Да-да, я все еще немного язва. Ну, согласитесь. Достаточно комично получилось вовремя ввернуть такую поговорку. Прямо к месту.

Тихо усмехаюсь этой глупости и мотаю головой, а потом вдыхаю свежий воздух, идущий с Невы.

Дана и Марат поселили меня в гостевой комнате своей огромной квартиры. По-хорошему все-таки надо было отказаться, наверно, но я не смогла. Во-первых, Дана тупо не позволила даже рта раскрыть. Во-вторых, мне совсем не хотелось оставаться одной. Это, наверно, и была главная причина для моего безропотного, молчаливого согласия.

И вот, две недели я примерно по такой схеме и прячусь в их доме. На улицу почти не выхожу, разве что в охраняемый двор, куда не попадешь без специальной карточки. Гуляю с Сашенькой. Это дочка Марата и Даны, с которой я обожаю проводить свои пустые дни и вечера. Пытаюсь, так сказать, отработать все вложенное в меня внимание и заботу, ведь я живу бесплатно. Мне купили телефон, кое-какую одежду заказали, кормят меня. Ничего не просят взамен! А я так не могу… вот и вызвалась на роль няньки.

Вообще, я детей… не знаю, люблю или нет, но Сашка мне нравится. Она очень веселая, довольно спокойная, правда, иногда все-таки ловит особой, демонический вайб и начинает нарезать круги вокруг дивана в гостиной. А мне это в радость… честно. Неожиданно, но это правда. Когда я за ней бегаю, когда бешусь с ней, когда мы смотрим мультики или я ее кормлю, гуляю — у меня душа лечится. Я почти не думаю о Дамире, Золотове и всей той грязи, в которую выступила по пояс. Наверно, слава богу, что только по пояс. Не знаю, как бы проходило мое восстановление, если бы я… нет, даже думать об этом не хочу.

Резко отворачиваюсь от окна и подхожу к своей постели, в которую забираюсь и накрываюсь с головой.

Завтра у меня будет тяжелый день. В смысле, ничего сложного, конечно, но он станет первым разом, когда я выйду за пределы квартиры и двора. Марат забирает Сашеньку и едет загород к Доводам. Кстати, обалдеть, да? Ну и фамилия! Я у Даны спросила аккуратно, а не псевдоним ли это? Она посмеялась. Говорит, это был первый вопрос, который Женя задала своему будущему мужу, когда они познакомились.

Забавно, хотя сейчас и не столь важно. А вот завтра — да.

«У мальчиков мальчишник загородом, а мы устроим себе девичник!»

Объявила Дана, когда мы вчера ужинали. Она вообще старается меня не дергать лишний раз, но мой синяк почти сошел, а значит, полагаю, надо начинать жить уже, а не сидеть в закрытой коробке и общаться только с Сашкой.

Надо начинать жить.

Я себе еще в Москве поклялась, что обязательно буду счастлива, и теперь это так или иначе исполнится! Я в безопасности, мне нечего бояться. Через две недели я перестану быть его женой, а здесь у меня, кажется, появились друзья. Конечно, после печального опыта я не спешу называть их так, но… эти люди очень много для меня сделали, и мне бы хотелось, чтобы на этот раз судьба меня не долбанула в лоб за слишком широкую душу и наивное сердце. Хотя… в свое оправдание могу сказать точно: я не чувствую напряга рядом с Маратом и Даной. Не чувствую его и от Доводов. И уверена, что не почувствую напряга завтра, когда познакомлюсь с Юлей. Это еще одна подруга Даны и Жени. Их мужья как раз и будут проводить свой мальчишник загородом завтра, собрав своих детей, мангал и мясо. Мы приедем под вечер, после похода по магазинам.

Знаю, что это все ради меня. Дана, конечно, отнекивается. Говорит, что хочет купить пару нарядов, а Жене срочно понадобилась сумка, но… я знаю, что это для меня, и это мило. В моменте, по крайней мере, даже если в результате мне и прилетит за доверие к незнакомцам.

Я все равно улыбаюсь…

Быть может, я какая-то не такая, а? Что? Всякое же бывает, и что у меня все неправильно и с ног на голову тоже. Поэтому, может быть, в моем случае говорить и верить незнакомцам — это не такая плохая идея, да? По крайней мере, в первый раз, когда я на это пошла, ничего не потеряла. Кажется, даже наоборот. Именно Воланд помог мне расставить в своей голове приоритеты, увидеть и понять то, чего я не понимала сама. Или боялась понять.

Интересно, как он там? Где он? Что делает? А вдруг...мы никогда не встретимся больше?..

От этой мысли становится грустно. Он, наверно, ждал бы меня в Москве. Может быть, приехал бы в загородный клуб, чтобы увидеться, а меня там уже нет и никогда не будет. Значит, конец, да? Он был мне послан, чтобы дать сил и воли, которую, мне казалось, у меня вероломно похитили? И на этом баста?

Очень жаль…

Если так, то это по-настоящему печально.

А я все равно буду хранить нашу единственную ночь бережно. И помнить ее буду, как что-то действительно ценное и важное. Может быть, он обо мне забыл уже, но и это не имеет значения. Я буду помнить. И я буду ему благодарна за то, что он тогда дал мне сил посмотреть правде в глаза…

— Спасибо, Воланд… — шепчу тихо, а потом снова улыбаюсь и поплотнее закрываю глаза.

Ну, Катя. А теперь спокойной ночи, хорошо? Засыпай, завтра сложный день. Завтра ты впервые вылезешь из своей ракушки, чтобы увидеть, что жизнь не закончилась. Солнце по-прежнему светит, играя на волнах непокорной Невы. Ветер по-прежнему трепет кроны деревьев, посаженных вдоль набережной, на которую ты смотришь из своего окна, как из пузыря. И да, это хорошо, что у тебя было такое безопасное место, но пора его покидать. Ничего не длится вечность, надо вставать на ноги. Все обязательно будет хорошо…

Спокойной ночи, Катюша.

Завтра будет новый день.

И знаешь? Вообще, может, зря ты переживаешь в принципе? Воланд сказал, что не живет в Москве, но вдруг так получится, что он живет в Петербурге? И если это судьба, вы обязательно столкнетесь снова, чтобы ты наконец-то узнала его имя…

Да, это было бы замечательно… узнать его имя и его. Я бы этого хотела. Может быть, даже очень…

Кирилл

Около шести лет назад

Она плавно поднимается и опускается на мне, пока я сжимаю ее бедра. Хорошие бедра. Округлые, с правильными параметрами и смуглой кожей. В одной ее груди блестит сережка.

Блядь.

Мозг простреливает от дикого тока, по нутру бегут короткие передачки, как азбукой Морзе вымаргивает: я почти-я почти-я почти.

Очень хочется кончить.

Она стонет красиво, сладко. Мне нравится, как она выгибается. Я вонзаю пальцы в ее талию, второй рукой ползу выше и крепко сжимаю грудь, а потом резко опускаю на себе.

Ее трясет.

Это выглядит потрясающе. Завораживает.

Она хороша. Высший класс. Вчера, когда я привел ее к себе, мне понравилось, как она снимает белье. Как медленно скользят ее руки, как длинные пальцы подцепляют пояс на узкой талии. Мне понравилось, как она его расстегнула. Было что-то отдаленно похожее на жажду.

Сильное влечение.

Мне нравятся красивые женщины. Красивые женщины — это моя слабость.

Ударяю пару раз по ее ягодицам, а потом резко притягиваю ее к себе и подаюсь бедрами вперед, меняя угол проникновения.

Я в ней полностью. До самых яиц, который стучат по коже и касаются клитора. Она мокрая. Она чертовски мокрая, потому что ее тоже все устраивает.

Она почти.

Резко переворачиваю ее на спину, вонзаясь еще глубже. Давай, сучка. Кончай.

Делаю еще один толчок. И еще. Еще. А через мгновение чувствую этот потрясающий коктейль из адреналина, сжатия ее мышц вокруг моего члена и крика, что срывает горло.

Я долблю ее без передышки. Кому вообще нахуй всралась эта галимая передышка?! Сердце скачет. Чувствую, как пальцы сводит, снова идет ток и через мгновение меня всего пронзает насквозь яркая вспышка собственного оргазма.

Дыхание сбивается. Перед глазами темнеет. Запах секса и похоти обволакивает меня, а через мгновение все кончается.

Я падаю на постель рядом с ней и закрываю глаза. Наверно, это Нирвана. Ну, или типа того.