Почти неделю спустя
— Да твою мать…
Невольно я слишком громко цыкнула, выразив свое недовольство, чем тут же привлекла к себе внимание. Стас резко поворачивает на меня голову и хмурится:
— Чего?
— Да… ничего, — вздыхаю, встряхнув головой.
Не знаю, стоит ли делиться со своими новыми коллегами проблемами.
На самом деле, обстановка здесь царит очень даже дружественная. Сразу видно невооруженным взглядом, что они — больше, чем просто кучка людей, которые работают вместе. После пристального изучения в течение пары первых дней, меня довольно радушно приняли в общий круг. Можно сказать, распахнув свои теплые объятия. Правда, сначала предупредили, тем самым подтвердив какие-то мои личные мысли: если Кирилла подставишь, мы тебя с этого света сгноим.
Интересно, согласны? Я немного опешила, но потом поспешила уверить, что никого подставлять не собираюсь. Дамы этот ответ приняли, но, как мне кажется, не до конца в этом поверили. Возможно, поэтому я и не спешу о себе особо рассказывать? Меня приняли, широко распахнув объятия — это тоже правда, но не слишком широко. Видимо, пока я не пройду какие-то их личные кастинги и проверки, хотя я и не уверена, что этому суждено случиться.
Неважно…
Чуть мотаю головой вновь, а потом с грустью смотрю в свой телефон и вздыхаю вместе с тихим вопросом:
— Боже, почему люди такие сволочи?
Аня, одна из танцовщиц, усмехается.
— Есть несколько вариантов. Хочешь прослушать их все? По очереди? Как в «кто хочет стать миллионером», только без проигрыша, потому что, скорее всего, они все будут в той или иной степени…
— О господи! Можно не нудеть хотя бы во время обеда?! — ее перебивает другая танцовщица.
Ее зовут Марина, но все называют ее Риной, и, по правде говоря, на язык она очень остра. Это с первого взгляда сразу читается, ну и… именно она обещала мне скорую расправу, если я вдруг подставлю как-то Кирилла.
— Что случилось? — коротко спрашивает она.
Я оглядываю всех присутствующий, а это, на минуточку, почти весь коллектив! Боже… порой мне приходится напоминать себе о том, что стесняться я не привыкла. Вот, например, сейчас — очень-очень нужно напомнить об этом.
С ума сошла?!
Проглатываю остатки своего риса и невольно сжимаю пальчиками края сцены, на которой мы все расположились.
— Да… хозяин звукозаписывающей студии опять чудит.
— Звукозаписывающей студии?
— Чудит?
— Что он сказал?!
Вопросы сыпятся со всех сторон, притом звучат довольно… участливо? Будто они действительно переживают за меня? Для женского коллектива это странно; для того, кто в него попал чуть больше, чем вчера, тем более.
Я вновь оглядываю лица присутствующих и чувствую, что краснею.
Кошмар. Теряю хватку…
— Ну… он опять меня подвинул. Какая-то звезда записывается, и она, видимо, важнее…
— Ты поешь?! — улыбается Машка — самая милая представительница здешней фауны.
Невольно улыбаюсь ей в ответ и слегка киваю.
— Да. Мне нужно репетировать, это важно. Скоро выступление…
— Здесь? — ее глаза загораются ярче.
Слегка мотаю головой. Здесь мне не предлагали — интересно, почему, кстати?
Но ладно. Сейчас не об этом. Я не знаю, что ответить, бросаю взгляд, полный мольбы на Стаса — он улыбается. Мы работаем почти неделю плечом к плечу (порой мне даже кажется, что я стала его ассистенткой), и довольно неплохо поладили. Поначалу показалось, что он дурной какой-то, но… нет, не показалось. Немного все же дурной, зато весело.
— Ладно, хватит вопросы задавать! — Стас мотает головой, — Засыпали ее. Дайте человеку привыкнуть к нашей атмосфере!
— Да я просто так спросила…
Он слегка закатывает глаза, потом бросает на меня взгляд. В моем — благодарность. Обычно я не страдаю таким странным отношением к людям, но после Москвы… нет, что-то во мне сильно поменялось. Не знаю, почему эта история не проигрывается с Кириллом. Может быть, потому, что он изначально сказал: он — зло?
Но какое там зло?
Бросаю взгляд на затемненные окна почти под потолком. Я уже знаю — это его кабинет. Он редко приходит на само шоу, но всегда следит сверху. Защищает своих девочек и своих людей.
В «Костях» действует жесткое правило: ты можешь смотреть, но не смей лапать. За любые приставания и нежелательное внимание в сторону женщин Кирилл наказывает очень жестоко: он лишает права быть здесь, а это, судя по всему, стоит очень дорого — быть здесь… ну и еще, судя по обтекаемому рассказу Стаса, человека еще жестко лупят подальше от досужих глаз, но это так… может быть, и неправда.
Хотя я в этом сомневаюсь.
Почти неделю проработав в этом месте, я узнала очень много. О нем. Все, кто здесь присутствует, люди, которых он вытянул в самый темный период их жизни. Например, Машу он выкупил у какого-то козла, забравшего ее за долги отца. Прикиньте! И такое бывает…
А Рину, например, спас от мужа-тирана.
Нике помог оплатить учебу.
Сашу вместе с дочерью забрал из приюта.
Я невольно снова их всех оглядываю и думаю о том, что он сказал мне тогда в машине. Сто женщин на спор — это очень жестко и очень много. Но и здесь их почти половина. Теперь, конечно, ясно, почему они на него так смотрели… не как на любовника, как на Бога — так я подумала тогда, а сейчас готова и это перефразировать: они смотрели на него, как на друга, который в нужное время протянул им руку помощи…
— Так репетируй здесь.
Не сразу понимаю, что это адресовано мне, но ощущаю давление всех взглядов сразу и поднимаю свой, чтобы убедиться в собственном разыгравшемся сознании. Нет, оно не разыгралось в действительности — все реально смотрят на меня. Даже пакетам от доставки никто не шерудит… замерли.
Какой кошмар!
Я так сильно краснею, что, наверно, непременно пойду пятнами. Некоторые девочки улыбаются; хотя тут я вру — все улыбаются. Тепло…
— Нет, — сбито, но активно мотаю головой, — Скоро же ваше шоу, я буду мешать и… ну… я…
Черт.
Втягиваю губы, Стас поднимает брови. Ждет. Что еще ты придумаешь?
— Не думаю, что Кирилл это оценит.
С его губ слетает смешок, который означает, вкупе с поднятыми бровями, лишь одно: ты серьезно?
Но я серьезно!
У меня дерьмовое настроение почти неделю, поэтому я и не смогла договориться с хозяином студии. Нахамила, не сдержалась, как следствие, пинком под зад и до свидания, а все из-за него.
После того разговора, который, как мне показалось, закончился очень даже неплохо, Кирилл меня игнорирует. Я должна была быть его ассистенткой, но он посылает меня к Стасу каждый день. Делать дела, которые, как мне кажется, тот придумывает на ходу и уже изрядно задолбался это делать, раз сегодня я отделяла испорченные или сломанные помады от нормальных. Как вам? Похоже на тупое задание мачехи в Золушке? По мне, так очень.
— Серьезно, — мотаю головой и смотрю в свою тарелку.
Не хочется показать, как меня задевает этот игнор. Я не понимаю. Что произошло? Что за стена? Что за дистанция? Откуда?
— Я просто…
— Давай его самого и спросим…
— Нет! — отвечаю слишком резко, отчего присутствующие снова замирают.
Черт-черт-черт! Триста раз черт!
Досадно. Веду плечами и запихиваю вилку в порцию риса поглубже. А хотелось бы себя…
— Не надо его волновать по таким пустякам, он уже сделал для меня очень много.
Может быть, ему вообще надоело. А что? Такое тоже может быть. Подумал, поразмыслил, понял — не мое. Вот и отстранился.
Неприятно…
Очень.
Ну что поделать? Я не навязываюсь. Это его решение, на которое он имеет право, хотя за него мне хочется расцарапать его… прекрасную морду лица.
Вздыхаю.
— Окей, — примирительно выставив ладони, Стас кивает, потом ненадолго замирает, а потом кивает снова, но с улыбкой пошире, — Тогда есть другое предложение. Репетируй после них? Разойдутся спать, сцена твоя, только придется задержаться. Как тебе?
