Она срывается со своего места и летит в сторону Кирилла, но тот четким движением перехватывает ее за запястья и отталкивает от себя с такой силой, что она летит на пол.

Золотов издает сдавленный смешок:

— Бьешь женщин?

Кирилл издает хриплый смешок, а потом садится на него сверху и жестко хватает за грудки, поднимая над полом.

— Ты тронул мою, я твою. Все честно.

Удар.

Голова Золотова с гулким стуком опускается на пол. Запах крови поднимается выше.

Кирилл снова поднимает Золотова, плавно отводит руку в сторону, сжимает кулак медленно, а потом шепчет.

— И мне насрать.

Еще один удар.

Жесткая сила, концентрация. Безумие…

— За нее я вас всех убью. Вне зависимости от пола.

Третий удар.

Золотов что-то нечленораздельно мычит, хватаясь за локти Кирилла и оставляя на белой рубашке кровавые разводы. От его лица не осталось ничего — одна кровь.

Кровь-кровь-кровь. Ее так много…

Кирилл заносит руку снова. Тут нет никаких эмоций — так может показаться, ведь каждое движение его почти спокойное, с привкусом густой предрешенности. Но на самом деле, в тихом омуте его четкости бурли не просто ярость. Там что-то большее. Что-то, что не имеет словесного эквивалента.

Я понимаю, что это была не шутка. Он вполне способен убить его. Прямо сейчас. Голыми руками, но… я не хочу этого! Я не хочу… чтобы он брал на себя… последствия! Нет!

Скидывать оцепенение и подбегаю к Кириллу. Обнимаю его со спины, повиснув на шее. Шепчу.

— Кирилл… Кирилл, остановись. Пожалуйста. Не надо. Пожалуйста!!!

Занесенный кулак висит над головой Золотова. Думаю, он потерял сознание.

— Остановись… умоляю…

Слезы жгут мои щеки, но еще больше душу. Голос дрожит.

— Остановись…

Ты не должен этого делать, потому что потом ты себя не простишь. Остановись…

Мне кажется, что он меня не слышит. Я перехватываю его лицо, ласково обнимая ладонями щеки, поворачиваю голову на себя. В его глазах — да. Густая, объемная и всепоглощающая тьма. Фокуса нет. Что-то больше ярости застилает здравый смысл, и он тяжело, часто, сухо дышит.

— Вернись ко мне, — шепчу что-то глупое.

А он вдруг моргает. Смотрит мне в глаза уже более осознанно, злится. Не знаю, на кого сильнее: на ситуацию или на меня? Или не на меня? Слишком много чувств, и я теряюсь, зато Кирилл опускает руку.

Кажется, мне удалось минимизировать последствия от взрыва.

Резким движением он встает, потом поворачивает меня к себе лицом, и через мгновение я оказываюсь на его плече. А еще через одно раздается оглушающий треск, который больше не является чем-то выдуманным. Это действительно происходит.

Кирилл хрипло усмехается и рычит.

— Поиграй теперь в футбол, мразь!

Я опускаю глаза. Нога Золотова неестественно вывернута под до блеска начищенной туфлей.

А мы уходим. Кирилл чеканит быстрый шаг следом за Марой. Почти сразу мы оказываемся рядом с абсолютно черной, спортивной машиной. Еще быстрее я ложусь на заднее сидение. Хлопает дверь. Открывается другая, затем третья — в салон садится сначала Кирилл, потом Мара. Синхронный хлопок. И резкий старт. Машина сдает назад, разворачивается на скорости и вылетает на ночную трассу. Куда? Не знаю. И мне плевать.

Повисла тишина с остатками того чувства, которое я не знаю, как описать. Тяжелая энергетика искрит, но меня обнимает его запах и его пиджак.

Я не боюсь.

Закутываюсь в него поглубже, а потом наконец-то закрываю глаза. Меня утягивает в сон. Или я теряю сознание? Неважно. Я просто не борюсь больше.

Я наконец-то могу отдохнуть…

Катя

Я просыпаюсь резко от непонятного, ранее незнакомого мне толчка.

Он ударяет прямо в грудь.

Слов сознание в какой-то момент решает, что отключилось слишком надолго. И оно теряет контроль. Снова.

Резко сажусь.

Нет, даже не так. Я вскакиваю и прижимаюсь спиной к мягкой спинке кровати, озираюсь. Бешено. Также стучит мое сердце — от ужаса, который я тоже раньше не знала. За то, что могло случиться со мной, пока я позволила себе слабость — просто поспать!

Мда… никогда не думала, что со мной это произойдет. Спокойный сон считают чем-то вроде воздуха, и нам кажется, будто он никогда и ни за что не закончится. Осторожней. Берегите свой сон, потому что когда вы его потеряете, будете очень по нему скучать.

Сердце глухо разгоняет кровь по жилам, которая на долю секунды становится густой лавой. Правда, эта секунда похожа на вечность — я будто застреваю в моменте, как муха на суперклей, и ничего не могу с этим сделать.

Может быть, так выглядит сонный паралич? Нет, стоп. Он же не просто так называется параличом, ты двигаться не можешь! А я могу.

Вцепившись в грудную клетку одной рукой, другой я держусь за постель, но все в порядке. Секунда отпускает, и до меня начинает доходить…

Говорят, память подстегивает запах. Еще одна вещь из тех, что я раньше не знала, но теперь убедилась на собственном опыте. Первое, что приводит меня в чувства на самом деле — это действительно запах. Его запах. От его пиджака, который все еще надет на мне поверх уродливого платья.

Значит, мне это не приснилось…

Я жмурюсь, чтобы не разрыдаться, но слезы все равно скатываются с глаз. Стресс выливается в них и искусанные до крови губы. Металл жжет язык, но я испытываю благословенное облегчение, с которым справляюсь за еще пару минут. Провожу их в тишине, поглубже закутавшись в дорогую ткань. И я не могу ей надышаться. Им.

Дьявол меня снова спас…

Какая ирония. Усмехаюсь, и уже спокойно осматриваюсь. Не знаю, куда он меня привез, но здесь я еще не была. Большая комната в шоколадных оттенках, огромная постель. Шелк простыней приятно охлаждает жар, снимает напряжение. В комнате тихо и спокойно. Есть одна дверь. Я поднимаюсь, подхожу к ней и нахожу ванную комнату. Безумно хочется зайти туда, смыть с себя весь этот кошмар! Ликвидировать! Но сначала… я должна сделать что-то намного важнее.

Поворачиваюсь и вижу еще одну дверь. Она аккуратно прикрыта, и, логика мне подсказывает, ведет уже в коридор.

Так и есть.

Я выхожу и, сделав пару шагов по пушистому ковру, уже осознаю. Это его квартира в Москоу-сити. Он привез меня туда, где все началось…

Сердце пропускает удар. Волна воспоминаний накатывает, но это нормально. Мне есть что вспомнить. В этом пентхаусе, куда я попала абсолютно уничтоженной, вышла с осознанием, что… на этом свете есть еще нормальные люди. Он не починил меня за ту ночь, но протянул руку, которая вытащила со дна болота, где я оказалась.

Страшно представить, что было бы, не встреться он мне тогда… да и зачем утруждать воображение? Я бы стала Настей. Пустой оболочкой и бледной тенью себя в прошлом. Ничего примечательного, просто еще одна сломанная кукла в коллекции жестокого ребенка, который отрывает нам головы просто ради того, чтобы посмотреть: что будет дальше?

Музыка.

Пару раз моргаю и концентрируюсь на музыке, которая доносится… сначала я думаю, что со стороны гостиной, но на самом деле, быстро понимаю: нет. Она доносится… из пола?

Хмурюсь.

В прошлый раз погулять по этим хоромам у меня возможности не было, поэтому я не знаю их истинных размеров. Лишь логика снова подсказывает, вряд ли они меньше его квартиры в Петербурге, а значит, может скрывать много тайн.

Иду по стеночке, обитой деревянными панелями. Чисто интуитивно. На звук. И да, таки нахожу то, что искала: лестницу вниз. Здесь музыка становится совсем очевидной.

Спускаюсь тихо. Босые ноги кусает холод каменных ступенек, но это неважно. Чем ниже я иду, тем ближе я к Кириллу. Слышу. Я его слышу…

Удар, удар, удар.

Плюшевый.

Не тот, что был похож на удар стали — там, в клубе. Он… мягкий. Но не по силе. Он просто… в перчатках.

— Это не очень-то разумно, знаешь? Колотить сейчас грушу.