За его спиной темный лес, мрачный, почти без просветов. Я слышу, как завывает ветер, как шевелятся сухие ветки. Там темно, влажно. Запах опавших листьев, земли и страха.

Пока он говорит, двое других ухмыляются, обмениваются смешками, переминаются с ноги на ногу. Я вижу в их лицах то самое удовольствие, которое они получают от этого издевательства над бедными первокурсниками. Надо мной.

«Конечно. Что ещё могли придумать эти трое богатеньких недоумков, чтобы самоутвердиться?»

Я сжимаю кулаки так, что ногти больно впиваются в ладони.

Тоха продолжает, криво усмехнувшись.

— Если до рассвета мы тебя не найдём — значит, прошла. Посвящение будет считаться удавшимся.

Он делает паузу, затем прищуривается.

— Но если проиграешь… Получишь следующее задание.

Блондин и шатен заржали громче прежнего.

Хочется швырнуть им в лицо что-нибудь тяжёлое, но я глотаю злость.

— Хорошо, — тихо произношу. — Что будет, если я выиграю?

Троица переглядывается. В смехе проскальзывает удивление, будто не ожидали, что я вообще поверю в возможность выиграть. Честно говоря, да, почти не верю.

— Тогда, малышка, — отвечает Тоха, усмехаясь. — Так уж и быть, мы больше не будем тебя трогать.

— Но имей в виду, хромоногая, — добавляет он, глядя с презрением. — Шансов у тебя всё равно ноль. Так что, когда провалишься, приготовься к следующему этапу.

Сердце бьётся бешено.

Обидно так, что ком растёт в горле, подступает к глазам.

Я могу заплакать. Прямо сейчас. Но нет. Не позволю им увидеть ни одной слезы.

«Хотят шоу? Пусть получают. Я не стану их жертвой…»

— И как же вы собираетесь меня искать? — стараюсь, чтобы голос не выдавал волнения.

В ответ блондин усмехается и демонстративно стучит кулаком по бамперу внедорожника.

Раздаётся глухой звук.

— Как думаешь? — хохочет мерзавец, добавляя: — Не надейся далеко уйти.

Я молча смотрю на машину.

Понять можно без слов: они будут преследовать меня на колёсах, а я… С одной больной ногой. Нечестная охота.

— Но это несправедливо! — вырывается у меня.

Тоха подходит ближе. Слишком близко. Его тень падает на моё лицо. Он прикладывает палец к моим губам, будто приказывает замолчать.

Пахнет сигаретным дымом и каким-то мужским парфюмом с горечью.

— Правила здесь устанавливаю я, куколка, — говорит тихо, но с очевидной издёвкой.

Потом, отстраняясь, добавляет громче:

— Не нравится — катись. Но тогда считай, что уже проиграла.

Отступаю на шаг, чувствуя, как внутри всё кипит. И злость, и беспомощность… И отчаяние.

Тоха довольно улыбается, словно наслаждается каждым мгновением моего унижения.

— Ну так что? У тебя ещё есть возможность передумать.

Одна секунда… Две… Три…

— Я согласна.

— Всё, хорош трындеть, — объявляет мажор громогласно, растянув на губах ехидную улыбку. — У тебя ровно пять минут.

— Время пошло! — выкрикивает блондин, будто ведущий в каком-то дешевом шоу.

Я оборачиваюсь. Лес передо мной чёрный, густой, похожий на бездонную пасть.

Пять минут…

Это крошечная вечность и ничто одновременно.

Тоха поднимает две руки, делает вид, что собирается дать старт, и кричит:

— Беги!

Все трое подхватывают:

— Беги! Беги! Беги!

И я бегу.

Почти падаю, когда нога предательски подгибается, но удерживаюсь. Боль пронзает до костей. Листья под ногами яростно хрустят. Сердце бьётся где-то в горле, дыхания не хватает.

«Не оборачивайся, Рита, не оборачивайся. Пусть не думают, что ты сдалась. Докажи…Хотя бы себе…»

Я влетаю в лес, ветки царапают руки, лицо, волосы цепляются за сучья. Воздух влажный, пахнет землёй, грибами и гнилыми листьями. Где-то вдали слышен гул мотора. Они уже завели машину.

Боль в ноге усиливается, каждый шаг отдаётся пульсом. Но останавливаться нельзя.

Если остановлюсь — проиграю, стану их излюбленной девочкой для битья на месяцы вперёд.

Я сжимаю зубы, проклинаю их, судьбу, саму себя, но бегу.

До рассвета… Боже, это целая вечность.

Но где-то впереди может быть спасение. Я должна его найти. Или хотя бы шанс доказать, что хромая девчонка может выстоять против троих ублюдков.

Главное — не упасть, не заплакать, не останавливаться.

Рита

Бегу изо всех сил. Не чувствую ног, не чувствую дыхания, только пульс в ушах и хлещущий холодный воздух в лицо. Лес кажется бездонным и бесконечным. Каждое дерево словно тень, каждый куст воспринимается подсознанием как возможная ловушка.

«Надо спрятаться. Надо придумать хоть что-то…»

Тоха и его дружки…

Они ведь не отпустят просто так. Им важно заполучить свое, показать, что их слово последнее.

Щиколотка горит, ступня подворачивается на каждой кочке. Чёртова слабая нога.

Я кусаю губу, чтобы не вскрикнуть от боли. Нельзя выдавать себя звуком. Никак нельзя.

Куда? Куда спрятаться?

Сколько я уже бегу? Пять минут? Или дольше? Кажется, целую вечность.

Ветки царапают лицо, в носу застывает запах сырости, гниющих листьев и прелой земли. Луна то прячется, то выскальзывает из-за туч, и всё вокруг оживает в серебряных бликах.

Жутко.

Они где-то позади. Кажется, я слышу их голоса, урывки фраз, смех.

И вдруг… В голове вспыхивает идея.

Бежать дальше бессмысленно. Всё равно догонят. Лес хоть и большой, но тропинки здесь переплетаются, а я со своей больной ногой не смогу далеко уйти.

Но ведь главным условием было, чтобы эти трое меня не нашли.

Не поймают — значит, победа.

Я останавливаюсь, тяжело дышу, прижимаюсь к стволу ближайшего дерева. Осматриваюсь.

И взгляд цепляется за высокий дуб — старый, раскидистый, ветви низко свисают, почти касаются земли.

Если успею забраться… Если только смогу...

В груди просыпается азарт. В детстве я была лучшей по части деревьев — ни один пацан во дворе не залезал выше меня.

Только тогда нога была здорова.

Сейчас каждая попытка упереться в землю отзывается болью в суставе.

Но адреналин глушит боль.

Если получится, они не найдут.

Ну, какой им смысл смотреть вверх? Им и в голову не придёт, что я могу быть способна влезть с хромой ногой на дерево. Боже, да это гениально.

Прижимаюсь к стволу, цепляюсь пальцами за неровную кору. Сердце прыгает в горле.

Раз. Два. Толчок.

Боль простреливает голень, но я даже не морщусь, только сильнее стискиваю зубы. Подтягиваюсь, хватаюсь за ветку, кидаю тело вверх.

Кора скользкая, руки соскальзывают, одежда цепляется, но я упрямая. Ещё немного.

Почти… Есть.

Первая ветка под ладонями. Я подтягиваюсь, ловко закидываю колено, проворачиваюсь и оказываюсь на ней.

Дальше как будто мышцы вспоминают забытые движения.

Вторая ветка — чуть выше головы. Захватываю, подтягиваюсь, вдыхаю запах сырой древесины. Мышцы ноют, нога пульсирует, зато внутри плещется восторг.

Ещё чуть-чуть.

Останавливаюсь только тогда, когда понимаю, что уже достаточно высоко: метра четыре, может, пять. Наверное, хватит.

Ветки на этом дереве густые, а листья словно завеса. Идеальное укрытие.

Сажусь, прижимаюсь спиной к стволу, стараюсь устроиться поудобнее.

Одышка. Дыхание рывками. Но я улыбаюсь, пусть и сквозь дрожь.

«Вот теперь попробуйте меня найдите, гады!»

Злорадно усмехаюсь и потираю руки в предвкушении победы.

И словно в ответ моей бушующей радости раздается шум мотора.

Фары режут темноту сбоку, где-то между деревьями.

Моё сердце опять начинает колотиться, но я не двигаюсь, только чуть сильнее вжимаюсь в кору.

Пять минут уже прошли и мажоры начали поиски.

Машина медленно ползёт вдоль лесной дороги, пучок света скользит по стволам.

Раз, другой. И уходит мимо.

Я замираю, а потом про себя аплодирую своей смекалке.

Фух.

Браво, Рита. Сработало. Но радость быстро утихает. Ветка под боком такая колючая, словно шипами покрытая. Сидеть так всю ночь — то ещё испытание.