***
Идея мне понравилась.
Весь день я работала в гримерке. Помогала с костюмами, с помадой — опять же (очень хочется закатить глаза), но в целом мне понравилось. Да и вообще, нравится здесь. Некоторые девочки-колючки, конечно, однако… пока я не сделал ничего плохого, они колются мягко. Можно сказать, даже нежно, а это мне подходит.
Ближе к десяти, все расходятся по своим комнатам. Как оказалось, они живут здесь — прямо как семья. И так как Кирилл меня отстранил от себя, я стала думать о том, что, возможно, мне не стоило разбирать свои вещи. В плане… он вполне мог хотеть поселить меня с ними, точнее, хочет этого теперь. Думаю, я предложу ему такой вариант сама и верну ключи от квартиры вместе с ключами от машины. Так будет правильно. Он явно выделял меня, так же явно, что теперь все изменилось…
Либо я загоняюсь.
Не знаю.
Обхожу сцену. В зале никого нет — одна я. Эхо моих шагов раздается и отбивается от стен.
Не хочу, но бросаю взгляд на его окна. Я знаю, что Кирилла там нет. Он еще днем уехал куда-то, а куда? Я не спрашивала, мне тоже никто не сообщал. Если честно, телефон в кармане жжет мои пальцы, хотя я его и не касаюсь. Хочу написать сообщение, но… не решаюсь и не решусь. Странный загон, но я с детства такая: когда меня отталкивают, всегда ухожу в свой кокон и не отсвечиваю.
Я так сильно боюсь быть отвергнутой? Видимо, да…
Грустно улыбаюсь…
Почему-то сразу вспоминаю великий мюзикл, который здорово перекликается с моими настроением.
Отверженные — воистину великое произведение, и хотя я больше всего люблю в нем другую песню, сейчас мне хочется петь другую. Наверно, потому что эта очень плотно привязалась к Дамиру, а о нем мне не хочется больше петь. Не больно — вообще, — просто нет никакого смысла.
Открываю плейлист с минусами, которые всегда со мной, потом снимаю свой кардиган и откладываю в сторону. Так глупо, но я сегодня снова не знала, что надеть, но в итоге все мои потуги все равно никто не оценил.
Глупо? Пытаться привлечь его внимание? Наверно, да.
Вздыхаю, опустившись на стул рядом с большим роялем, а потом поправляю тонкую лямку платья. Оно шелковое, красивое. Черное. Я видела, как на меня смотрели мужчины, когда я сегодня утро ходила оплачивать коммунальные счета: все они оборачивались, но что это значит, если не оборачивается тот, чей взгляд мне действительно нужен?
Обидно аж до слез.
Сильнее всего из-за того, что я вообще не понимаю, что происходит. Кирилл кажется запутанной мозаикой, чьи пазлы в одно мгновение складываются просто и сразу, а в другое… словно ни один друг к другу не подходит. Так бывает?
Нажимаю на клавишу. Пустое помещение разрезается тонкой нотой.
Кого я обманываю? Все, чего я хочу — это оказаться в своей постели, зарыться там и не вылезать до утра. Может быть, немного поплакать. Самое худшее для женщины вроде меня — это оставить ее в подвешенном состоянии.
Как и в Москве…
Я чувствую себя на грани и снова ничего не понимаю…
Вспоминается все: отчаянное стремление сохранить то, что невозможно сохранить. И может быть, я снова допускаю ту же ошибку?..
Вдруг ощущаю на себе взгляд и резко оборачиваюсь. В зале по-прежнему никого, тогда глаза сами собой переносятся на верхний этаж.
А там фигура.
Его…
Странно, я думала, что он уехал?
Смотрю на нее, словно он может мне ответить. В груди нарастает какая-то иррациональная злость, которая едва ли уместна в этой ситуации. Я знаю. Понимаю все: мы ничего друг другу не обещали, но так с людьми разве можно?! Тебе будто бы пообещали воду в пустыне, а потом резко обрубили концы, и если это так — пусть скажет уже мне в лицо!
Кирилл ничего мне не обещал. Ровным счетом ноль! И он действительно слишком много сделал для меня, так что, возможно, о чем-то еще просить — это просто наглость, однако… я не хочу снова проживать ту свою московскую карусель. Меня тошнит от уродливых лошадей и круговорота.
Резко встаю, а потом поворачиваюсь и решительно иду к лестнице. Злость давит, пока я добираюсь до нужного этажа, но за это время удается немного успокоиться.
Все-таки наезжать я не хочу. Поговорить? Да. Заодно решить все моменты. Если нужно, вернуть ключи от машины, а чуть попозже и ключи от квартиры. Съехать. Порвать и не морочить себе голову — я так больше не хочу!
Меня слишком тошнит от лошадей, и нигде покоя нет…
Подойдя к его двери, я почти минуту не решаюсь постучать, укладывая в голове мысли бережно. Я создаю там порядок, и когда чувствую его — тогда уже иду в наступление.
Тук-тук-тук
Еще пара мгновений тишины, а потом:
— Заходи.
Он тоже не решался?
Внутри что-то ухает с высоты. Мне снова хочется рыдать, но с другой стороны, что в этом такого? Селяви, и так будет лучше. Сейчас, чем потом. Меньше времени впасть еще глубже в свои миражи.
Я захожу. Кирилл сидит в кресле, но не за своим столом. Рядом. Он держит в руках бокал с виски — скорее всего, — прижимает его ко лбу. Рубашка расстегнута на груди. Он выглядит усталым, и, может быть, разборки сейчас — это не лучшая идея?
Тушуюсь. Он тихо усмехается и взглядом приглашает войти.
— Я думал, что ты уже уехала.
— А я думала, что ты уехал давно.
— Был дома, — глоток, — Порой нужно проветривать мозг. Я много работал.
Черт…
Прикусываю губу, оглядываюсь. Дверь не закрыта, и да. Это была не лучшая идея…
— Тогда… я пойду.
— Что ты здесь делаешь?
Снова возвращаюсь к его лицу. Кирилл наклоняет голову вбок, и его взгляд полностью прикован к моим глазам. Ниже — ни-ни.
А я бы этого хотела?
Кожа покрывается мурашками. Да, хотела бы. Его внимания. Его…
Щеки предательски вспыхивают. Мне кажется, что кто-то сказал, я поступаю слишком опрометчиво. Наверное, все. Но как это контролировать? Кто-нибудь из этих всех… знает?
— Я… накрылась студия, Стас разрешил порепетировать здесь. У меня скоро выступление у Даны.
— А. Да… она говорила что-то такое, — он отстраненно отводит взгляд и кивает пару раз.
Не понимаю…
— Ты не против?
Кирилл издает смешок, потом мотает головой.
— Нет, с чего бы?
Ни один человек в моей жизни не ставил меня в больший тупик, чем он. Даже проклятый Золотов, чтоб ему пусто было, не мог! Я никогда не удивлялась его вбросам, никогда не ломала голову над его поступками. Как мне кажется, вся его суть лежит на поверхности, и все настолько очевидно… деньги, связи, успех. Опять же, пресловутая, золотая ложка в заднице с рождения. Чего еще от него можно ожидать? Нет там никакого двойного дна и глубокого смысла — он просто охреневший черт. Из особой породы. Московской.
Но Кирилл…
Порой мне кажется, будто в нем скрыт не один огромный мир. Даже не два. Их там тысяча, как звезд на небе — миллионы миров, что поражают своей глубиной и количеством ярких оттенков. Каждое его движение — часть искусства. Каждый взгляд — признание. На другом языке. Сейчас — на абсолютно ином, и я ничего не понимаю…
Мне страшно. Страшно, что я уйду раньше, чем смогу разобраться, но… так надо. Забавно вообще: меня не пугает его прошлое и его ошибки так сильно, как пугает эта стена, которую он между нами построил за считаные часы. За одну лишь ночь — почему?
Неважно…
Так надо. Я больше не готова собой жертвовать ради любви, которая, в конечном счете, ничего не будет стоить. И как иначе? Если от тебя ничего не останется, зачем нужна эта любовь?..
— Почему ты меня игнорируешь?! — выпаливаю я.
А потом застываю.
Кирилл вскидывает брови.
— Игнорирую?
— Ох, боже! Даже не пытайся!
Хлопаю дверью, вместе с чем разбиваю, наверно, все свои несмелые попытки быть сдержанной. Меня бесит его поведение! Оно толкает меня на какое-то безумство просто, но хватит уже!
Делаю резкий шаг навстречу, уронив брови на глаза.
— Не нужно играть в эти гребаные игры, ага? Меня это раздражает.
