— Кать, нет… — хрипло шепчет он отстраняясь.

Хотя пальцы с силой впиваются в мои тазовые кости.

— Ты слишком многое пережила, и я…

— Замолчи.

Снова тяну Кирилла на себя и шепчу хрипло прямо в губы.

— Я хочу тебя. Сейчас. Я хочу знать, что сама контролирую. Я решаю! С кем и когда… и я хочу с тобой. Я… должна тебя почувствовать, чтобы знать — это мое решение, которое я принимаю. Я не ничтожество…

Кирилл жестко берет меня за нижнюю челюсть и заставляет посмотреть себе в глаза.

— Ты не ничтожество, — рычит, — Запомни это и никогда не сомневайся. Ты не ничтожество. Ты… моя женщина и моя королева.

Мурашки бегут по коже.

Раньше мне такого никогда не говорили. Точнее, не говорили так, как это делает он. Превознося.

Наверно, нужно что-то ответить? А я теряюсь; а он не ждет.

Кирилл впивается в мои губы, через мгновение подхватывает на руки и прижимает к стенке душа. Жар проходится по телу волной. Я запускаю пальцы в его волосы и отвечаю на поцелуй, жмусь ближе. Телом и душой.

— Я хочу тебя… — шепчу, как в бреду, — Полностью. Не сдерживайся. Я хочу тебя всего…

И это тоже правда.

Не боюсь. Его прошлое? Его мнимое зло? Мне плевать! Потому что это не зло вовсе. Когда ты видишь настоящее — больше ни за что его ни с чем не спутаешь…

Кирилл издает хриплый стон, стоит мне слегка прикусить его нижнюю губу, а потом подается бедрами вперед. Плавно, но до конца.

И я чувствую его до конца. Всеми фибрами своей души и тела.

Глаза закатываются.

Губы везде.

Шея — плечи — грудь. Толчки. Это сводит с ума и… рассеивает тьму.

Я не обманываюсь. Кирилл никогда не станет хорошим мальчиком. Он не будет ангелом, и я знаю это. Знаю, на что иду. На этот раз меня никто не пытается обмануть, и никто не водит за нос — все прозрачно. В нашем союзе не будет манипуляций и лжи, он все мне скажет прямо. А это, по секрету, для меня основополагающее.

Я не хочу прекрасного принца, который однажды придет и скажет мне, что полюбил другую? Например. Что у них отношения, что они уже семья, а я? Неудобный элемент, который жаль бросить, но придется. Потому что она больше не хочет ждать.

Нет…

Эта история никогда не станет нашей.

Я знаю, что он не предаст меня. В награду за то, что я принимаю все его прошлое, его ошибки, его сложный характер. За все неудобства, сопряженные с этими фактами, меня ждет награда, которой мало кто сможет похвастаться.

Этот мужчина будет мне предан до конца. Даже если закончатся чувства, я останусь в его сердце особым, нежным и близким островом, каким осталась Майя.

Он не наказал ее за то, что она сделала. Хотя мог бы? Конечно, он мог. Майя развалила его компанию, выстави напоказ всю ту грязь. Она закрутила этот скандал — и хоть я ее совсем не виню, сама поступила бы так же… согласитесь, для бизнеса и бизнесмена такие перформансы могут караться очень тяжко.

Вавилон рухнул из-за этого скандала. В перспективе он принести еще больше денег, влияния. Думаю, Кирилл много потерял, но… он не наказал ее. Наоборот. Помог ее мужу, когда у того появились неприятности.

Это важно…

В конце концов, всегда нужно смотреть на то, как мужчина расстается с прошлой любовью, ведь это говорит о нем гораздо больше того, что произносят его губы.

Толчки становятся мощнее, но вдруг резко прерываются. Кирилл поворачивается, несет меня в комнату.

Постель.

Простынь становятся мокрыми, и я тихо, с придыханием смеюсь…

— Ты с ума сошел… все мокрое.

Но он меня не слушает. Поворачивается на спину, тянет меня за собой и кивает.

— Ты хотела контроля. Бери. Решай, как это будет, я не буду сопротивляться и мешать. Я отдаю тебе бразды — решай…

Замираю.

Он все еще во мне, и от этого по коже бегут мурашки. От взгляда — душа делает в теле кульбит.

Кирилл смотрит на меня решительно, прямо. Не таится и не играет. Он абсолютно открыт, честен и абсолютно рядом.

В его глазах только я…

Медленно склоняюсь к нему, придерживая волосы одной рукой. Касаюсь его губ.

— Ты этого хочешь?

— Я хочу тебя. И я хочу тебя добровольно. На твоих условиях.

— Я не выставляла никаких условий.

Еле заметно качнувшись бедрами, заставляю его замереть. Кирилл прикрывает глаза, цепляясь за мою талию. Вонзая в кожу пальцы до легкой боли — но приятной; на такую боль я согласна.

— Черт, не делай так…

— Как?

Снова плавно отвожу бедра, но на этот раз чуть дальше, и впускаю его чуть глубже. Вырывая тихий, рычащий стон.

Кирилл резко распахивает глаза и шипит.

— Издеваешься?

— Думала для того, кто пробовал все, такие игры… не станут чем-то новым.

— Я не все пробовал.

— Да ну?

— Да, — отвечает серьезно, — Секс с тобой — это уже что-то новое.

Он запускает пальцы в мои волосы, сжимая их у корней. Несильно, но я чувствую его, и это мне до дрожи нравится…

— Я испытываю к тебе сильные чувства. Может быть, самые сильные из всех, что были когда-то в моей жизни. А секс с такими чувствами — это всегда открытие. И это лучшая игра, которой… у меня никогда не было.

От внезапного признания, сказанного тихим голосом, я на миг замираю.

Да, он уже говорил. Кирилл никогда не скрывал от меня того, что он хочет получить, но… даже когда я впервые услышала правду, мне было не так.

Не до конца.

Чего-то не хватало.

Может быть, отсутствия стены, которую я все равно чувствовала? Он пускал меня глубже остальных, но не до конца, а сейчас…

Я чувствую власть над мужчиной, которую тоже никогда раньше не ощущала. Да. Он будет предан мне до конца своей жизни — это есть в его глазах. И я… я никогда от него не уйду.

Осознание шпарит. Чувства переполняют, и я снова целую его. Откровенно, интимно. С глубиной всей своей души, так как я способна. И так, как я никого раньше не целовала; даже Дамира.

В это мгновение я понимаю, что так и было. Наши отношения с ним были похожи на детский утренник — доля правды в этом была все-таки. Мы любили то, что было удобно любить. Мы любили детством, но повзрослели, увы, не вместе.

Мы выросли лишь тогда, когда расстались. Поодиночке.

Кирилл — это моя первая, взрослая вспышка. Невероятно сложная, но реальная. Как жизнь, где все бывает не совсем так, как ты хочешь. Со своими вводными, со своими подводными камнями. С прошлым, с грузом, с сожалениями и болью. Это не та детская любовь, которая была у нас с Дамиром, где все было легко и просто. Понятно. Где жизнь делилась подполам: на белое и черное.

В наших отношениях с Кириллом всегда будет больше оттенков. Палитра — бесконечная палитра… но когда мы лежим в объятиях друг друга, я тихо шепчу ему.

— Только не уходи, хорошо? Не оставляй меня. Я боюсь засыпать одна...и просыпаться тоже.

— Я не уйду, — отвечает он мне, ласково поглаживая по волосам, — Спи. Я буду рядом.

Катя

Говорят, лучи восходящего солнца способны стереть все тревоги предыдущего дня. Оно — новое начало, еще триллион шансов сделать свою жизнь лучше.

Я в это раньше не верила. Точнее, не задумывалась так обстоятельно, но сегодня… сегодня у меня есть повод.

Проспав всю ночь своим самым потрясающим сном, который не прерывался на кошмары. Который в целом-то не прерывался! Ведь в объятиях Кирилл было слишком тепло, слишком спокойно и слишком хорошо. С утра я улыбалась.

Мы проснулись вместе. Глядя в глаза друг другу, ощущая счастье…

— Привет, — шепчу я, Кирилл улыбается и кивает, аккуратно убрав прядь волос за ухо.

— Здравствуй.

У меня защипало глаза, ведь все казалось таким прекрасным…

Но реальность тоже вещь суровая. Ее тяжелая поступь приходит слишком быстро, не давая забыть. Что и как в этой жизни устроено.

Нас разбудил, если честно, грохот, а когда мы вышли в гостиную, то нашли там Мару. Она, завязав свои огненно-красные волосы на макушке, хмурилась, уставившись в планшет. Что-то там читала, стоя у плиты. Очевидно, рецепт блинчиков. Мука смешно осела на ее лице парой разводов. От пальцев. Еще несколько капель теста остались на выпущенных прядках.