Нет, точно за нее.

Я никогда не узнаю, что было бы, останься я тогда в его квартире. Займись я делами, а не непонятно, сука, чем! Зачем?! Зачем же ты это сделала...

Глупо...так глупо...и больно. Прямо там. Под ребрами...

Пузыри лопаются — жжет.

Хочется поднять ладонь и закрыться от обжигающего света софитов, но руки прилипли к телу. Они держат неприлично короткую юбку, которую даже юбкой назвать тяжело — это просто гребаный пояс!

По ягодицам проходится холодный ветер. Скорее всего, кондиционеры.

Глупо в такой момент думать об этом. Я знаю. Но я думаю. О чем угодно, лишь бы не про маму, которая, надеюсь, отвернулась и не смотрит на меня сейчас.

И потом не будет.

Сцена — еще не конец. Я крупно вляпалась, и мне хочется рыдать. Единственное, что заставляет меня держать — это необходимость в обороне.

Не имею права!

Просто не могу… не прощу себя, если хотя бы одна слезинка упадет с моих глаз. Ни за что. Никогда. Может быть, после этого выступления, я вообще покончу с собой. Как-нибудь. В гримерке заметила острый угол — и лучше так подохнуть, чем все то, что мне предстоит…

Судя по обещаниям, многое.

Нет, не думай об этом…

Как я жалею. Я безумно жалею, что зашла в его кабинет тем прекрасным утром. Что нашла то… что не должна была находить. А потом все так завертелось…

Я понять не успела, как причудливый замок из пушистых облачков прямо над Городом-Героем… рухнул.

И я в аду.

Я в аду! Там, где не спрятаться. Откуда не сбежать. И помощи тоже ждать не приходится… потому что это совсем другой ад. Здесь воздух липкий, здесь изнутри тебя жжет, и здесь бесконечно больно, но главное другое. Тут правит абсолютной другой Дьявол, и ни намека на Воланда. Только правда. Вот какой он на самом деле...жестокий.

— Катя, ты начинаешь меня раздражать, — звучит тихий голос-предупреждение, — Поверь. Тебе лучше этого не делать. Я решаю, как закончится сегодняшняя ночь. Будешь ты ходить, сможешь ли говорить… все это в моих руках. Ты — моя собственность!

Он резко переходит на крик, а я не удержала самоконтроль — втягиваю голову в плечи и, кажется, не могу дышать. Тупые слезы катятся из глаз, как гребаные, сорванные краны! Уродство! Но я не могу остановить их. Физически.

Твою мать...

Да… все так меняется, не успеешь даже глазом моргнуть и вот. Спустившись со сцены, я не встречу там маму, которая будет плакать от распирающей ее гордости и любви. Мне никто не скажет, что я чудо. Никто не даст понять, будто я что-то значу.

Там только мразь. И я его собственность…

Интересно, если бы Кирилл услышал эту историю, он все еще считал бы себя всеобъемлющим злом? И что с этим миром не так, если кому-то хочется оказаться не в сияющей зале столпов общества, а… во тьме рядом с Дьяволом?..

— Сука! Пой! — оглушающий крик, от которого я снова вздрагиваю, — Пой, или я тебе нос сломаю! Тварь!

Ну вот и все. Пожалуй, все.

Может быть, так это и должно было зафиналиться…

У меня нет другого выбора. Я действительно марионетка и буквально чувствую, как к рукам привязаны тонкие лески, а сверху за них дергает кукловод.

И все кажется бредом. И все кажется пустым…

Катя

— …Кать, ты можешь зайти в мой кабинет? Сука!

Хмурюсь, сидя на полу в библиотеке. Люмос отдыхает рядом. Ему здесь не очень нравится. Конечно, ничего интересно. Ну, не считая меня. Улегся рядом, периодически лижет мои икры, но в основном делает вид, что спит. Я это знаю. Стоит мне пошевелиться, как и тогда, он снова открывает глаза. Но если три недели назад он волновался и переживал за хозяина, глядя на меня с недоверием, то теперь лупит своими глазищами с другой целью. Он надеется на прогулку? На игру? Или на все вместе.

— Что случилось? — слегка улыбаюсь.

— Да… сука! Наступил в говно какое-то, гребаная стройка…

Они с Маратом поехали на объект. Собираются открыть еще одну гостиницу. Я улыбаюсь чуть шире, а сама мысленно над ним подтруниваю. Уже заметила. Кирилл любит чистоту, ведь даже его хаос имеет свой какой-то безумный порядок…

— Осторожней.

Встаю. Люмос тут же резко поднимает голову, но я качаю своей.

— Нет, мальчик. Мы не идем гулять, просто твоему папочке что-то от меня понадобилось… кстати, что?

Молчит.

Я касаюсь черной ручки и уточняю.

— Эй, прием. Ты тут? Мне идти в кабинет?

— Да!..да, прости. Я здесь.

Его голос становится мягче. Интересно, о чем он подумал?

— О чем…

Нет, стоп. Нельзя такое спрашивать, когда он на работе. Все равно ведь не ответит. Мужики они такие — стеснительные.

— О чем ты хотел меня попросить? — тихо поправляю себя, а сама краснею.

Интересно все-таки, чтобы он ответил?..

— Эм… я… забыл документы. Они на столе или в верхнем ящике. Красная, кожаная папка. Ты можешь их найти и прочитать мне имя одного поставщика? А лучше даже сфоткай.

— Да, конечно. Сейчас пришлю фотографию.

— Спасибо.

Помедлив, он понижает голос:

— Я… скучаю.

О боже! В груди взрывается такая глупая, детская радость. Даже восторг! И тепло по венам следом, а за ним еще и бабочки…

Я и сама почти бабочка. Не иду — лечу…

— Я тоже по тебе скучаю.

— Кхм… ладно. Пришли фотку. Жду.

Ну все. Включил мужика… я принимаю правила игры. Это даже забавно.

Вешаем трубки, как раз захожу в его кабинет. Я здесь уже была. Кирилл мне все показал в своем доме, и для меня нет закрытых дверей, однако… все равно не по себе. Это же его личная, мужская территория и все такое. А он меня впускает…

Верит…

От этого становится буквально горячо! И чтобы вообще тут не закончится прямо на ровном месте, я мотаю головой и обхожу его стол. Легко касаюсь пальчиком темного дерева — мурашки усиливаются. В голове появляются образы, от которых жар спускается ниже, расходится по внутренней части бедер, заставляет прикусывать губу.

Возможно, меня должна пугать такая реакция, однако… не пугает. Я ощущаю запах его парфюма в воздухе, и мне хорошо.

Радуюсь, что папки на столе нет. Значит, у меня есть законное время быть здесь чуть дольше. Сажусь в его кресло, кожа скрипит. Я представляю, как он пишет что-то золотым паркером, или отгибается на спинку этого кресла и кожа тоже скрипит. Смотрит в большой монитор…

Кирилл здесь работает, но лишь по бизнесу. У него двухэтажный пентхаус, и если этот кабинет на втором, то его другой кабинет на первом. Там куча мониторов, доски, много места. И все в принципе по-другому — иначе… там как будто бы совершенно другой мир. Еще один Кирилл, которого я тоже знаю. Думаю, мне там нравится чуть больше, потому что такого Кирилла, как я чувствую, знает мало кто. А я знаю!

Будоражит.

Он пустил меня так глубоко…

И я в ответ готова отдать все, что у меня есть. Всю свою душу, нежность и тепло. Конечно, обязательно помочь.

Точно! Помочь!

Черт…

Тихо матерюсь — размечталась тут о глупостях всяких! Балда!

Чуть отъезжаю на стуле, потом открываю первый ящик и сразу же вижу папку в красном, кожаном переплете.

— Ага, вот ты где!

Тихо смеюсь, вытягиваю ее, но нечаянно прихватываю пару лишних листов. Из них что-то выпадает, а вот когда я опускаю глаза, то выпадаю уже я.

Наверно, хорошо, что мне посчастливилось познакомиться с Марой. Да… наверно, хорошо. Если бы не она, то я не знаю, что бы со мной случилось.

А будто сейчас я знаю?..

На полу под моими ногами лежит фотография. Как на документы — маленькая такая. Квадратик. Крошечный, сука, но такой огромный! И он пожирает меня изнутри…

Это фотография Майи. Той самой Майи, которая… все изменила.

Мы больше не говорили, да, но это он бросил невзначай. Может быть, и сам не понял, а я запомнила: она все изменила, и ее снимок спустя шесть лет лежит в верхнем ящике его стола.