— Кстати, — наконец-то говорит она, а потом улыбается, — Я рассчитываю на хорошую зарплату…

— Что?

— Ты меня услышал. Если уж берешь меня ассистенткой, то знаешь, что я в этом ничего не понимаю, и тебя это устраивает. Значит, плати мне, как полагается!

Моргаю пару раз. Чего?!

— Ч-что? — тупо переспрашиваю, — Ты слышала, что я сказал?

Катерина берет паузу; слава богу, короткую. Гордо вскидывает голову, складывает руки на груди и заявляет.

— Пока я слышала только короткую, сухую сводку, но...я хочу послушать всю историю, Воланд.

Наверно, так бывает? Да? Или мне снится? В прочем, неважно. Я смотрю на эту маленькую женщину и понимаю, что даже если у нас ничего не получится, за нее одну я весь мир разорву на части.

За этот миг, когда она не испугалась. За то, что дала мне шанс и смело посмотрела в глаза уродливой правде.

За то, что она не отвернулась!

А я восхищен; до конца своих дней...я за нее весь мир уничтожу, если она только попросит...

С губ срывается смешок, который перерастает в смех. Настоящий. Не помню, когда в последний раз он таким был… может быть, очень много лет назад. До вершины. До Вавилона. До всего этого бреда… Ведь здесь… на набережной Фонтанки мы так похожи на обычных людей…

У меня за спиной нет дерьма и демонов.

У нее нет ее демонов.

Просто люди.

Просто гуляют.

Просто не могу перестать друг на друга смотреть, пока вокруг сияет Петербург всеми его огнями…

Катя

Две недели спустя

Говорят, если с тобой случается что-то плохое, то, если ты сможешь остаться человеком в этой агонии, когда-нибудь судьба отблагодарит тебя за силу духа и пошлет что-то невероятно хорошее. Оно перекроет всю боль; перечеркнет собой тьму. Мне довелось пережить ужасную боль от ужасного предательства, и, судя по всему, я осталась в ней человеком. По крайней мере, несмотря на все ошибки — я осталась собой. Иначе как все это объяснить?..

Я медленно прохожусь по небольшой, но уютной квартирке. Здесь кухня соединена с гостиной, и как в американских фильмах, ровно посередине комнаты стоит диван. Он изумрудного цвета. Такого… ну, очень глубокого и красивого оттенка, сочетающегося с остальной мебелью — она карамельная. Небольшой столик с четырьмя стульями у окна, барная стойка, аккуратная кухонька. Рядом выход на балкончик, где стоит стол и еще один стульчик.

Прямо по коридору — спальня. В ней добротная гардеробная, которую я уже успела наполовину заполнить. Мои пожитки сейчас равны примерно трем сумкам, разобранными почти сразу.

Мне не потребовалось много времени. Дана отказалась принимать еще и деньги, которые потратила на меня. И мало того что отказалась! Она отдала мне неплохую зарплату за тот единственный пока вечер — за мое выступление. На них я купила симпатичные мелочи, и теперь эта квартира — уютная, живая.

Подвесив гирлянду к потолку, я добавила пару мягких подушек, купила красивое постельное белье, пушистые полотенца. Всякие вонючки, фигурки, пару книг… да, это мое место теперь.

Хотя изначально эта квартира принадлежит Кириллу.

Говорят, когда с тобой случается что-то плохое, главное — не вешать нос. Если ты вышел из ситуации достойно, то тебя обязательно будет ждать награда. Мне кажется, что он моя награда…

Я тихо усмехаюсь, заправив волосы за ухо. Осматриваюсь. Возможно, так как он уже сделал для меня слишком много, следовало по законам хорошего тона отказаться от этой помощи — под номером миллион, если бы кто-то вел список. Но я не стала. Может быть, слишком хорошо помнила его слова в Москоу Сити? А может быть, мне просто хотелось почувствовать, как за тобой кто-то ухаживает?

Больше последнее. Я это знаю…

Ежусь.

Прикрываю глаза.

Сегодня суббота, завтра у меня последний выходной — в понедельник я выхожу на свою новую работу и сильно волнуюсь. Планировала в этот вечер расспросить Кирилла по поводу дресс-кода, но… думаю, не получится.

Я планировала устроить небольшой сабантуйчик. Можно сказать, новоселье, но…

Ложка дегтя.

Да-да-да. Вот она. Моя ложка дегтя в море меда…

С самого обеда девочки по очереди прислали мне сообщения о том, что не смогут приехать. Женя сослалась на проблемы с детьми, Дана на неприятности в фонде, а Юля сказала, что Мирон вовсе забыл о том, что мы должны были встретиться — он заказал столик в крутом ресторане, куда она очень хотела попасть. Все, разумеется, извинялись, однако… думаю, это мое прошлое.

Я им не поверила.

Внутри разлилось такое гадкое, неприятное чувство, которое обычно называется просто «паранойя». Я словила паранойю и загрузилась по полной, надумав себе, что так они дают понять, будто не хотят общаться. Разумная часть меня трубит — не верь! Ты спятила?! С чего вдруг им так поступать?! Но сердечная жила помнит, какими женщины могут быть. Как филигранно, как четко они врут… если есть такая необходимость.

Ругаю себя.

Я стараюсь напоминать каждое мгновение о том, что тогда мне врали из-за Золотова. Сейчас мне врать кто будет? Из-за Кирилла? Но он же совсем не такой… он не манипулятор. Точнее, скорее всего, самый искусный из них всех, но...не в моем случае.

Откуда ты знаешь?!

Просто знаю...

Разговор пытается ожить в моей голове и подчеркнуть очевидное. Да, немного завибрировало внутри информация про сексуальный скандал. Если честно, руки дико зачесались залезть в гребаный интернет и все узнать самой! Ведь он так… тянет! Господи! Зачем же он так тянет?!

Но я вспоминаю каждый раз его лицо.

Нет… дело не в плохом. Скорее, в человеческом.

Когда Кирилл сказал мне все это на берегу Фонтанки, я видела его глаза. Они умоляли дать время, а еще они молили… не уходить. Возможно, кто-то посмеется надо мной; вполне вероятно, я бы и сама посмеялась. Однажды попав в эту ловушку, не понимаю, почему я снова в нее иду? Верю…

Я ему верю и ничего с собой поделать не могу. Будто мы с Кириллом связаны незримой нитью, а все, что есть внутри него, отражается во мне.

Бред, конечно. Так не бывает! Пережитое говорит о том, что не бывает никаких тесных связей — с Дамиром ведь не сработало! А с кем-кем, но с ним мы были по-настоящему связаны, однако…

Я просто не могу.

На берегу Фонтанки у меня был выбор. Он буквально в лоб мне его и предложил — беги. А я осталась… не могу. Или не хочу? Ведь я хотела остаться, и ничего не поменялось.

Сейчас включительно.

Я снова смотрю на свой телефон. От моего новоселья отказались все, осталось дело за малым. Я жду сообщения от Кирилла, но вместо того… в дверь раздается короткий звонок.

Резко вскакиваю. Дыхание перерубает. Я все с головы до пят покрываюсь мурашками, и чтобы сдвинуться с места, приходится сильно прикусить губу.

Срываюсь с места. По пути изо всех сил стараюсь уговорить себя на то, что это не он. От него ведь, ну правда, всего ожидать можно. Возможно, он сделал еще один широкий жест, от которого у меня будет еще больше мурашек и тока.

Это цветы? Да, вполне. Я сейчас открою дверь, на пороге будет стоять незнакомый мужчина с шикарным букетом, а внутри него карточка. На ней размашистым почерком осталась строчка:

«Прости, что не получилось. К»

И это будет обязательно тесненная бумага. Прямо как в каком-то невероятно пошлом, любовном романе…

Боже.

Закатываю глаза, стараюсь притворяться перед собой, что не волнуюсь. Главное — меня не заденет его отказ появиться здесь! Не заденет и точка!

Но…

Я теряюсь, как только открываю дверь. Кирилл тут же поднимает глаза и слабо улыбается.

— Надеюсь, я не опоздал?..

Само собой, он не опоздал. Нельзя опоздать на вечер, который ты уже заведомо-негласно отменила.

— Ты пришел…

Стоит прозвучать фразе, как я обращаюсь в наблюдение. Это происходит само собой, просто глаза напрягаются так сильно! Ведь я боюсь, что это морок…