собака.

Смешно или нет, но мои друзья подарили мне щенка австралийской овчарки. Дана пошутила, что они по природе своей всех сгоняют в одну кучу, как я. Конечно, по мне так это глупое сравнение. Я давно уже отвык быть в компании, но мои навыки няньки оценили все. И Довод, и Мирон, и Марат. Их дети меня любят. Наверно, потому, что они еще не могут пользоваться интернетом, чтобы понять: меня любить нельзя. Я этого едва ли заслужил, но… щенок будет.

Он облизывает мое лицо и задорно лает, уперев лапки в грудь.

— Что? — усмехаюсь, — Тебе нравится твой новый дом? Имей в виду, приятель. Будешь грызть мою мебель — отправишься в приют.

Он лает еще раз.

Ладно… готов признать, что это самый удачный подарок за всю мою жизнь. И да, возможно, теперь я не буду чувствовать себя настолько дерьмово в Новый год, а может быть, это и вовсе знак? Что я все-таки сделал достаточно, чтобы наладить баланс во Вселенной и тоже выиграть счастливый билет. Может быть, даже… не знаю, в следующий Новый год, я уже не буду один?

— Надо дать тебе имя, — мягко говорю, а потом достаю телефон и открываю соцсети, — Но я не хочу промахнуться, поэтому сделаю это завтра, а пока… хочешь кое-что послушать?

Щенок снова тявкает, а я улыбаюсь и киваю.

— Да, я тоже хочу. Тебе понравится. Она великолепно поет…

Открываю страницу девушки, которую не знаю. У меня есть только ее имя — Катя.

Катерина…

Почти Великая, раз смогла тронуть мое сердце, но я никогда не стану к ней ближе. Потому что нельзя. Потому что я обещал себе стать другим человеком, хотя, признаюсь честно, когда я ее увидел, обещание сдержать стало самым настоящим испытанием.

Тихую, темную тишину нарушает мелодичный, сильный голос, а щенок замирает и прислушивается. Тебе нравится? Мне тоже. И, кажется, уже не так пусто и одиноко, да? Стало немного уютней…

Катя

Мне очень нравится Петербург. Кстати, гораздо больше, чем Москва, хотя я еще нигде особо и не была. Здесь царит совсем другая атмосфера чего-то таинственного и притягательного, но самое, наверно, главное, что я не чувствую порока. Только глубину, из-за которой хочется читать стихи...

Прошло две недели назад с тех пор, как меня, словно побитого (в прямом и переносном смысле) щенка, забрали из Москвы и привезли в Северную столицу. Первая встреча с Даной и Маратом прошла… кхм, очень странно и волнительно. Как только мы заехали в город, я стала накручивать теплую кофту Жени на пальцы и хмуриться. Тогда меня попытался успокоить ее Влад, мол, не переживай, мы не кусаемся.

Очень смешно.

Конечно, после всего того треша, который со мной произошел, мне мужчинам верить сложно, и ему я тоже не поверила, хотя ничего плохого от него не увидела. Влад терпеливо и с полным понимаем отнесся к моей трагедии, поэтому не давил, а спокойно направлял, когда мы приехали в больницу на хотя бы какой-то осмотр.

Мне было очень стыдно.

Если честно, я пыталась повернуть назад несколько раз, ссылаясь на то, что чувствую себя нормально, но Влад не позволил моему страху управлять ситуацией. Я готова признать, что это к лучшему. Он вел себя очень сдержанно и можно даже сказать мягко, при этом строго. Пока я переодевалась и умывалась, Женя успела рассказать мне, что у них дома в Санкт-Петербурге трое детей. Вот, четвертый на подходе.

Я, конечно, была в шоке… Скажу честно: она не выглядит как женщина, которая родила троих детей. Даже ее достаточно внушительный живот не может изменить того, что Женя очень миниатюрная, молодая девушка с копной просто потрясающих, волнистых волос. А глаза… у Жени просто потрясающие, широко распахнутые глаза. Да боже! Она в принципе невероятно красивая...и Влад тоже. Вместе они похожи на пару, которой кто-то сверху прописал быть рядышком всю жизнь! Клянусь! Я в моменте даже немного позавидовала, ведь, наверно, у нас с Дамиром тоже все это было. Вместе мы потрясающе смотрелись, любили друг друга когда-то и, наверно, мне долго казалось, что кто-то сверху и нам прописал быть друг с другом всю жизнь.

Но это не так.

Я теперь это вижу и знаю, когда познакомилась с Доводами. А потом сверху насыпали Дана и Марат. Я их уже видела вместе на фотографиях, но, конечно, в жизни это совершенно другие люди. Встреча эта состоялась возле их дома в маленьком сквере. Они меня встречали, и я, конечно же, сразу обоих узнала. Еще тогда, в Екб, я пристально следила за развитием их истории. Если честно, немного ненавидела Дану. Ладно, не немного. Но и меня поймите тоже! Поначалу казалось, что она — подлая змея, которая влезла в чужую семью! У замужних женщин ненавидеть их на подкорке записано. Тем более, если подлая змея выглядит вот так…

Дана потрясающе красивая, молодая, успешная девушка, похожая на модель Викториа Сикрет во плоти! Рядом с ней, наверно, даже Анджелина Джоли чувствовала себя ощипанной курицей, а что про меня говорить? Еще и с огромным синяком на пол-лица.

Стыдностыдностыдно…

Я никогда этого не понимала. Почему женщина стыдится рассказать, что муж ее бьет, а теперь до меня дошло. Ты не то чтобы себя винишь, просто чувствуешь себя конченой, если по доброй воле вышла за такого человека замуж. По крайней мере, я себя чувствовала именно так, ведь… ну, давайте не будем забывать, через какой ад протащил меня мой «любимый» муж, ага? В свете этих событий совсем, наверно, неудивительно, что когда я вышла из машины, не могла поднять глаз на своих спасителей. Влад и Женя, которая проспала почти всю дорогу, тоже вышли следом. Пока мужчины обменивались новостями и тихо посмеивались, Женя отдала Дане карту и мой рецепт на заживляющую мазь. Сотрясения у меня, кстати, не было. Тошнило на стрессе. Ну, и все-таки меня сильно ударили прямо по лицу! Такое бывает, но ничего криминального. Как говорят? Ах, да, до свадьбы заживет.