Кирилл пару мгновений молча изучает мою реакцию, и, кажется, она ему очень нравится, если судить по вспыхнувшим от удовольствия глазам. Я снова краснею. Черт… он читает меня, как открытую книгу! И это бесит…

Отпускаю его руку.

— Не смотри на меня так, — задираю нос, вызывая уже уверенную улыбку, — Серьезно. Прекрати.

— Нет, я не уезжаю, но этот разговор… я надеялся, что он произойдет при других обстоятельствах.

— М, правда? И при каких?

На мой вызов он отвечает тихим, хрипловатым смехом и опирается на оградку предплечьем.

— Не знаю даже… например, когда мы были бы одни?

Жар приливает к щекам. Он хотел… снова быть со мной наедине?

Боже, Катя, ну, конечно же, он этого хотел! Кирилл буквально в первую нашу встречу вывалил на тебя свое отношение. Не будь дурой, ладно?!

Но я дура. Я теряюсь и не знаю, что на это ответить, как будто со мной такое впервые.

А оно и впервые.

Дамир был другим парнем; и все парни были другими парнями. Кирилл не похож ни на кого. Да и не парень он уже, а мужчина, и как вести себя с мужчиной… мне, к сожалению, пока неясно.

Черт.

— Не против, если я закурю? — продолжает он давить меня своими манерами, привычками спрашивать, своим хриплым голосом.

Да твою ж… вот уверена, что Кирилл все прекрасно понимает! Я это чувствую! И сейчас он истинный Воланд, конечно… играется, прикидывается ветошью, хотя на сто процентов прочитал на дне моих глаз волнение и трепет. Раз остальное считал успешно…

— Не против, — шепчу, он прячет смешок за поиском сигарет.

А я его кожей чувствую! И самодовольство! Точно раскусил… блин… а так хочется быть загадочной! Как бы этого добиться?! Надо прогуглить. Точно. Этим и займусь по возвращении домой, а пока…

Кирилл поджигает сигарету, выпускает дым в воздух, не отводя от меня пристального внимание, потом двигается чуть ближе и в очередной раз ставит меня в тупик своей правдой…

— Я хотел приехать к тебе в тот же день, когда ты оказалась у Марата с Даной, но подумал, что в тот момент… — он бросает короткий взгляд на ссадину и заканчивает с большей сталью в голосе, — Лучше не давить.

Я отвожу взгляд в сторону. Это странный механизм, правда, но мне так стыдно! Хотя била не я, а стыдно мне, вы представляете?!

Ощущаю себя идиоткой…

— Ты знаешь, да? — вырывается совсем еле слышное, а Кирилл делает затяжку и молчит.

Конечно же, он знает.

Касаюсь своей щеки пальцами, но лишь на мгновение. Потом обнимаю себя за плечи и слегка хмурюсь, устремив взор в сторону Финского залива. Стараюсь говорить четко, но получается сомнительно… голос предательски дрожит.

— Этого никогда раньше не было. Он никогда не…

«Бил меня» остается висеть в воздухе. Я не могу произнести этих слов, а Кирилл этого не требует. Тишина между нами лишь на мгновение становится напряженный, но он почти сразу переводит тему и продолжает.

За что я очень благодарна…

— Я хотел приехать потом, но… если честно, не знал, что тебе сказать. Было немного страшно.

— Страшно? — усмехаюсь и смотрю ему в глаза, — Тебе?

Он жмет плечами.

— Все чего-то бояться.

— И чего боишься ты… Воланд?

Улыбка становится шире, и я вижу его клыки, которые чем-то напоминают вампирские. Но! Я не боюсь его даже при таком раскладе, а будто тянусь больше. Не знаю, может быть, сумасшедшая? А может быть, всему виной моя юношеская приверженность «Команде Эдварда». Кто поймет, да? Глупости мои…

— Многого, Катерина.

— Назови хотя бы что-то. Я почти тебя не знаю…

— Ты помнишь, что я говорил тебе тогда? В Москоу-сити?

Я помню все, что ты мне говорил.

— Уточни. Ты многое говорил тогда… в Москоу-сити.

Ничего не могу с собой поделать: мы снова скатываемся во флирт. И дело не в том, что мы говорим, а как мы это говорим: интонации, взгляды, тяга. Уверена, что он тоже это ощущает… он помнит? Интересно, он помнит наш поцелуй? Который сейчас буквально вспыхивает на моих губах?..

— Я — плохой человек. Тебе бы держаться от меня подальше.

Интересно…

Его бравада почти вызывает во мне смех, который удается сдержать улыбкой. Я приближаюсь, а потом аккуратно забираю у него сигарету и делаю затяжку, глядя в глаза. Не знаю, откуда во мне взялась эта смелость? Ну и черт с ним! Откуда бы она ни взялась, мне плевать. Реакция Воланда того стоит: он замер в первое мгновение, когда соприкоснулись наши пальцы, а потом выдохнул и жадно уставился на сигарету, которая коснулась моих губ после его губ.

Кажется, я играю с огнем.

И кажется, все об этом говорят, как о чем-то опасном, а я? Похоже, все-таки немного чокнулась, раз мне это нравится…

— А ты помнишь? — отвечаю хрипло и возвращаю сигарету обратно, — Ты не можешь быть хуже тех, кого я уже знаю.

На террасе повисает пауза. Где-то вдалеке раздается протяжный гудок, а где-то кричит чайка. Еще я слышу шум прибоя, но все это тоже вторично. Больше всего меня волнует собственное сердце, которое колотится, как сумасшедшее. И его глаза. Которые затягивают меня в пучину, где я точно не утону. Наоборот — всплыву и стану сильнее.

Аж голова кругом…

Боже…

— Я не сказал тебе свое имя, — наконец-то Кирилл говорит низко, — Потому что боялся, что как только ты его узнаешь, сразу прогуглишь и увидишь мое прошлое. Все мои грехи лежат в интернете, Катерина, и там, поверь мне, есть много того, что могло бы тебя шокировать.

Любопытно.

Выгибаю брови, пока нас обоих пожирает яркое, закатное солнце.

— То есть… ты хотел бы скрыть свои грехи?

— Нет.

— Тогда не понимаю…

— Если то, что ты сказала, правда… я бы хотел рассказать о них сам.

Еще любопытней…

— Это похоже на сделку.

— Это… можно сказать, она и есть. Я хотел бы попросить тебя не гуглить мое имя, а дать мне возможность самому все тебе рассказать. Для меня это важно.

От интимности момента тело обдает новыми мурашками, но они… какие-то не такие. Точнее, такие, только сильнее. Глубже. Да, они более глубокие и затрагивают мою душу не поверхностно, а, так сказать, серьезней.

Ежусь, обнимаю себя руками, сама хмурюсь.

— Ты же понимаешь, что я могу тебя обмануть? Мы договоримся, а я возьму и полезу в интернет. Ты никогда не узнаешь…

— Я тебе верю, Катерина, — отвечает, а потом его лицо искажает горькая ухмылка, — Тем более, если ты прочитаешь всю мою подноготную я, поверь, сразу это пойму. Пошли в дом? Становится прохладно.

Он больше не смотрит на меня. Тушит окурок в пепельнице и поворачивает в сторону двери, но я тут же выпаливаю.

— А как же руки пожать?

Кирилл замирает. Все еще стоит ко мне спиной, но я вижу, что быстро прижимает подушечку указательного пальца к большому — волнуется. Это заставляет меня улыбнуться… так трогательно. Сам «Дьявол» воплоти, ну, правда, да?

Отрываюсь от своего места, обхожу его и дерзко заглядываю в глаза.

— Пугаешь меня своим прошлым, потом предлагаешь сделку, но сразу сбегаешь. Скажи, ты намеренно меня отталкиваешь? Если это так, то необходимости нет. Я не буду тебе докучать.

Это правда: не в моих правилах. Нет — значит, нет. Я бегать ни за кем и умолять, тем более навязывать свое общество не стану. Поперек горла.

Кирилл вдруг начинает тихо смеяться. Мне это не очень нравится, и я щурюсь сильнее, но молча жду. Говори уже, хватит ржать! Невозможный мужик…

Неожиданно он делает шаг мне навстречу так, что мы оказываемся почти вплотную. Хочется то ли деру дать, то ли ответить тем же и прижаться к нему всем телом — пока не разобралась; хотя нет… последнего мне хочется больше. Это правда. Но страшно… это тоже, к сожалению, правда.

Стою. Вздергиваю подборок, откидываю немного голову, чтобы смотреть ему настырно в глаза, и жду. Ну и? Веселая минутка закончена, или как вообще?!

— Хочешь договор?

— Гораздо интереснее, хочешь ли ты его? Это же не я побежала. Я все еще стою тут. Как видишь.

Кирилл слегка облизывает нижнюю губу и кивает пару раз.