Мы разлетаемся по ветру, как сгоревшая бумага, на фоне брызжущего алым рассвета.

Конец.

Квантовый скачок впереди сквозь пространство — если бы я, конечно, знала, что это такое, хотя звучит так, будто теперь знаю.

— Я здесь, — шепчу еле слышно, а сама улыбаюсь.

Я здесь, и все закончилось...

— Что? — переспрашивает он.

Мотаю головой, облизав пересохшие губы, а потом смотрю на него и тянусь ближе. Обнимаю за шею — и еще ближе, — касаюсь его губ.

— Ничего...ничего. Не останавливайся. Пожалуйста, сильнее...

Даже если ничего у нас не получится, ты бы знал… насколько я тебе благодарна за это окончание.

Кирилл пару мгновений оценивает, думает о чем-то, но почти сразу эти мысли ускользают от него; тонут в наслаждении. Поставив руки на подушки по обе стороны от моей головы, он углубляет поцелуй и толчок.

Еще толчок.

На этот раз плавный, медленный, дразнящий. Он отвечает мне, сжимая подушку пальцами.

Еще толчок.

И еще один…

Еще…

А в следующий момент неожиданная, мощная волна накрывает меня с головой — и я разлетаюсь на части.

Когда это происходит, мы только вдвоем.

Это примечательно — кроме нас здесь никого не осталось…

Закутавшись в плед, я стою и смотрю на огни Петербурга. Как оказалось, в секретной комнате у Кирилла есть выход на крышу.

Не спросила разрешения…

Он ушел за водой вниз, а я просто встала и пошла — наверно, мне нужно было немного осмыслить все то, что я сейчас пережила.

А пережила я очень много: маленькую смерть и громогласное рождение. Как будто из пепла! И абсолютно точно заново.

Глупо улыбаюсь, касаясь своих губ.

— Думал, ты сбежала.

Я не дергаюсь, когда слышу его голос, будто бы чувствовала, что он сейчас придет. Оборачиваюсь и усмехаюсь.

— Сложно бежать, когда ты не знаешь, где твое платье.

Кирилл слегка улыбается и подходит ближе. В его руках бутылка воды, и он ее абсолютно нехарактерно крутит. Будто бы нервничает.

Пару мгновений смотрю на это, потом поднимаю глаза. Шутка срывается с губ:

— Ты постоянно говоришь о моем побеге… не потому ли, что хочешь, его действительно лицезреть, ведь так?

— Ты жалеешь? — выпаливает он вдруг.

Что?

Хмурюсь.

— Прости?

Издав смешок, Кирилл запускает пальцы в волосы, а потом поворачивается лицом к небольшому заборчику из темных труб и опирается на него руками. На меня не смотрит — вниз или на огни, что неважно. Главное — опять не на меня.

— Мне просто показалось… ты пожалела? О том, что мы…

— Нет!

Бросает на меня взгляд.

Я поворачиваюсь к нему лицом, придерживая плед пальцами.

— Что тебе показалось?

— Как будто ты хотела поскорее… ну, перейти к делу. Как будто боялась передумать или типа того.

Эм… ну ясно.

Да, я об этом думала: что со мной произошло? Что это было за безумие? Хотя я в целом не очень люблю прелюдия, но… думаю, дело совершенно не в этом.

Отвожу взгляд и тихо вздыхаю. Ладно уж… что скрывать?

— Нет, я не пожалела, просто…

— Просто?

Бросаю на него взгляд, но снова прячусь. Я могу это произнести, и мне нечего бояться! Но точно не ему в глаза.

— Просто у меня никого не было, кроме Дамира. И… мне кажется, я… ну, немного стесняюсь и все такое.

— Ты мне угрожала.

С губ срывается смешок. Перевожу на него взгляд и уже не отворачиваюсь. Не хочу. Кирилл улыбается — такой красивый…

— Просто напоминаю…

— Ну я стесняюсь, а еще у меня давно не было секса. Вот такой вот коктейль. Поздравляю, ты меня поймал.

— Я...

— А ты?

— М?

— Пожалел?

Конечно, я жду отрицательного ответа. Это очевидно. Вкупе со всеми сказанными словами — другого ждать просто глупо! Но…

— Да.

Что?..

Судя по всему, все мое ущемленное эго тут же перетекает на лицо, так как Кирилл сразу делает на меня шаг и тянется к руке. Единственное, чего я сейчас хочу — это отпрыгнуть в сторону.

Пардон, не единственное. Еще его убить.

Не успеваю. Он ловки, как кот, успевает сцапать и подтянуть к себе.

— Спокойно…

— Пусти. Я предупреждаю…

Кирилл подцепляет подбородок и заставляет посмотреть себе в глаза. На его губах играет ласковая улыбка.

— Мне, конечно, безумно нравится, как ты меня предупреждаешь, но прежде чем ты закончишь, дай закончить мне.

Хочется, наверно, протестовать, однако… я не могу. Он меня одним взглядом успокаивает, и я застываю.

Или просто хочу это услышать? В надежде, что он имел в виду что-то другое…

Кирилл проводит пальцами по моей щеке, чтобы убрать волосы.

Нежно.

От этого прикосновение вопреки обиде по телу пробегают мурашки.

— Я много раз представлял себе нашу ночь, но всегда хотел, чтобы с тобой было правильно.

— Я сделала что-то не так? — срывает с губ, и я тут же краснею. И хмурюсь.

Черт… как жалко это прозвучало…

Кирилл издает тихий смешок и приближается. Совсем слегка касается моих губ и хрипло шепчет.

— Ты была великолепна. Дело не в тебе, а…

— Во мне? Это хотел сказать?

— Да.

— Какое клише.

— Возможно, — усмехается он в ответ на мою ядовитую шпильку, — Но так сложилась жизнь. Я хотел, чтобы ты знала все, и чтобы у тебя был выбор. Теперь у тебя нет выбора.

— Прости?!

— Ты влюблена в меня.

Не вопрос. Утверждение. Я замираю от него, глазами хлопаю, краснею еще сильнее. Пожалуй, меня как будто бы скинули в чан с кипятком, а это… непорядок. Мягко говоря.

— Тут должен быть вопрос, — выталкиваю из себя, но он слегка мотает головой и улыбается, продолжая смотреть мне в глаза.

Как укротитель змей, чтоб его…

— Нет, не должен. Я не дурак, Катерина. Я это знаю. Ты в меня влюблена, и теперь… будет сложнее. Из-за того, что я не смог сдержаться.

— Сложнее?..

Даже скрывать не буду, что звучу до безобразия жалко. Как очень-очень напуганный ребенок, который вжимается в угол.

Только я вжимаюсь в себя.

Мне страшно! Да! После всего того, что мне пришлось пройти, страшно теперь… снова. Вдруг будет больно опять?!

— Что ты имеешь в виду?

Кирилл тихо усмехается.

— Ты боишься.

— Ты делаешь так, чтобы я боялась. Что ты имел в виду?

— Я никогда не причиню тебе боли, — хрипло говорит он, а в его глазах именно она — боль.

И мне сразу стыдно…

Я его обидела. Подумала плохо, отталкиваясь от его прошлого.

— Ты не можешь на меня обижаться, — вопреки этому говорю, чуть отстраняюсь, — Не ты один здесь ранен.

— Я знаю.

— Зачем тогда делаешь это? Отталкиваешь.

— Я держу тебя, разве ты не видишь?

— Ты понял, что я имею в виду. Не дурак — сам сказал.

Кирилл издает еще один тихий смешок, кивает пару раз, а потом отступает.

Я ежусь, обнимая себе за плечи, и хоть он на меня не смотрит, изучая гладкие, темный пол своей крыши, я его не отпускаю.

— Ты намеренно меня пугаешь. Выбираешь слова, чтобы… я подумала плохо. Зачем?

Он жмет плечами.

— Я уже отвечал на этот вопрос сегодня, Кать. Такова моя природа.

— Боюсь, это не природа, а твой страх.

И хоть город не спит даже в такое время, я не слышу его шума — здесь на крыше мы снова одни. Глаза в глаза. И тень в тень. Одно прошлое вошло в другое прошлое, как два огромных корабля. Нос к носу…

Он шумно выдыхает, потом трет свое лицо, а когда опускает руки и поднимает глаза, я понимаю, что с ним тоже это произошло.

Кириллу не нравится быть уязвимым. Он уязвим сейчас. Он открывает душу и говорит то, что предпочел бы скрыть — и он тоже рождается заново, когда делает это. Отпуская все то, что так сильно тянуло его на дно…

— Я тоже в тебя влюблен. Кажется, абсолютно безумно. И ты это тоже уже знаешь, но все-таки… надо сказать.

— Раз ты раскрыл мой секрет? — слабо улыбаюсь.

Он тихо усмехается и чуть приподнимает брови.

— Секрет?

Слегка его толкаю, чтобы не кичился тут своей проницательностью.