— Как?
— Привяжут к койке и будут кормить парентерально. Это очень неприятно, так что лучше не выпрашивай и ешь нормально.
— Какая забота…
— Ну… тебе понадобится много сил. У Дани на тебя большие планы.
Боже…
Мне кажется, что следующий вопрос звучит… нет, даже не звучит. У меня только губы шевелятся, но Настя его понимает: что он будет делать со мной?..
На ее лице появляется страшная, пустая и жестокая улыбка. Широкая. Как в фильмах ужаса.
А потом вердикт:
— Все, что он захочет.
Я отступаю на шаг. Мои глаза широко распахнуты, а сердце стучит настолько тяжело, что, мне кажется, будто вены порвутся на хрен.
Но наставления продолжаются.
— Еще один совет: не зли его. Ты его уже достаточно выбесила, и ты уже нарвалась. Не делай хуже. Он не пострадает, ты — да.
— Я…
Не знаю, что «я». Застываю. Слова пропадают. Звуки пропадают. Я даже не слышу своего сердца — глохну. Все меркнет.
Я вижу только ее пустые глаза…
— Ты теперь его питомец, Катя, а жизнь питомца всегда зависит от его хозяина. Питомец может спокойно существовать рядом, а может оказаться там, где никто не захочет быть. Поверь мне. Поэтому… лучше просто прими свою судьбу: ты никуда не денешься. Через пару дней Дамир скинет сообщение твоему Кириллу, в котором будет написано о твоем решении вернуться обратно к мужу…
— Он ни за что не поверит…
— Поверит. Он же тебя бросил? Мы это слышали. Весь ваш разговор, и все, что между вами происходило, тоже знаем. Пара точных фактов, уже подорванное доверие и бам! Ситуация решится сама собой. Тем более, твой гик очень в себе не уверен. Он решил примерить роль страдающего от мук совести принца, и это его главная слабость. Знаешь, что это значит для нас? Сила. Брешь в броне, по которой можно засадить и выиграть. Согласись. Звучит разумно и так похоже на победу.
Медленно опускаю голову. Из глаз катятся огромные слезы размером с кулак.
К сожалению, ее слова имеют смысл. Имеют! Как бы это ни хотелось не признать, но психология так работает. Я сама знаю! Я сама была на том месте…
Сомнения. Страх, который шепчет, что ты недостоин лучшего… все это рубит на корню связь, которая подсказала бы, что я никогда не вернулась обратно.
Он поверит…
— Даня будет в восторге... - задумчиво произносит она, глядя куда-то мне за спину, — Он одержит победу над своим кумиром...
— Кирилл не такой, как твой муж.
— Ну да. Конечно. Ты знаешь, кто он? Что он сделал? Я просто так и не поняла. Он тебе рассказал...конец истории?
Щеки резко вспыхивают. Настя кивает со смешком.
— Ох, боже...нет. Ты не знаешь...шикарно...
Сглатываю горечь и сухую таблетку, а потом выпаливаю. Не хочу этого слышать.
— Что будет дальше?
— Пару дней проведешь тут. Одна. Даня готовит для себя праздник, хочет отпраздновать свою победу перед всеми, кому он проиграл.
— Они у него все на быстром наборе. К чему эта тягомотина?
— А ты хочешь побыстрее?
Нет, я хочу узнать больше и понять, что мне делать.
Вслух этого не произношу, но Настя не дура. Она никогда ей и не была.
Улыбается...
— Все еще теплишь надежду? Это будет забавно. В подвале есть дыба, и даже без секса, с ней можно круто поразвлечься. Например, приковать тебя к ней, сорвать твое шмотье и заставить все смены охраны по очереди на тебя поссать. Как тебе перспектива?
Отшатываюсь.
— Ты...ты...больная!
— Вижу, не очень радужная. И это только то, что придумала я. У меня не такая богатая фантазия, как у Дани. Давай. Рискни. Сбеги, чтобы тебя поймали, дай ему повод немного тебя помучить. Я хочу на это...
Заткнись-заткнись-заткнись!
— Зачем ждать?!
— Ну...нужно же проверить точно, что Ермолаев искать тебя не будет. И дергаться тоже.
— А если даже попытается...найдет мой телефон у Дамира...
— Да… видишь? Всё гениальное — просто.
Но сообщениям он все-таки может не поверить. Кирилл умный. Он умный...
— Если ты видишь тут лазейку, то зря, Катюша. Потребуется? Тебя заставят сказать все то, что нужно будет сказать.
— Что?..
— Так...просто предупредила, что план продуман до мелочей, и это хороший план. Даня всегда получает то, что он хочет...
Настя касается моей щеки ледяными пальцами, но я отскакиваю. Тяжело дышу, смотрю на нее, как зверь на охотника с ружьем. В глазах один вопрос: за что?!
А она в ответ просто жмет плечами и говорит:
— Тебе просто не нужно было усложнять. Если бы ты дала ему, все бы уже закончилось, но нет… ты не хотела играть по правилам и думала, что сможешь эти правила разрушить. Видишь? Не можешь.
— Я не пыталась разрушить никакие правила. Я просто не хотела быть такими, как вы.
— И все равно такой станешь, Катюша. Тебя заставят, сломают и прогнут. Дане не отступится. И как это произойдет, решать остается только тебе. Через боль? Снова? Можешь пройти этот путь еще раз, пожалуйста. Или просто расслабиться и принять правила игры. Это ведь легко. Отпустить ситуацию и...всего-то расслабиться. Даня может быть почти нежным...
— Я вижу тебя и вижу, какое огромное удовольствие ты получаешь.
Настя замирает. На моих губах появляется ухмылка.
— Ты пустая, Настя. Я тебя совсем не узнаю. Что он с тобой сотворил? И что ты сама позволила с собой сделать?
— Это забавно, если ты считаешь, будто у тебя будет выбор не позволить чего-то.
— Помнится, ты говорила...
— Я не хотела твоего мужа, Катя. Никогда.
И никого не хотела.
Будто добавляет она, а у меня все волосы на теле дыбом. Боль в ее глазах становится буквально ощутима.
— Он тебя...заставил?
— Дамир?
Дамир на это не способен. По крайней мере, не был.
Чуть мотаю головой.
— Твой муж.
Мне кажется, в нем пролегает огромная печаль, а голос становится тяжелым. Тихим. Почти шелестом...
— Теперь уже точно не имеет значения. Ни для кого…
Прищуриваюсь. Цепляюсь:
— Почему теперь?!
Она поджимает губы.
— Почему?!
В ней появляется жизнь.
Страх.
Сказала лишнего…
— Настя!
Нет. Никакого ответа. Настя просто разворачивается и идет к двери. Я за ней:
— Настя! Почему теперь?!
Бах! Дверь захлопывается перед носом. И тишина. И время.
Пара дней? Неделя? Сколько?..сколько мне еще осталось жить?
21. «Питомец. Часть II»
Катя
Я не знаю, сколько прошло времени. Механические шторы ни разу не открывались.
Устала.
Спать почти не получалось. Иногда до меня доносились тихие разговоры с первого этажа, а иногда я слышала смех.
Смех.
В этом доме он казался настолько же инородным, как женщина с шарами и широкой улыбкой на кладбище.
Стены давили.
Я забилась в угол, сжалась и смотрела в одну точку. Иногда усталость пересиливала, и я засыпала. Не думаю, что это длилось долго, потому что когда я снова приходила в себя, тело было похоже на кусок избитого мяса. Хотя меня не били. Если только мои мысли.
Страшно было постоянно. Иногда так сильно, что дрожали руки, а сердце словно вот-вот должно было остановиться. Тишина пугала; затишье грозило показать бурю столетия, какую еще никто не видел. Может быть, так оно и было — в своей жизни, пройдя через ад влюбленного до последней запятой сердца, я думала, что хуже уже не будет. Оказалось, бывает всегда.
Пару раз мне хотелось умереть. Очень-очень. Сбежать… было нереально. И страшно. Страх имеет свойство парализовать, и даже мысли о том, что Настя могла специально меня запугать, лишь на миг позволяли взять себя в руки и попробовать хотя бы подумать в сторону спасения.
Я смотрела на дверь, и снова начинало тошнить и трясти.
Настя приходила несколько раз. Она сидела в кресле и смотрела, как я ем. От меня ничего не скрывали — что было, если честно, тоже совсем невесело. Словно очередной ход в какой-то психологической экзекуции, которую я не могла понять. Но в любом случае это работало. Как если бы тебя похитили и показали лицо, четко давая понять: ты отсюда все равно никуда не денешься.
