Просто проблема в том, что я тоже не могу — это мое сердце и мои истинные желания…
Встаю на полупальчики, кладу ему руку на щеку и целую. Знаете, как ощущается этот поцелуй? Как облегчение.
Я целую его и, задыхаюсь, когда страсть нас с головой накрывает, и он мне отвечает — я все равно наконец-то дышу полной грудью. Потому что это облегчение. Что-то лопнуло, и что-то вот-вот родится...новое, непонятное...опасное? Возможно.
Очень может быть.
14. «Маленькая смерть и громогласное рождение»
Катя
Сейчас
Это одновременно больно — когда рвутся старые связи, наверно, всегда больно. Нелегко просто так взять и перевернуть все, что ты знал до этого момента, даже если страница уже перевернута. Полагаю, что-то внутри тебя все равно остается… до этого самого момента, когда одновременно больно и так прекрасно.
Я не сожалею и не чувствую, что поступаю неправильно. Просто это всегда больно, когда рвутся старое и рождается что-то новое… если честно, даже неважно, в каком дуэте, и суждено ли этому дуэту в принципе быть. Это больше о тебе самой. Уже совсем другой девочке…
Поцелуи обрушиваются, как водопад. Градом, безжалостными каплями, от которых тебе нечем дышать, и нет ни секундочки, чтобы это исправить.
А хочется ли?
Если честно, совсем нет.
Я не хочу останавливаться, запуская пальцы в его волосы. Моя кожа — пожар, а внутри бьет дикая пульсация, от которой сердце будто вот-вот выскочит из груди. Или подогнутся коленки. Или все вместе.
Я прикусываю его губу, Кирилл тихо рычит, а потом кладет руки на мои предплечья. Прерывает поцелуй.
Заглядываю в его глаза — там темнота бескрайняя. Но она не пугает, а наоборот завораживает. Тьма, так похожая на ночное бескрайнее небо с вкраплениями бесконечных звезд и тайных миров...
Кирилл еле дышит. Похоже, он в таком же положении, что и я: на щеках играют желваки, а кожа покрылась испариной. Кирилл смотрит на меня, но мы ни о чем не говорим. И я знаю, что не будем.
Отворачиваюсь, вонзая в мягкую обивку бильярдного стола ногти, но не сбегаю. Даже мысли такой не возникает, потому что… не хочу. Да, я боюсь немного. И даже если много — это неважно. Какая-то часть меня боится переступить черту и расстаться с мужем навсегда, но ее совсем мало. Это часть, которая, как и все люди, просто боится перемен, ведь совсем не знает, что будет там — за порогом привычной и хорошо знакомой действительности. Но помимо этого есть что-то большее, и это что-то то самое влечение, о котором так многого говорят...
Внезапно понимаю, что больше абсолютно точно не люблю своего мужа. Я хочу Кирилла, а когда любила, не могла себе представить, что буду изнывать от прикосновений другого мужчины. Что буду мечтать! О другом мужчине…
Даже мечтать…
А я мечтаю. Сексуальное напряжение, как голодный зверь, рвет на части.
Черт возьми…
Меня так к нему тянет, будто он — уже часть меня.
Сделай это.
Страшно, что он остановится, но Кирилл предупреждал: мне нужно уйти сейчас. Я не ушла. Я спровоцировала, и уже поздно…
Он легко касается лямок на моих плечах, а потом медленно тянет их вниз. Горячее дыхание разбивается о кожу в мурашках. Язык проходится следом. Клыки.
Черт.
Издаю хриплый стон, откинув голову назад.
Господи, как медленно…
Платье соскальзывает на талию.
Как медленно…
Пульсация разбивает нейроны. Ни о чем думать не могу… мне нужно унять эту боль. Она физически ощущается! Внизу живота.
Ко мне так давно никто не прикасался… так…
Одной рукой он сжимает мои тазовые кости справа, второй легким движением расстегивает бюстгальтер. Наверно, если бы во мне осталось хотя бы немного разума, я бы ревновала.
Кирилл шумно выдыхает. Он встает ближе ко мне, прижимается сзади так, что я ощущаю его эрекцию поясницей. Отпускает меня — и нет, — ладони медленно скользят по телу. Выше. К груди, которую сжимают, придавив к своей груди.
Клянусь, я всем своим телом ощущаю его бешеный пульс.
Как медленно!
Резко поворачиваюсь и снова его целую. Требуя. Я не хочу, чтобы было так медленно — я не могу, чтобы было так медленно!
— Возьми меня, — шепчу.
Мне кажется, как безумная.
— Сделай это…
Кирилл издает сдавленный стон, а потом подхватывает меня под колени и резко разворачивается. В груди взрывается дикая, какая-то детская радость — я узнаю это направление.
Постель.
Та самая…
И я бы непременно улыбнулась, если бы могла, но… снова под толщу воды с головой. Снова в страсть — и мне плевать, что будет дальше.
Пока он несет меня, я стаскиваю с его плеч рубашку. От поцелуев ноют губы. Как же меня сейчас раздражает эта дурацкая одежда! Она как будто пропитана крапивой — кусает…
Падаю на кровать. Дурацкие брюки тоже долой! Подползаю к нему, хватаюсь за ремень и расстегиваю его. Кирилл хрипло усмехается.
— Не…
Молчи, господи!
Тяну его за руку на себя.
Если это сейчас же не произойдут, если он не заполнит меня собой, как я хочу — точно сдохну. И будто нет в тебе разума совершенно. Только не сейчас…
Кирилл упирается рукой в постель рядом с моей головой. Я снова его целую. Так, будто не могу напиться — и это действительно так. Я не могу. Слишком долго ждала… и словно на самом деле успела сойти с ума.
А может быть, тут что-то другое? Я пока не понимаю. Слишком много эмоций, слишком много чувств. Все, что я знаю — хочу, чтобы он был во мне. Даже если это неправильно…
Он отстраняется, но лишь затем, чтобы перейти на мою шею. Поцелую влажными следами безумной похоти остаются на теле. Он спускается к груди, проводит языком вокруг ореола, а потом захватывает зубами сосок и совсем чуть-чуть прикусывает — а мне как будто в голову дали! Бах! Взрыв… и я снова задыхаюсь.
Выгибаю спину. Ерзаю на постели, которая вот-вот как будто бы воспламенится. Что со мной? Раньше такого никогда не было.
Что со мной?..
Я никого так не хотела, хотя думала, что знала о сексе и желании все…
Нет. Похоже, нет. Он во мне открывает какие-то сумасшедшие грани.
Кирилл выдыхает, оставляя части своего огня на моей коже, а потом идет ниже. К животу. И я чувствую, как он перекладывает вес, чтобы спуститься еще ниже, но… черт возьми! Ты издеваешься?!
Рычу от нетерпения, хватаю его за плечи и тяну обратно.
— Если ты меня сейчас не трахнешь, я сдохну. И будь уверен, тебя за собой потащу!
Думаю, Кирилл хотел бы что-то ответить. Я вижу это в его глазах — кажется, — но, видимо, вид у меня настолько безумный, что он решает не рисковать. Целует меня, проталкиваясь языком, а через мгновение, наклонившись чуть вправо, упирается и резко подается бедрами.
Я издаю громкий стон и откидываюсь на подушки, закрыв глаза.
Вот и все.
Связи разорваны.
Сладкая боль вместе со сладким наслаждением растекается по телу, но есть что-то еще… и это что-то называется просто. Облегчение.
Все действительно закончилось.
Вместе с этим толчком и чувством абсолютной наполненности, по ветру рассыпаются остатки того, что было в моем сознании, связанное с Дамиром. Не наше прошлое, а будущее, о котором я мечтала когда-то… за то, что я с таким упорством боролась.
Я обнимаю Кирилла за плечи, прижимаясь всем телом к нему. Запускаю пальцы в волосы. Закрываю глаза, ощущая запах его — такого другого, — одеколона. И вообще его.
Они такие разные…
Дамир был большим. Кирилл меньше, но каждый изгиб его тела — броня и сталь. А каждый его толчок внутри меня… дыхание, а не смерть.
Перед глазами встает странная картина. Мы с Дамиром в старости держимся за руки, но будто бы замерли во времени и посерели, как в сепии. В нас нет объема, и мы больше похожи на фотографию. Девять на двенадцать — с наивной подписью «на память».
Хах…
Играет эта музыка. С нашей школьной дискотеки, где он впервые признался мне в любви, а потом хлопок! И все.
