— И часто тебе бывает скучно?

Ну да. Тоже прощупываю почву, да! Конечно, не так элегантно, как это делает Воланд. Слишком уж очевидно, что я спрашиваю не из праздного интереса, и не для того, чтобы заполнить пустоту в разговоре. Я хочу знать, насколько он постоянный, и слышу тихий голос, как шелест ветра…

— Если бы у меня была женщина, то скучно с ней одной мне бы не было…

Не могу сдержать улыбки. Прячу ее за притворным почесыванием холодного носа, но это так очевидно…

Боже…

Он же здесь со мной. Его друзья на меня смотрят так, будто я Мессия. И он… со мной. Здесь. Рано утром, когда должен спать. По-хорошему… а он рядом…

— По-онятно, — стараюсь скрыть свою радость, добавляю небрежно, — И как у них дела?

— У кого?

— У твоих скучных содержанок?

— Без понятия. Я их рассчитал, как только вернулся из Москвы.

Резко перевожу на него взгляд, Кирилл отвечает мне прямо. Не прячется. Вызов будто бросает! Это же то, что я думаю, да? Он это… из-за меня?..

— Мне жаль, что так получилось, — говорит хрипло, глядя мне в глаза, — Но я рад, что так получилось.

— Странное сочетание.

— Какое есть. Тебе было больно — и это плохо, но… ты здесь — и это хорошо. Для меня. Мой эгоизм, как я от него ни стараюсь избавиться, бежит впереди планеты, Катерина.

— Если бы это было так, Кирилл, — делаю короткую паузу, дразня его нажимом голоса на имя, — Ты бы мне этого не рассказал. Напротив, действовал бы тонко. Манипулировал. Ты же можешь это делать. Согласись...

Кивает и даже не думает спорить.

— Могу, твоя правда. Ты только рассталась с любимым мужем, и это лучшее время для манипуляций. Сейчас твоя психика пластична, как пластилин. Ты ищешь опору, поддержку и в каком-то смысле защиту. К тому же, не будем выбрасывать из уравнения самооценку. Зная всю твою историю, могу с уверенностью сказать, что она нуждается в подпитке. Я все это могу тебе дать. И твердое плечо, и поддержку, и защиту. Самооценку твою поднять обратно и даже возвысить мне вообще проще пареной репы, малышка. Потому что нихрена не изменилось с нашего разговора в Москве. Да, я все это могу сделать, ровно как и воспользоваться твоим шатким положением.

— Но?

— Я не стану. Говорю же, нихрена не изменилось с нашего разговора в Москве. Я все еще борюсь со своими демонами.

Мне это нравится. Правда. Пусть в его монологе и слышится негласное "даже ради тебя". Он не выпустит своих даже ради меня, но в таком формате, разве это плохо? Я не хочу чернухи. Я не хочу больше болеть. Мне нужно все, что он перечислил, только еще хотя бы капля здоровья, а не один сплошной яд. И знаете? Это и есть капля здоровья, как мне кажется — защищать меня от собственных пороков.

У всех есть темная сторона; я не ищу себе идеального мужчину. И нет, не потому, что его не существует, пусть это действительно так. Я взрослый человек. Мне кажется, что за то время, которое я пробыла в своем анабиозе рядом с "любимым мужем", я постарела лет на двести. Морально. Это только с одной стороны, плохо, на самом деле, потому что, с другой стороны...ты как-то внезапно становишься более мудрым, что ли. Понимаешь: идеальных людей действительно не существует. Мужчин? Тем более. И у Кирилла она есть; думаю, что очень серьезная тьма, но я смогу с ней справиться. Не знаю, откуда есть такое предчувствие, но я будто на каком-то сакральном уровне ощущаю, что его тьме я нравлюсь, а значит, она никогда меня не обидит. Он меня никогда не обидит. Однажды я обязательно увижу его, когда демоны выберутся на поверхность и будут пировать — это неизбежно. Но знаете, что важно? Они будут пировать не мной. По его глазам это вижу, ведь по факту...мы — неделимы. Мы — это коктейль. В нас всего намешано, и света, и тьмы; а его я не боюсь.

Никогда не боялась...

Поэтому в ответ на то, что в который раз, видимо, должно меня напугать и оттолкнуть, я улыбаюсь.

— Но?

Кирилл не выдерживает тоже. До этого момента он был весь из себя серьезный, строгий такой, а тут...издает смешок и отводит глаза на линию горизонта, пару раз кивнув.

Что? Не ожидал? Думал, я на попятную пойду и играть в недотрогу стану? Не стану. Я тебя совсем не боюсь. По крайней мере, сейчас. Да и потом? Не думаю, что ты преподнесёшь мне что-то, с чем я не смогу справиться.

— Я о тебе думал… — звучит его тихий, хриплый голос.

Мне кажется, смущенный даже...

Это только подливает огня в жерло моей уверенности в себе. Я продолжаю играться...

— Часто?

— Если честно, все время. Когда узнал, что он тебя ударил, хотел башку ему проломить.

— Не надо.

— Не буду.

Повисает странная пауза, но она не давит. Наоборот, как будто окрыляет, подталкивает и делает тебя смелой.

— Нелюбимый.

— Что?

— Он нелюбимый. Больше нет.

Могу поклясться, что Кирилл вспыхивает, а сама я вдруг смущаюсь, как девочка… опускаю глаза вниз на то, как нервно перебираю концы пушистого пледа. Даже смеяться хочется оттого, какой я оказывается могу быть стеснительной и как будто бы нежной…

— Я хотела… в смысле… ну… фух, — выдыхаю шумно, снова усмехаюсь и на чистом упрямстве смотрю ему в глаза, — У меня выступление через три дня. Первое. Ты придешь? В смысле… ну… не на него, конечно, а вообще? На прием. Ты будешь там?

— Да…

Край пледа спадает с моих плеч, и Кирилл тут же подхватывает его, натягивает обратно и добавляет.

— Но я приду не прием, а ради тебя.

Так я понимаю, что все мои чувства к Дамиру умерли окончательно. Когда я слышу о нем, то думаю о гребаных вилках. Когда я слышу такую короткую фразу, которая под собой почти не имеет никаких оснований, только робкое обещание — у меня сердце взрывается стократно. От радости и счастья я готова прыгать до потолка, и так хочется его обнять, поцеловать, но мы просто смотрим друг другу в глаза…

А солнце встает.

Его мягкий свет ласкает все, до чего может дотянуться. И нас. Или это мое счастье такое горячее и сладкое на вкус?..

Катя

Высшее общество всегда представлялось мне… чем-то сомнительным, если честно. Да, я мечтала о сцене, хотела стать «кем-то», и даже не «кем-то», а самой настоящей, яркой звездой. Но! Эти все встречи, эти улыбки, эти люди… они меня пугали.

Сейчас я понимаю, что беспокоилась совсем не зря.

Когда мы приезжаем в модный, фешенебельный отель за городом Петербурга, я сразу чувствую давление со всех сторон. Марат, конечно, держится потрясающе, как и Дана. Они идут вперед, высоко подняв головы и расправив плечи. Они, как рыбы в воде, не чувствуют себя лишними.

А я да.

Плетусь следом, стараюсь особо ни на кого не смотреть и все время поправляю то прическу, то платье. Единственное, что радует бесспорно — это, кстати, платье. Оно дарит мне чуть больше уверенности. Шикарное… вчера его принес курьер. В белой коробке с черной надписью знаменитого бренда. И это подарок от Кирилла…

Мы не виделись с ним три дня. Ровно столько прошла с тех выходных, когда он отвез меня домой сам. Мы тепло попрощались, обменялись номерами и даже немного переписывали (что вызывает во мне почти детский восторг, если честно), а утром он сказал, что ему срочно нужно уехать. Сейчас внимание! В Непал. Там со связью перебои, так что он вряд ли сможет отвечать или звонить…

А я скучаю…

Такая дикость. Но я так сильно по нему скучаю, а сейчас, если куда и смотрю, то изо всех сил стараюсь найти знакомую макушку. По нулям, конечно…

Его нигде нет. От этого горько дико, и я прикусываю губу, забирая с серебряного подноса бокал шампанского. Пить не хочу, от волнения места себе не нахожу! Но верю, что он все-таки приедет…

Не знаю. Мы с ним почти незнакомы, но почему-то мне кажется, что если Кирилл дал обещание, он непременно его сдержит.

— Очень красивое платье, — слышу в сотый раз комплимент, поднимаю глаза на вполне себе милую женщину с очаровательной улыбкой…