А за ней вижу оскал.
Серьезно. Может быть, я с ума сошла? После Золотова очень сложно реагировать адекватно на любые попытки сблизиться. Этим людям. Хотя с другой стороны, Марат и Дана тоже входят в круг «этих людей», значит, я все-таки могу себе доверять? А ей, наоборот, нет.
Киваю сдержанно и так же улыбаюсь.
— Спасибо.
На этом баста. Нет, все-таки лучше прислушиваться к своей интуиции, которая буквально в рупор орет: не верь, не верь, не верь. Однажды она меня уже спасла, поэтому не вижу причин ссылаться на собственную глупость или какие-то там накруты. Все-таки все мы всегда чувствуем, когда улыбка настоящая, а когда под ней оскал.
И явный интерес. Я замечаю, как меня разглядывают люди, которые подошли к Марату и Дане. С любопытством, с желанием раскопать какой-нибудь грязи. Ха! Это почти смешно. Высшее общество, столько правил, а по итогу это все равно, что лавочка и наши бабульки в Екб. Которые точно так же пялятся, а потом шушукаются. И именно за этим, кстати, задают вопросы. Нет там искренности, только желание накапать побольше сведений, раздуть их и перетереть в кругу своих единомышленников.
— Я пойду, подготовлюсь к выступлению? — говорю Дане на ушко, она кивает и улыбается.
— Да, иди.
Тоже чувствует себя некомфортно? Вряд ли. Но понимает. Все она понимает, и возможно, рада, что я тоже понимаю…
Я не боюсь выходить на сцену, но пока пересекаю шикарный зал, ловлю дрожь. Довольно сильную, если честно.
Конечно, здесь все шикарно, но и у Золотова тоже было шикарно. В том ресторане…
Нет, не настолько. Это другой уровень, хочешь ты того или нет. Высокие, трехметровые (наверно) окна, шикарная люстра из острых углов под потолком. Все в интерьере подобрано со вкусом, все сочетается. А еще белые скатерти на высоких столах! И официанты, одетые в смокинги с красными галстуками!
Боже…
Так, ладно. Спокойно.
Захожу за сцену, а там уже стоят музыканты, с которыми я успела отрепетировать. Дима, Олег и Николай. Они мне улыбаются, вроде как подбадривают, хотя я половины не слышу за частым сердцебиением.
Блин, да соберись ты уже! Тряпка!
Нет, не получается…
Такая трагедия. Получила шанс, и я почти готова его профукать в шикарном платье без бретелек и пышной юбкой. У меня и укладка, и макияж… все, как надо! Я выходила на сцену в нарядах попроще, а тут… это должно же мотивировать! Но нет. Наоборот…
Будто только сильнее калит.
Если я облажаюсь? Опозорюсь? И Дану опозорю! Какая ответственность…
— Готовность пять минут!
Вздрагиваю от голоса организатора, но не успеваю никак отреагировать: он сбегает. А я остаюсь хватать ртом воздух и пищать про себя (потому что вслух что-то произнести в принципе-то еще испытание): как пять минут? А можно побольше? Я не готова!
Но времени нет. Олег что-то спрашивает, а я не слышу! Но и на разборки тоже нет времени. Николай отодвигает в сторону тяжелую портеру канонического, красного цвета, и указывает рукой.
Я иду.
На чистом автомате и деревянных ногах. Сердце в груди бахает так сильно, что я не слышу своих мыслей. Или я просто на них сейчас неспособна? Вполне вероятно…
Ладошки потеют…
Единственное, что хорошо и чем мне безоговорочно нравится высшее общество: когда мы появляемся, на нас никто не смотрит. Они продолжают вести свои «важные» разговоры, продолжают тонуть в собственном лицемерии, но, конечно же, я не обманываюсь. Если облажаюсь — это заметят.
Так, спокойно.
Музыка начинается с первых, аккуратных аккордов. Песню я выбрала… не знаю, сердцем? А думала о Кирилле…
…Как дельфины, мы уходим в плаванье, ища вторую половину.
Ища стабильность, сильную спину
Я жду опять, когда не будем как они
Мы притворяться сильными или бояться быть некрасивыми
Мой голос звучит тихо. Я ловлю на себе некоторый интерес, хотя стараюсь не смотреть в незнакомые лица.
Думаю, мой внезапный страх все-таки как-то связан с событиями прошлого, ведь сцены я действительно никогда не боялась… пока на этой сцене не решилась моя судьба. В каком-то смысле…
А потом все меняется. Неожиданно, внезапно. Я бросаю взгляд на бар, который находится в противоположном конце большого зала, и вижу… я вижу… кажется, узнаю из миллионов тысяч. Эту спину.
Строгий, серый костюм, светло-пепельные волосы назад.
У меня по всему телу проходит мощный разряд тока, и да, по нему я сразу узнаю Кирилла. Это то, что я чувствую рядом с ним — бесконечный ток и «одно и то же»…
На губах появляется улыбка. Он сидит ко мне спиной, не выходит, словно зачарованный, как это всегда делал Дамир, но я чувствую, что он смотрит на меня. Через отражение в стене? Или просто… душой? Странное словосочетание, я в курсе. Душой не смотрят, но это зависит от человека, видимо, потому, что Кирилл умеет.
Он смотрит.
И я его чувствую…
Именно благодаря ему, как якорю, за который я цепляюсь и точно понимаю, что выплыву, я выплываю. У меня появляется сила, а страх отпадает, как что-то несущественное.
И все несущественное теперь, кроме него… мы будто одни в зале. Это потрясающее чувство, о котором я успела забыть, если честно, но теперь… когда оно снова под кожей, я не хочу это отпускать.
Я знаю, как-нибудь мы перестанем ссориться
Я верю в невозможное
Учесть ошибки прошлого так несложно
Но пожалуйста, давай сейчас останемся
Искать на небе линии твоего и моего имени
Одно и то же, нам же нравится одно и то же
Смотреть в окно, искать людей похожих
***
Я исполняю все заготовленные композиции, хотя на самом деле, больше всего на свете хочу сбежать со сцены и подойти к нему.
Терплю.
Потом принимаю комплименты… в конце моего выступления, уже никто, конечно же, не разговаривал. Все взгляды были моими, но мне плевать. И не из-за привычки, что такую реакцию на свой голос я получаю всегда, а потому что глазами я продолжаю искать Кирилла…
— Слушай, ты и правда невероятно талантливая, — говорит Марат, приобнимая меня за плечи, — Не подумай, что я сомневался, но…
Фразу он недоговаривает, зато ставит акценты характерным, хитрым взглядом. Мол, мой друг мог вполне настолько «ослепиться», что стал не вполне объективным.
Я улыбаюсь.
— Слушай…
Хочу спросить о Кирилле, но нет. Стоп. Это «ту мач».
— Неважно.
— Да нет, спрашивай. Что такое?
Краснею просто дико. Пальцы внизу живота сцепляю, в глаза стыдно посмотреть, но сдержаться не могу. Нет, не смогу…
— А ты не видел… Кирилла? Он… я вроде заметила его, но… эм… в смысле…
Боже, ударьте меня, умоляю. Я мямлю хуже двоечника на экзамене.
Так глупо…
Марат молчит еще. Чего ты молчишь?! Бросаю на него взгляд и тут же хмурюсь. Он смотрит на меня с загадочной улыбкой, а потом переводит взгляд за спину.
И снова разряд.
Я тут же поворачиваюсь и замираю. Кирилл стоит у меня за спиной, смотрит так, как каждая девушка мечтает, чтобы на нее смотрели.
Будто весь мир состыковался на тебе одной…
— Кхм… пойду. Дане помогу, ее нужно спасти срочно!
Марат забавно ретируется, а я продолжаю молчать. С губ само срывается…
— Ты приехал…
— Я же обещал, — тут же отзывается он, потом делает еще один шаг, забирает мою руку и оставляет на ней короткий поцелуй, — Ты выглядишь потрясающе.
Мне уже делали комплименты. Иногда они были безумными. Дамир в прошлом увлекся пикапом и «радовал» меня всякими «ты такая звездная», и прочей, сладкой хренью.
